a slight understatement (небольшое преуменьшение)

Мраморный дворец устоял только благодаря смеси злобы и золотых нитей. Остальной центр города Охема был практически таким же. Золотые нити обвивали сломанные колонны и заделывали трещины в стропилах здания. Различные этажи мерцали золотом, в щели в земле сливалось во что-то жидкое, что впоследствии застыло, превратившись в бетон. Лорд Опустошитель был побеждён, но не без потерь.  Город представлял собой руины, разрушенные чёрным приливом. Его нужно было отстроить заново, и как можно скорее. Золотые нити Аглаи могли удержать всё на месте достаточно долго для дальнейшей эвакуации из наиболее нестабильных регионов Охемы, но она не могла восстановить город, используя только свои силы. …Фаенон, вероятно, мог бы это сделать.  С миллионами внутренних пламен Мнестии, запрятанных в его груди, он, вероятно, смог бы справиться со всем этим самостоятельно. Было ли грубо с его стороны не проявить инициативу и не натянуть собственные нити? Трудно было понять. Честно говоря, всё ещё было немного сложно думать . Отслеживать все повреждения по всему городу, выявлять структурные повреждения и затем устранять их наиболее надёжным способом было бы слишком сложно даже в лучшие дни. Час назад Фаенон с мучительными страданиями вырвался из ядра скипетра. День выдался не самым лучшим. Пока что он решился на то, что мог: он подкрепил все шатающиеся нити, которые могли вот-вот оборваться, своими собственными. Когда Аглая бросила на него острый взгляд, он устало улыбнулся и поднял большой палец вверх, словно не он умирал на ногах. Он всё ещё был сосредоточен на закреплении её золотых нитей, когда началось собрание. Это был не только отчёт событий о последних 24 часах, но и встреча для обсуждения ближайших планов на будущее Охемы. Будем надеяться, что любая работа, которая на него свалилась , не будет настолько сложной, что он сможет сначала немного вздремнуть. Титаны, больше всего Фаенону хотелось лечь и поспать . Просто удивительно, что он всё ещё был в состояние быть в сознании. Быть в сознании, может быть он и мог. Но следить за разговором? Вовсе нет. Позже ему нужно будет попросить первопроходца кратко рассказать, что говорили . Сейчас она стояла рядом с Киреной и объясняла свою роль в организации последнего цикла. Файнон уловил несколько слов – что-то о циклах, что-то об отзыве административного доступа Ликурга. Он даже услышал пару раз упоминание своего имени. Вот, например, сейчас. Стелла, наверное, объяснял что-то про Железную Гробницу или что-то в этом роде, так что, конечно же, его имя всплывало не раз. Он схватил потёртое золото, обёрнутое вокруг разрушающейся колонны, и укрепил его сетью из тонких нитей. ...Подождите. Она всё ещё повторяла его имя. Громче, чем прежде, и с большей настойчивостью. Взгляд Файнона метнулся к группе. Десяток пар глаз были устремлены на него. "А?" «Ты всё ещё с нами, партнёр?» — спросила Стелла. Файнон наклонил голову и моргнул, глядя на неё. Она добавила: «Ты не отреагировал, когда мы тебя окликнули». Улыбка на его лице была очень усталой и натянутой. Он не мог придать голосу достаточно эмоций, чтобы он звучал как-то иначе, кроме как глухо и измучено. «Извините, что я пропустил?» «Все хотят узнать немного больше о циклах, которые ты пережил», — сказала Стелла со слабой улыбкой.  Фаенон почувствовал, как что-то кольнуло его грудь. Возможно, это было внутреннее пламя. Возможно, это было горе. Он сказал: «Э-э… ​​Прямо сейчас?» «Там не так уж и много. Просто… ну, ты знаешь…» «Мы хотели бы знать, сколько их было», — перебила Аглая. «Первопроходец упомянула, что их было много, но не назвала точного числа».  Нити ускользали из его рук. Он не был уверен, были ли это его собственные мысли или физические, осязаемые нити Мнестии. Здание не разваливалось мгновенно, так что, вероятно, это были просто его мысли. «О», — сказал он. На самом деле, не было никаких причин скрывать это от них. Конечно, они, вероятно, рассердятся, что ему потребовались миллионы циклов, чтобы внести хоть какие-то изменения в Амфореус, но они наверняка не будут слишком злы, если он скажет, что идея была в том, чтобы растянуть циклы как можно дольше, чтобы выиграть время до прибытия Стеллы в Амфореус. «Ну, тридцать три…» Он почувствовал треск как раз в тот момент, когда колонна рухнул в бассейн. Звук падающего камня заглушил остальные его слова: «…миллиона пятьсот пятьдесят тысяч триста тридцать шесть». Фаенон резко развернулся, когда часть колонны упала. О, значит, он всё-таки отпустил некоторые из своих ниточек. У Аглаи они лопнули под внезапным весом. Глупец. Он должен был справиться лучше. Стыд захлестнул его грудь, обжигая, как любое пламя. Его взгляд тут же заметался, выискивая трещины . Их было всего несколько. Их