Курица или рыба?

      — Блять, как же тесно! — Кайзер бросил на него обиженный и капризный взгляд, и нарочно сильно заёрзал, из-за чего с ряда перед ними послышалось шипение. Ну конечно, кому понравится, когда острые коленки пихают в поясницу через халтурную набивку дешёвых кресел? Исаги вот тоже не нравилось, что его со спины пинал какой-то буйный спиногрыз.       — Как будто это моя вина, — ответил Йоичи, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Этот день бросал вызов всем тренингам по контролю гнева, которые он проходил за последний год.       — У нас был вариант на полчаса позже. В бизнес-классе! — Михаэль растерянно жестикулировал, то стуча по заедавшему подлокотнику, то пытаясь оторвать ремень безопасности, то ковыряя пальцем крепления оторванного столика. Одним словом — мельтешил. Исаги не выдержал: пристегнул его сам, грубо вторгнувшись в личное пространство. У него уже не было сил терпеть этого имбецила.       — Если бы ты не проспал, — прошипел он Кайзеру в лицо, чуть не брызжа слюной, — то мне не пришлось бы с тобой нянчиться. И тренер мне бы не сказал садиться на первый же рейс, чтобы, цитирую: «наши ёбаные жопы были в Гонконге как можно скорее». И вообще мы бы сейчас сидели в частном самолёте.       Зло поджавший губы Кайзер хотел бы от него отвернуться, но не слишком горел желанием поворачивать нос в сторону дурно пахнувшего соседа. В салоне в целом пахло ужасно: старый недо-кукурузник, полный пенсионеров, превратился в рассадник странных запахов. А ещё в паре рядов от них рыдал младенец, видимо обделавшийся. Йоичи не осуждал бы Михаэля за дёргающийся глаз. Если бы сегодня из-за этого идиота он уже не бы срывал голос.       — Ещё и на среднем ряду… Я люблю у окна! — Кайзер так и напрашивался на бутсу в жопу. Жалко, что они в багаже. Ну ничего, прилетят домой в Мюнхен, и там…       Да, всё было плохо. Каким-то образом Бастард Мюнхен попал в Сидней, для товарищеского матча. Матч отыграли, предоставили коллегам опыт проигрыша 13:1, и сегодня должны были лететь домой, с пересадкой в Гонконге. Вот только Михаэль Кайзер и его легендарные биоритмы решили внести изменения в простой план. Он проспал так, что команде пришлось улетать без него. Без него, и без Йоичи. Тренер впопыхах бросил его следить за Кайзером. Как будто Исаги, ещё с семнадцати своих лет известный тем, что Михаэля на дух не переносил, был идеальной кандидатурой, чтобы его будить, умывать, собирать и конвоировать до Китая. Потрясающе.       У клуба не было достаточно влияния в Австралии, чтобы срочно организовать им быстрый и комфортный перелёт, так что пришлось импровизировать. Главное — срочность. И да, самым быстрым — а Йоичи привык понимать все инструкции тренера абсолютно буквально — был дешёвенький рейс, с двумя местами в самом хвосте, даже не у окна. Он брал билеты в последний момент, матеря Кайзера на все лады. А тот только плакался на недосып и тёр глаза. Бесполезное создание. Уёбище.       Исаги был зол, и становился злее с каждой попыткой Михаэля упихать свои ножищи куда-нибудь к нему поближе. Кайзер ныл по всем поводам, какие мог придумать. Про тесноту, про то, что ему неудобно сидеть, что он забыл свою подушку под голову в частном самолёте клуба, про повязку на глаза, которую ему всегда приносила их стюардесса, про несчастливый ряд, и про то, что Исаги взял место у прохода себе. Йоичи боялся, что их снимут с рейса, если он врежет «товарищу», так что ему нужно было потерпеть хотя бы часик. Там уже не будет возможности экстренной посадки.       — Я хочу есть.       — Съешь свой язык и услышишь, как я скажу тебе «спасибо» хотя бы раз в жизни, — прорычал Исаги. Поднял взгляд к потолку и взмолился высшим силам, чтобы Кайзер заткнулся.       — Уже услышал! Как думаешь, тут вкусно кормят? — Кайзер ему назло абсолютно игнорировал все возмущения. И прижимался поближе, подальше от вонявшего соседа соответственно. — Если тут будет курица не на пару, то я не буду.       — Надеюсь тут будет твоя мамаша, отжаренная. — Йоичи отвечал уже без всякого запала и энергии. Михаэль же наоборот как-то приободрился. Напитался его жизненной силой, не иначе. — Кайзер, не беси. По-человечески тебя прошу, бессовестная ты тварь.       — Да ладно, почему ты так расстроен? Да, самолёт говно, пахнет тут им же. Но! Зато это отход от рутины.              — Ты больше меня ноешь!              — Высказал все минусы сразу, чтобы потом видеть только плюсы, — легко увернулся он. Исаги захотелось выцарапать ему глаза.       — Не понимаю, почему ты такой бодрый.       — Это пока у меня ноги не затекли, — безрадостно хмыкнул Михаэль. — И в какой-то мере я рад, что у нас есть шанс провести столько времени вместе.       — С чего бы это? — Йоичи искренне удивился. Они играли вместе в клубе уже почти два года, и положительной динамики их отношения не имели. Как срались во времена «Блюлока», так и продолжали сраться. Возможно, стало даже хуже. Исаги думал, что их обоих это устраивало, а тут такие новости!              — Теперь у меня столько времени, чтобы вытрахать твой мозг! — ухмыльнулся Кайзер, и тут же дёрнулся, когда к его шее потянулись трясущиеся от злости руки.              — Я тебя сейчас…       — Шучу! — оскалился он. Исаги зло выдохнул через нос, как разъярённый бык, но снова сел прямо, вцепившись в свои коленки. — Вообще, тренер давно мне по ушам ездит, что надо мириться. Не хотелось бы, конечно, но может это правда к лучшему? — Михаэль пожал плечами, делая вид, что не сказал ничего сверхъестественного. Йоичи же уставился на него как на летающую тарелку.       — Ты думаешь, что после всех нервных клеток, что я на тебя потратил, я просто возьму и начну с тобой… Дружить? — Уверенности Михаэлю было не занимать: он кивнул без тени сомнений. А улыбаться продолжил гаденько, фальшиво и кисло. Исаги цыкнул, закатил глаза и попытался устроиться в кресле поудобнее. Не вышло, конечно же. Ужасный день, и хуже он стать не сможет.       Конечно же, хуже стало. Начиная от того, что в итоге Кайзер вырубился сразу после взлёта, и уместил свою тяжеленную башку на плече Исаги, и заканчивая тем, что в унисон первому ребёнку, начал плакать второй. То исчадье, что пинало его спину, не унималось. Йоичи проклинал весь самолёт, проклинал грубых стюардесс, Михаэля, вонючего соседа и громко говоривших стариков, сидевших через проход от него. Исаги почти обматерил детей, подошедших взять автограф. Чуть не послал какого-то бездаря, что поменялся местами с женщиной перед Йоичи, чтобы спорить с ним о футболе. И в конце концов, Исаги не выдержал и разбудил Кайзера, когда к их местам припёрлись ещё и фанатки.       Так прошёл первый час полёта. Оставалось ещё почти девять. Йоичи поклялся себе, что больше никогда никуда не будет спешить.       На второй час он, к счастью, нашёл в своём телефоне скачанный тысячу лет назад фильм: первый «Пункт назначения». Ну, может это и не к добру, смотреть кино про авиакатастрофу будучи в небе, но Исаги уже это не волновало. Если он не отвлечётся от этого ужаса хотя бы на часик, то Кайзер приземлится в Гонконг уже бездыханным.       Поэтому ровно через полтора часа Йоичи, как и любой другой индивид, только досмотревший «Пункт назначения», начал видеть дурные знамения во всём. Ему мерещились знаки и цифры: 44й ряд, это ведь неспроста? Места «E» и «F», тоже ведь наверняка что-то дьявольское? Ему даже показалось, что сопение Кайзера — код на морзянке, значащий «вы все умрёте». Исаги не знал азбуку Морзе, но был уверен, что именно об этом Михаэль и сопел.       От паранойи его спас обед. Плюсы сидеть в хвосте: ещё есть возможность выбрать, отравит его пресная курица или стухшая рыба. Ни то ни другое не было на пару, так что Михаэль очень смело не притронулся к мясу, выел гарнир, сделал себе бутерброд с маслом и закусил дешёвым и приторным кексом. Исаги не было его жаль, он заранее жалел себя. Ведь это ему через пару часов слушать новую порцию нытья о том, как Кайзер голоден.       Йоичи был рад, что смог уснуть. Сам не понял как: может его так разморило от чая, или просто Михаэль наконец-то свалил, стоять в очереди в туалет… В общем, шанс пропустить пару часов полёта Исаги счёл божьим даром. Он слишком перенервничал, слишком много мороки сегодня выпало на его бедную тушку. Уже хотелось оказаться в Гонконге, в номере хоть какого-нибудь отеля, где можно будет вытянуть ноги, где не будет пахнуть детскими фекалиями и где не будет Кайзера.       Не стоило, наверное, смотреть этот чёртов фильм: Исаги приснился сон. Кошмарный, невероятно реалистичный. В котором на его глазах самолёт раздирало давлением. Вот прям как в кино! Сначала взрывом оторвало кусок обшивки, произошла разгерметизация, из потолка выпрыгнули кислородные маски. Во сне Кайзер надел её на него даже раньше, чем на себя. В этот момент Йоичи перестал переживать за то, насколько кошмар реалистичен, и понял, что это точно просто сон. Михаэль бы так не сделал.       