было достаточно легко поместить в защитный барьер. Когда он снова обратил внимание на наследников, все по-прежнему смотрели на него. Глаза Трибби быстро наполнились слезами тревоги. Гиацина крепко обняла маленького Ику, прижимая к себе пегаса, чтобы утешить его. «Тебе пришлось пройти через это тридцать три раза?» — спросила Трибби. Её голос дрожал от непролитых слёз. Пепел застрял у него в горле. Он определённо сказал  «миллион» , но падающий столб, должно быть, заглушил эту часть предложения. Стоили ли тридцать три цикла слёз? Число было поразительно малым. Даже тысяча циклов пролетела в мгновение ока по сравнению с миллионами . Трибби действительно не стоило тратить слёзы из-за такой ничтожной цифры. …Но расстроенной была не только маленькая жрица. Расстроены были все наследники.  Это была Аглая, чьи губы сжались в тонкую линию, а брови слегка нахмурились. Это был Мидей, который теперь смотрел в землю, словно та причинила ему боль. Кастория тоже выглядела расстроенной, словно хотела обнять его и никогда не отпускать. И все это ради такой незначительной цифры.  И тут до них дошло: если они так реагируют на идею тридцати трех циклов, то они с ума сойдут , когда узнают, что истинное число намного, намного больше. Фаенон сделал единственно возможное в такой ситуации.  Он запаниковал. Первое новое чувство, после облегчения, изнеможения и ярости, испытанное за миллионы циклов, настигло его, и это была чистая, леденящая душу паника. «Э-э», — сказал он, потому что красноречие явно покинуло его во время одного из циклов, — «да?» Из-за плеча Аглаи на него смотрела первопроходец. Не с потрясением — хотя её удивление было очевидным — ,а с хмурым выражением лица, которое ясно выражало вопрос: откуда у него взялась наглость выдумывать такую ​​ложь? Фаенон был большим любителем вырыть себе могилу, поэтому он проигнорировал ее хмурый взгляд и сказал: «Я прожил тридцать три…» — миллиона … «…цикла». ————————————————   Встреча продолжалась, но теперь Стелла смотрела на него так, словно вот-вот получит аневризму. Учитывая, что именно он стал причиной этого внезапного срыва, Фаенон изо всех сил старался не смотреть в её сторону. Каждый раз, когда ей удавалось поймать его взгляд, она начинала беззвучно говорить ему что-то, чего он, устав, не мог понять.  Всё, что ему удалось разобрать до сих пор, было «какого хрена», и он полностью понимал, что за этим стоит.Фаенон тоже не был до конца уверен, что, чёрт возьми, он только что сделал. И не мог ответить,  почему, чёрт возьми.  Объективно он уже понимал, что это неминуемо грозит катастрофой. И всё же он ничего не сделал, чтобы развеять недоразумение. Разговор продолжился. Были раскрыты обрывки информации из последних циклов – то, что помнили другие наследники. В какой-то момент зашла речь об Пожирателе Пламени, но Фаенон отмахнулся, сказав, что убил его, и что Похититель больше не будет представлять проблемы. При этих словах Стелла издала сдавленный звук, который не остался незамеченным. «Что-то не так, первопроходец?» — спросила Аглая. Стелле, не отводя от него взгляда, ответила: «Нет, ничего». Её голос звучал так сдавленно, что Фаенон сомневался, что кто-то ей действительно поверил. Они не спрашивали только потому, что день был слишком длинным, и их усталость достигла предела. Даже Аглая, которая обычно не отказалась бы от этого вопроса без какого-нибудь лёгкого допроса, казалось, была рада оставить его на потом. Златочиха, скорее всего, снова задаст этот вопрос, когда они немного отдохнут, и здания вокруг перестанут разваливаться. Как только их встреча закончилась, Стелла рванулась вперёд. Её рука с силой обхватила его запястье, словно синяк, и она посмотрела на него с, пожалуй, самой фальшивой улыбкой, какую он когда-либо видел. «Привет, партнёр?» — спросила она таким тоном, что ему захотелось закрыть лицо руками. «Давно не виделись. Давай поболтаем». Было ясно, что он попал в беду. Стелла потащила его прочь из купален героя, вниз по лифту — на удивление всё ещё работающему — в одну из теперь уже заброшенных общественных раздевалок. И всё это время её хватка оставалась крепкой, а каждый шаг был быстрым, пока она тащила его за собой. Файнон изо всех сил старался не отставать, даже несмотря на то, что его тело начинало наливаться свинцом.  