Поэтому он с некой меланхолией смотрел за происходящим кошмаром. Всё мелькало так быстро! Вот в дыру в стене засосало несколько человек, целый ряд, вот за одним куском обшивки последовал другой, что-то оглушительно громыхнуло. Гул нарастал. Уши заложило так сильно, что Исаги казалось, что у него пойдёт кровь. Что-то больно пережало ему таз, что-то ещё стиснуло руку. Куда-то пропала передняя часть самолёта, а внизу был океан. Переливающийся, красивый. Мир начал быстро вращаться, его укачало. Йоичи не успел понять, как начал засыпать внутри сна, сквозь заложенные уши слыша чьи-то молитвы. А потом — темнота, блаженство незнания.       Ещё засыпая, Исаги надеялся, что хотя бы когда он будет просыпаться, Кайзер не будет его доставать. Но тот не только его почему-то будил, но и очень настырно, настойчиво. За плечи тряс, даже орал! И как ему только не сделали замечания соседи? Или они уже прилетели? Йоичи не слышал гула двигателей, значит правда — полёт окончен. Хоть что-то хорошее. Жаль только, что не поаплодировал пилотам после посадки. Это была его любимая честь.       Лениво разлепив глаза, Исаги тут же поморщился. Что-то у него всё тело так болело, как будто кому-то сейчас за это красную карточку дадут. Наверное, это из-за нервов. Да, определённо. Сонный Йоичи пошевелился, недовольно что-то промычал, и… его тут же сгребли в охапку. Кайзер зачем-то его обнимал, и почему-то Кайзера трясло.       — Живой. Блять, живой, Господи.       — Конечно живой, — проворчал Исаги, вдруг поняв, что ему больно говорить. И дышать. Его что, во сне били толпой? И Кайзер странный. Прижался к нему что-то. А вдруг кто увидит, и сфотографирует? Придётся потом комментировать для прессы. — Мы уже прилетели?       — …Ты проспал? — Михаэль наконец-то от него отстранился. Взгляд Йоичи пока не сфокусировался, но ему показалось, что в салоне какое-то странное освещение. И что Кайзер заплаканный. — Боже. Йоичи ты… Ты правда проспал? Ты не понимаешь? Тебя контузило, или как это должно называться, Боже, Боже я не понимаю… — Совсем странно: Михаэль пустился в бормотание, почти истеричное. Схватился за волосы, согнулся, почти упал лицом в колени Исаги. Тот хотел было дёрнуться, но вдруг, когда Кайзер перестал закрывать ему обзор, понял, что кажется он ещё не проснулся.       У их самолёта не было стены, или как там это правильно назвать — сейчас не важно. Йоичи был слишком сонным для такого. А за стеной не было неба: был дикий пляж. Большей части самолёта тоже не было, по крайней мере в привычном виде. То, что от неё осталось, валялось искорёженное и изуродованное падением в нескольких метрах от них. Как будто огромной стальной птице свернули шею, её разорвали на кусочки, ощипали белые перья и подожгли.              Исаги больно себя ущипнул, но картинка не исчезла. На его коленках Кайзер уже даже не пытался прикидываться, что не рыдает. Куда-то пропали ряды кресел перед ними, и их соседа тоже не было. С трудом, Йоичи повернул голову направо, к сиденьям через проход. Там уцелело аж пять рядов, вот только…       Исаги затошнило. Он прикрыл рот рукой, уткнулся взглядом в затылок Кайзера. Бездумно положил ладонь на чужие трясущиеся плечи. Кажется, сам он тоже дрожал. Йоичи не понимал, что его пугало больше. То, что они выжили, или то, что кажется выжили одни они.       — Что… — Исаги прокашлялся, потому что его голос вдруг куда-то пропал. — Что произошло?       — Я н-не знаю, — сквозь всхлипы пробормотал Кайзер. — Просто… Какой-то в-взрыв, кажется, потом дыра. Всё трясло… Разгерметизация, в дыру начало уносить людей, кресла. И дыра всё больше, с-самолёт разваливался, ты понимаешь, он… Крошился, просто блять в пыль. Мы падали. Хвост отломился, с-соседа унесло. Всех вообще. Они в-все… — Михаэль замолчал, но затрясло его сильнее. Исаги не хотел просыпаться.       — Страшно было? — задал он идиотский вопрос, просто чтобы не молчать. Мозг звенел пустотой.       — Пиздец как, — честно всхлипнул Михаэль. Йоичи погладил его по волосам, не понимая, успокаивает себя или его.              — Что было дальше?              — Потом… Я в-вырубился, очнулся. А ты не д-двигаешься, — на Кайзера нахлынула вторая волна рыданий. Йоичи, при всей своей к нему ненависти, почему-то сейчас совсем не мог вообразить сценарий, в котором он глумился бы над этой «слабостью». Потому что Михаэль обладал мать его стальными яйцами, если смотрел как самолёт крошился аж до их ряда, и при этом всё ещё не сошёл с ума. Исаги не был уверен, что у него бы выдержало сердце. Ведь даже сейчас, на земле, он прибывал в глубочайшем шоке.       — Давай выберемся из салона, — сказал он тихо, неловко похлопав Кайзера по спине. Тот не ответил, но выпрямился, закрывая лицо руками. Обычно Йоичи бы разозлился этой попытке играть в непоколебимого и невозмутимого сверхчеловека, но сейчас не мог. Михаэля трясло почти как в лихорадке.       Исаги аккуратно помог ему встать, отстегнув ремень. В ужасе он понял, что пол заканчивался меньше чем в полуметре от их ног. Хвост при падении немного пропахал пляж, так что спрыгивать не пришлось. Йоичи ещё раз восхитился Кайзером. Его собственная психика видимо отложила истерику на потом, ведь сейчас Исаги был хладнокровен и спокоен. Потому что от этого зависели их жизни.       В спину дышал страх, подгонявший его. Страх, что сейчас хвост самолёта рванёт, что чудом сохранённая жизнь оборвётся. Ноги были ватными, очень сильно болел таз, коленки еле гнулись. В кеды быстро забился песок, но Йоичи не мог уделять этому достаточно внимания. Он отказывался верить в происходящее, понимать положение их дел и принимать какие-то серьёзные решения. Зря говорят, что у человека нет инстинктов, потому что сейчас Исаги казалось, что именно его внутренняя тяга к жизни вывела их из остатков фюзеляжа.              Внутренних сил хватило ненадолго: они не прошли и пятидесяти метров по линии берега, когда у Кайзера подкосились ноги, и он просто осел на песок. Йоичи не стал спорить или тащить его дальше, просто сел рядом, молча принимая то, что Михаэль хотел выплакать все свои слёзы сразу. У Исаги пока не получалось выдавить из себя и слезинки, слишком сильным был шок. Если честно, у него и думать не получалось. Но этому он был даже рад.              Солнце начало медленно клониться к закату — небо порозовело, а бесконечно далёкий, чистый горизонт заискрился золотыми бликами. Йоичи попробовал сделать глубокий вдох. Воздух пах гарью, топливом и чем-то тошнотворно-сладким. Всхлипы Михаэля стали тише, слились с шумом волн. Время шло.       Ни разу они не молчали так долго, как сейчас. Сидели на песчаном берегу, уставившись даже не в море: просто себе в ноги. Йоичи боялся поворачивать голову в сторону обломков, правда боялся, хоть и не понимал, почему. В голове мелькали лица, которые он проклинал за то, что они его тормошили. Если б был шанс повернуть время вспять, он бы слова им плохого не сказал, и не подумал бы злой мысли.       Ему было страшно думать. Осознавать их положение, рассуждать о нём. Исаги хотел снова уснуть, чтоб потом наконец проснуться от этого кошмара. Да, пускай в отвратительном самолёте, рядом с ноющим Кайзером и плачущими детьми. Пожалуйста, можно ему лучше будут пинать спину девять часов, чем всё это…       — Йоичи, — хрипло позвал его Михаэль. Исаги не хотел отзываться, но почему-то промычал что-то в ответ. Наверное, на него всё же произвела впечатление истерика Кайзера. — Ты… ничего не сломал?       — Не знаю, — шёпотом ответил Йоичи, прикрыв глаза. Всё тело страшно болело, с каждой секундой сильнее, но едва ли у него были переломы. — А ты?       — Возможно, руку. Надеюсь, просто ушиб. — Кайзер подсел к нему ближе, Исаги не стал спрашивать, почему. И так понимал: чтобы чувствовать, что он здесь не один. Что рядом есть какой-то островок чужого сознания, наверняка более трезвого. — Тебе страшно? — Михаэль зачем-то тоже перешёл на шёпот. Слышать их тут было некому.       — Я не знаю. — Вроде бы и соврал, но Исаги не мог быть уверен ни в чём. — Я вообще ничего не знаю.       Они снова замолчали. Прибой вперёд-назад, к кедам, песок под одеждой, а солнце всё продолжало свой путь по небосклону. Время шло, а кошмар не заканчивался. Горячий ветер целовал сухие щёки, трепал волосы, шептал на уши страшные тайны клочка земли, на котором они оказались. Но Исаги не хотел его понимать.       — Когда… Когда всё случилось, ты не был пристёгнут. — Кайзер почему-то не мог молчать. От его тихого, подавленного голоса по спине Йоичи побежали мурашки. — Мне кажется я слишком туго перетянул твой ремень, прости.       — Не думал, что услышу от тебя извинения, — по привычке пробормотал Исаги.       — А я не думал, что выживу в авиакатастрофе, — огрызнулся Кайзер, и тут же затих. Йоичи не стал реагировать.       Возможно, пришло время задуматься о том, что, наверное, их обычный стиль общения не подойдёт для обстоятельств, в которые они попали. Но если думать о таком — то надо и думать о ситуации, чего Исаги делать не хотел. Оставалось абстрагироваться: сказать себе, что он резко захотел дружить с Михаэлем. Как будто три года взаимной неприязни должны испариться в секунду, просто потому что.       