Она не заговорила, пока не убедилась, что они одни. Тогда она отпустила его запястье и ущипнула себя за переносицу. Выглядела она довольно странно: она выглядела не столько раздраженной, сколько подражающей Дань Хэну, пытаясь дать ему понять, что он идиот. «Во-первых, — сказала она, опуская руку. — Я очень рада, что ты жив. Было очень круто видеть, как ты выскочил из Железной могилы, словно цыплёнок. Молодец, чёрт. Десять из десяти». Ах да, подумал Фаенон, он не заметил как странно она заговорила. Даже если эта странность включала в себя сравнение с птицей. Его губы изогнулись в улыбке. В груди разлилось холодное удовлетворение от того, что он помог уничтожить Лорда-Опустошителя, который, как он думал, не собирался уходить в ближайшее время. «Это было настоящее очищение», — сказал Файнон. «Могу представить», — сказала Стелла с лёгкой улыбкой. Но тут же её взгляд сменился прежним негодующим взглядом. «Но хватит об этом. Что это, сэр, за херня ?» У него не было сил даже поморщиться . Вместо этого он вздохнул и сказал: «Разве имеет значение, что они думают, что цифра меньше, чем есть на самом деле?» Какое-то мгновение она просто смотрела на него. Затем Стелла так резко кивнула, что было удивительно , как она не ударила себя хлыстом. «Знаешь, — сказала Стелла, совершенно ошеломлённая его дерзостью, о которой Фаенон мог только догадываться. — Я слышала, что люди говорят, что с возрастом становишься мудрее. Учитывая, что ты, вероятно, в несколько раз старше самой Вселенной, я бы не подумала, что ты такой глупый». Ну ладно, это было не совсем справедливо.  "Хорошо-" «Но, может быть, мудрость — это совсем не так, может быть, это просто одна повторяющаяся волна, и в какой-то момент ты регрессируешь и снова становишься дураком. Что это было за слово? Ах да, да, это гауссова кривая глупостъ. Может быть, это и есть колоколообразная кривая, а ты, Фаенон, сейчас в минусе, потому что, какого хрена, ты вообще решил, что число вообще не имеет значения?» На самом деле, впечатляло, как ей удалось произнести все эти слова, казалось бы, за несколько вдохов. За всё время она сделала всего два вдоха. Возможно, ей подсказала Анакса, который обычно так же эффективно растягивал каждый вдох, читая лекции. Когда он ничего не ответил, Стелла положила руку ему на плечо и сказала: «Фаенон». «Стелла», — сказал Фаенон. «Я хочу изучить твою глупость, как букашку». Да, Фаенон не совсем понимал, что это значит. Он знал лишь, что очень устал, и Стелле не понравилось его преуменьшение. Обычно, когда Стелле казалось, что что-то глупо, это означало, что это действительно очень глупо. «Я не собирался лгать», — медленно проговорил Фаенон. «Это просто случилось. Я запаниковал». «Я полностью понимаю», — сказала она и начала кивать. «Полностью понимаю, но тебе определённо придётся перестать паниковать и сказать им правду. Ты не имеешь права быть собакой в ​​горящей комнате, понял? Это ненормально, и ни у кого из нас нет достаточно огнетушителей для таких случаев». Они замолчали и просто… кивнули друг другу. Как бы подчеркивая, что да, они прекрасно слышат друг друга, но не знают, что будет дальше. Наверное это справедливо — он и Стелла никогда не были людьми, на которых показывали пальцем и думали: «Эй, да они совсем не дураки». Тишина начала кровоточить. «...Это... одна из твоих отсылок к мемам, которую я не понимаю?» — спросил Фаенон. Рука Стеллы сжала его плечо. С лёгкой болью она сказала: «Да, это один из моих мемов, который ты не понимаешь. Я покажу тебе его позже. Сейчас тебе нужно это исправить». Фаенон вздохнул. Затем он осторожно снял руку Стеллы со своего плеча и сделал небольшой шаг назад. «Я… хорошо». Слова вырывались из его горла с неохотой. «Я скажу им правду. Просто… Давай сначала займёмся восстановлением, хорошо? Охема важнее всего этого. Но я им всё равно расскажу» . Стелле прищурилась, глядя на него. «Ты не попытаешься вывернуться, если я предоставлю тебе самому им всё рассказать?» «Не буду», — сказал Файнон. Он не был уверен, говорит ли он правду или лжёт. Она молча смотрела на него, словно пытаясь понять то же самое. Либо его было слишком сложно понять, либо она увидела в его глазах нечто, похожее на искренность, потому что в конце концов Стелла опустила плечи и глубоко вздохнула. «Ладно. Но расскажи им поскорее, ладно? Хранить секреты — отстой». ——————————   Четыре дня спустя, по приказу гениальной Герты, «Астральный экспресс» временно попрощался с ними, забрав с собой остатки скипетра «Сталесклеп» в грузовых контейнерах. Файнон присоединился к другим наследникам, помахав на прощание экипажу экспресса, и изо всех сил старался избегать предостерегающего взгляда Стеллы. «Ого», — сказал Трибби рядом с ним, — «Серебряшка так на тебя смотрит. Вы что, поссорились?» Фаенон, который изо всех сил пытался уклониться от правды, как и опасалась Стелла, покачал головой. «Мы этого не делали. Это не суровый взгляд — думаю, она просто немного устала». Трибби напевала: «Думаю, мы все такие». Ха, да, это ещё мягко сказано. Прошло несколько дней, а Файнон всё ещё с трудом переставлял ноги без того, чтобы его не захлестнула волна усталости . Если честно, ему, наверное, уже пора было поговорить об этом с Гиациной, но… Ну, какой ещё секрет? Все будет хорошо.