Нет, конечно, так не пойдёт, но стараться придётся. Проникнуться чужим мудачеством, перестать затыкать совесть…       Прислушавшись к своей новой политике, Йоичи не мог не почувствовать вину, осознав, что для него сделал Михаэль. Он его спас. И если его сон с кислородными масками не был сном, то Кайзер спас его, чуть не пожертвовав собой. Глупо. Но самоотверженно.       — Спасибо тебе, — сказал он, почему-то не тихо. Наверное, даже слишком громко, или ему просто показалось. Но Кайзер тоже вздрогнул: Исаги не мог не почувствовать, прижатый к его боку. Тёплому, живому.       -… Кажется, я снова услышал, как ты меня благодаришь. Дважды за день, неужели я оглох? Или это у меня такой Рай? — Йоичи слышал улыбку в чужом голосе, и совсем не понимал, как она туда прокралась. И не понимал, почему из-за этой улыбки у него намокли глаза. — Эй, ты чего? Так не хочешь меня благодарить?              — Нет, я…              — Крошка-Йоичи, не стесняйся! — Кайзер ему ухмыльнулся. Его глаза всё ещё были красными, ресницы слиплись от слёз, но он скалился так же, как и всегда. — Я милосерден и всегда рад принять твои искренние извинения за непокорность!              — Ты…              — Избавь меня от своего бормотания! Как думаешь, на острове есть какие-нибудь тропические фрукты? Я жутко голоден, самолётная еда просто отстой!              — Кайзер! — голос Исаги позорно дрогнул. Михаэль и глазом не моргнул, продолжил свою игру.              — Верно, Йоичи. Мою фамилию ты запомнил, неужели подсказали трибуны на последних матчах? — И Исаги не выдержал, всхлипнул. За секунду лицо Кайзера изменилось. Он стал серьёзнее, сощурился, внимательно рассматривая нахмуренное лицо товарища по несчастью. — Ну ты чего сопли распускаешь?       — Как ты это делаешь? — пробормотал Йоичи, пытаясь сморгнуть слёзы. Он обнял свои коленки покрепче.       — Что делаю? Говорю?       — Да. — Кайзер в ответ, Боже, легко и просто пожал плечами, выглядя так, как будто не понимал, что тут такого странного.       — Просто выплакался, и вообще смирился что умру ещё когда мы были в небе. А раз теперь у меня есть ещё немного времени перед тем, как мы подохнем, я не хочу тратить его на какой-то бред и панику. Хочу поговорить с тобой. — Исаги в шоке уставился на Кайзера. В голове как сигнализация раз за разом повторялось громкое «нет-нет-нет», а сердце спрыгнуло куда-то в желудок.       — Ты идиот? — Йоичи не стал ждать ответа: влепил Михаэлю пощёчину, чувствуя, что всё-таки расплакался. Слёзы брызнули из глаз и потекли по щекам, в рот, чуть не на футболку. Кайзер уставился на него как на сумасшедшего, в лучших традициях матчей, в которых Исаги его побеждал.       — Да что опять не так? — неловко спросил Михаэль и еле избежал другой пощёчины: смог схватить Йоичи за запястья.       — Издеваешься блять, да? — Исаги всхлипывая пытался выдернуть руки из чужой хватки, чтобы вытереть слёзы, лившиеся совершенно бесконтрольной, бурной рекой. — Там люди… — Слово «мёртвые» так и осталось невысказанным. — Старики, дети. А ты живой, и думаешь, что теперь имеешь право сдохнуть?!       — У тебя есть другие варианты? Ты хоть понимаешь, где мы оказались? — На это злое шипение Йоичи лишь отчаянно замотал головой.       — Нет, не говори этого.       — Мы на необитаемом клочке земли, — беспощадно процедил Кайзер.       — Заткнись!       — Без еды и воды, без шанса подать сигнал, с самолётом полным…       — Закрой свой рот! — Исаги дёрнулся и вырвал свои запястья у Кайзера, из-за чего тот тут же зашипел от боли: рука. Йоичи спрятался за ладонями, согнулся, пытаясь оградиться от мира с его жестокой правдой. — Как же я тебя ненавижу. Терпеть блять не могу.       — Что, лучше бы сдох, чем остался со мной один? — безрадостно спросил Михаэль.       — Возможно, — обиженно всхлипнул Исаги. — Но раз мы оба живы, ты не имеешь права думать о смерти, понял меня?       — Имею.       — Нет. — Йоичи попытался вытереть слёзы, но вышло из рук вон плохо. Он так не рыдал давно, едва ли на его веку вообще такое было. Но вместе с плачем из головы выходили туман и паника. Исаги всхлипнул, закусил губу, отчаянно соображая. — Самолёты ищут до последнего. Мы рядом с крупным обломком. Как только они поймут, что мы упали, начнут нас искать. Новости про падения самолётов видел по телеку? Они нас даже из-под земли бы достали.       — Это может занять больше времени, чем нам дают наши тела, — нехотя признал Кайзер. — Но… Возможно в хвосте остались обеды или вода. Ты когда-нибудь ходил в походы?       — А? — Йоичи сначала не понял, к чему это. Но быстро сообразив, замотал головой. — Нет, разве что отец водил меня в горы, сосиски жарить… — Михаэль сардонически хихикнул.       — Дерьмово. Как думаешь, за неделю найдут?       — Должны. Может даже быстрее, — кивнул Исаги, внутренне радуясь, что Кайзер поддержал его. Он жив, и Михаэль, каким бы ненавистным он не был, был жив вместе с ним.       — Ну, тогда я видимо не умру в двадцать один, — приободрился Кайзер, так легко и просто, как будто его вообще ничего уже не пугало и не заботило по-настоящему. Йоичи подумал, что тот наверняка сошёл с ума во время падения самолёта. Ну, или Михаэль — это его галлюцинация.       — Кайзер, — позвал его Исаги, сильно испугавшись последней своей мысли. — А мы точно живы? — Михаэль наверняка проглотил с десяток шуток и подколов, прежде чем вздохнуть и привалиться к боку Йоичи. Он уложил голову Исаги на плечо, повозился, притёрся как кошка. Тёплый и живой.       — Если бы я умер, у меня бы так не болела рука. Хочешь докажу, что ты тоже жив? — Исаги кивнул. И Кайзер, тихонько ухмыляясь, нехарактерно осторожно положил руку ему на щеку, повернул к себе его лицо, чуть огладив скулу, и скромно чмокнул в губы. Йоичи не стал медлить: херакнул лбом по чужой тупой башке, пока его всего пробирало мурашками.       — Ты ахуел?! — Михаэль только рассмеялся, потирая свой пострадавший лоб. — Совсем с ума сошёл…       — Ну вот видишь? Если бы ты был плодом моей фантазии, то мы бы сейчас целовались дальше. А так ты тот же Йоичи, которого я знаю. — Как бы сильно Исаги не хотелось плюнуть Кайзеру в лицо, он всё равно смог только глупо усмехнуться и прикрыть глаза.       — Я передумал. Убей себя, а я буду жить на твоём мясе неделю.       — Ну Йоичи!              Исаги не мог вынести той неловкости, что поселилась в каждой его конечности после «доказательств» от Кайзера, поэтому, пробормотав что-то невразумительное поднялся с песка и на шатающихся ногах пошёл дальше по пляжу. Михаэль пошёл за ним — он не оборачивался, но услышал, как тот пару раз зашипел от боли за его спиной.              На то, чтобы обойти весь остров по пляжу и вернуться к обломкам самолёта, а затем и к месту, где они сидели до этого, у них ушло минут девяносто. Исаги так решил, потому что очень было похоже на матч по длине, и почему-то вымотало почти так же. На острове действительно не было никаких следов человека, другие острова виднелись где-то ближе к горизонту, а по небу за это время не пролетело ни одного самолёта. Кажется, перед падением они сбились с курса, или хвост просто слишком далеко отлетел.              Пару раз им встретились фруктовые деревья, рвать плоды с которых они молча не стали, и Кайзер заметил, что слышал из лесу журчание воды. Если у него не было контузии и слуховых галлюцинаций, то возможно, у них будет что пить — то место они пометили кучей песка. Оставалось надеяться, что её не смоет прибой…              Обойдя остров, они снова сели на том же месте: там казалось как-то уютно. Не сговариваясь, они прижались друг к другу поближе. Солнце уже почти село, только его отблески ещё красили горизонт. Дневная жара потихоньку начала пропадать. Но Исаги так и не проснулся от этого кошмара.              — Йоичи, тебе холодно?       Кайзер странный. Всегда был, но, наверное, после падения самолёта что-то в его голове сломалось окончательно. Потому что он стал почти заботливым, убеждая Йоичи в том, что на самом деле он всё-таки галлюцинация. Михаэль, когда ему честно об этом сказали, расхохотался, и попытался опять его поцеловать. Исаги дал новую пощёчину чему-то вполне осязаемому, и почему-то этот концерт они повторили ещё раза четыре, прежде чем окончательно село солнце.       Йоичи чувствовал себя слишком изнеможённым, чтобы разбираться ещё и с чужой дуростью. Но раз они застряли тут, он не мог не переживать о многих вещах. Почему Кайзер его целовал? Потому что идиот, шлюхан, безнравственная каналья. Почему резко начал заботиться? Либо сошёл с ума, либо попытается оприходовать во сне. Михаэль был похож на секс-маньяка, причём того разряда, где его не могла остановить даже возможная смерть. Кайзер ведь признался, что смирился, так? Не верит, что их найдут, и что Йоичи не накатает на него заяву.       — Кайзер, скажи честно… — Михаэль оторвал взгляд от неба, посмотрел на Исаги. — Ты хочешь меня изнасиловать?       — А? — ладно, он удивился настолько искренне, что Йоичи успокоился. — А что, ты хочешь? Маленький грязный шалунишка…       — Да пошёл ты, — фыркнул Исаги, всё же чуть улыбнувшись. — На кой целоваться лезешь? — Кайзер усмехнулся, всё ещё поражённый.       — А может мне просто нравится целоваться, и хочется нацеловаться перед смертью? Почему всё сразу к сексу? — Исаги против воли покраснел. И правда, чего это он…       — Держи свой рот подальше от моего. И только попробуй ещё раз сказать, что мы умрём.       — Ночь наступила. Холодно. За нашими спинами лес, и если там есть дикие звери — нам хана. И да, напоминаю: холодно.       — Возможно в самолёте остались пледы…       — Ты туда полезешь в такую темень?       — Нет… — Исаги понуро вздохнул. Кажется, сейчас Кайзер прав. Надежда-надеждой, но на ней далеко не уедешь.       — Зажигалок там быть не может. Даже если на берег вынесет чемоданы — там тоже не будет горючего.       — Ты придумываешь оправдания, чтобы со мной целоваться?       — И чтобы спать в обнимку, — судя по голосу, Кайзер ухмыльнулся. Йоичи всё ещё не смотрел на него, предпочитая свои кеды всему прочему. Как же его достала эта макака. — Посмотри хоть на небо перед смертью, — неожиданно и спокойно предложил Михаэль. Исаги не поднял взгляд.       И тогда Кайзер просто сам взял и за подбородок вздёрнул его лицо наверх, к звёздам. Йоичи от неожиданности завалился на спину, на остывавший песок, но вместо ругательств с его губ сорвалось только поражённое аханье.       Над ними было небо. Звёздное-звёздное, такое яркое, что ночь даже не ощущалась тёмной и страшной. Прожив всю жизнь в задымлённом Токио, Исаги никогда не удавалось посмотреть на звёзды так, как это делали в фильмах и книгах. Он даже не понимал, как кто-то вообще мог различать созвездия, если видно только луну! Но теперь понял всё и сразу. От банальных цитат про песчинки во вселенной, до того, как прекрасен космос.       Кайзер лёг рядом с ним на песок, но Йоичи не обратил внимания, слишком увлечённый поиском созвездий, которые в последний раз видел в начальной школе, в атласах. Удивительно, но под давлением необъятного синего купола ему стало легче дышать. Их большая проблема будто бы перестала существовать, и Исаги не мог не быть благодарен Михаэлю за то, что тот заставил его посмотреть наверх.       — Если ты вдруг веришь в Рай, то именно туда мы скоро попадём, — прошептал Кайзер ему на ухо. Йоичи не стал сильно злиться, только фыркнул, закатил глаза. Даже не пихнул локтем в бок.       — Ты не попадёшь в Рай, не мечтай.       — Как здорово, что ты тоже. — Михаэль подлёг к нему поближе. — Мне холодно. Тебе?       — Тоже, — выдохнул Исаги, признавая проигрыш. Если станет холоднее, то они могут простыть. А больными выживать будет сложнее. Поэтому помедлив, сглотнув ком в горле и запихнув отвращение подальше, он повернулся на бок и сам прижался к Кайзеру. И даже закинул на него ногу. — Если ты кому-то об этом расскажешь, я тебя утоплю.       — По рукам, — хмыкнул Михаэль, обнимая его крепче, всем телом. — Спать?       — Спать, — смущённо пробормотал Йоичи.       Это было странно, обниматься с Кайзером. Не страннее и не опаснее всего прочего, что происходило с ними за последние сутки, но всё равно до ужаса непривычно. Михаэль был как грелка, и почему-то его конечности не мешали, и запах пота не так и бесил. Сам не понял как, но Йоичи расслабился достаточно, чтобы уснуть. И к счастью, ему ничего не снилось.

***

      »…С момента пропажи рейса CX-126 с радаров прошли почти сутки. По заявлению генерал-губернатора Австралии, поисковая операция уже готова к началу работ. Точных данных о случившемся нет, но родственников пассажиров просят готовиться к худшему. Напоминаем, что Airbus-330 вылетел из аэропорта Кингсфорд Смит в Сиднее в Гонконг в 11:05, и перестал выходить на связь в 15:13 по местному времени. По предварительным данным, самолёт упал над морем Сулавеси, у берегов Индонезии. На борту находилось 290 человек, включая 12 членов экипажа. Большая часть — граждане Китая. Так же, в списке пассажиров были обнаружены игроки футбольного клуба «Бастард Мюнхен» — Михаэль Кайзер и Исаги Йоичи. Все они сейчас числятся пропавшими без вести.»       «Пропавший без вести» — самые страшные слова, что мать может услышать о своём сыне. Исаги Иё получила от него сообщение перед самым вылетом: её мальчик отправил ей фотографию со своим другом по команде. На вид хмурый и взъерошенный, но всё равно явно счастливый. Её Йо-тян всегда был таким милым ребёнком, что она не могла не улыбнуться. «Мам, скоро посадка. Кайзер передаёт привет!» — Иё с гордостью показала это мужу, тот усмехнулся. Они вместе передали привет мальчикам в ответ и…       Ночью менеджер её сына разбудил их звонком, разбудил страшными новостями. Самолёт упал. Никто не знал, что с её сыном. Дальше всё было как в тумане. Паника, отчаяние и надежда сменяли друг друга как на карусели, сердце билось и верило, что её сыночек где-то там, но менеджер, обещавший звонить, как появятся новости, всё не объявлялся…       Когда прошло почти двенадцать часов с момента, как весь мир потерял с радаров огромную железную птицу, Иё всё ещё не могла успокоиться, перестать плакать. Теперь не сможет до тех пор, пока ей не скажут, что с её мальчиком. И лучше бы ей сказали, что он жив, здоров, цел, и скоро будет дома.       После репортажа по телевизору, буквально через пару минут, им снова позвонил менеджер. Иссэй поднял трубку, мрачно кивал на всё, что ему говорили, отчего сердце безутешной Иё каждый раз пропускало удар. Всё было плохо: последний раз сигнал от самолёта был получен прямо над морем. Шансы стремительно падали, менеджер сказал, что «Бастард Мюнхен» уже готовится к какому-то официальному заявлению. Едва ли позитивному.       Иссэй мёртвым голосом пытался сказать ей что-то о разбирательствах с авиакомпанией, пытаясь отвлечь и отвлечься, но Иё не могла слушать. Она верила, что с её сыном всё будет хорошо, но это было так сложно! Особенно когда сведущие люди говорили честное и беспощадное «шансы невелики».       После ужина, что не лез в горло, до них дозвонился Бачира Мэгуру. Друг её мальчика — он как-то у них гостил, когда Йо-тян ещё не улетел играть в Германию. Чета Исаги слышала подавленный голос, слышала несдерживаемую дрожь: Бачира очень дорожил их малышом. Их сын прекрасный человек, который просто не мог уйти из жизни так рано и так трагично. Мэгуру тоже так думал. Расплакался через пару минут звонка, сквозь громкие всхлипы пытался узнать у них, что с его лучшим другом. Исаги могли только ронять слёзы, тихо шепча в трубку о том, что они тоже ничего не знают. Ни-че-го.       В выпуске вечерних новостей сказали страшное: «погодные условия затрудняют поиски обломков». Обломков. Не самолёта, не выживших, а «обломков». Иё не хотела верить этим людям. Не хотела верить генерал-губернатору Австралии, который уже почему-то соболезновал семьям пассажиров и экипажа. Как будто её сын не спасся. Но Исаги знала, чувствовала, что её Йоичи жив. И пускай она ничего не могла для него сейчас сделать, она будет молиться каждую секунду, чтобы его поскорее спасли.

***

      Какое-то ток-шоу прервал выпуск срочных новостей. Разбился очередной самолёт. Остекленелый взгляд лениво пялился в вырез рубашки ведущей, пока та что-то вещала про Австралию, про жертв, про море… Его вообще это не заботило. Хотелось переключить на другой канал, но пульт неудачно завалился меж подушек старого дивана, так что оставалось только смотреть бесполезный репортаж.       »…Так же, в списке пассажиров были обнаружены игроки футбольного клуба «Бастард Мюнхен» — Михаэль Кайзер и Исаги Йоичи. Все они сейчас числятся пропавшими без вести.»       Михаэль Кайзер — звучало знакомо. Он не смотрел футбол, но видать кто-то известный. Какой-то щеглеватый юнец, слишком легко получивший в этой жизни всё. Сколько ему там? Поди мало, а его смерть уже заслуживает отдельной строчки в новостях. Футболисты те ещё скоты. Его ублюдыш вот, вечно что-то про них в журналах читал, с мячиком носился. Как будто они заслужили. Стеклянный взгляд сфокусировался на экране, чтобы увидеть лицо, которое получило неоправданно много лишь за умение пинать мяч.       Впервые за долгие годы, взгляд резко стал ясным. С экрана смотрело её лицо, в обрамлении странно стриженных волос. Михаэль Кайзер. Кайзер. Михаэль. Что-то внутри треснуло. Сначала ушла Она. Потом это отродье тоже от него сбежало. Теперь отродье сбежало на тот свет. С размахом! С отдельным упоминанием по ТВ! Глаза вернули стеклянную муть, агрессия в них не читалась, но полнила движения, когда ослабшая рука метнула бутылку в стену над телевизором.       Кажется, у него был сын, которого так звали. Может и как-то иначе, плевать, но тот, на экране, явно Её. Михаэль мёртв. Её сын мёртв. В целом — было всё равно. Если это его шкет — без разницы, чужой — без разницы. Но если всё-таки Михаэль был от него — всё-таки «Кайзер» — то можно было и разозлиться на секунду. Что говнюку удалось нацепить маску человека, пробиться в свет, когда он того не заслуживал, но… Но щенок — не Она. До него дела в общем-то не было. Гнев на гада-футболиста исчез как по щелчку, стоило ему понять, кто на экране. Помер и помер, давно было пора. Продолжение Её рода по земле ходить не должно.       Он зло цокнул языком, поняв, что в той бутылке ещё оставалось пойло. Вот дерьмо, теперь её в утиль хер сдашь. И горло смочить нечем. Мальчишка, чьего имени он так точно и не вспомнил, много лет как не жил с ним, но если повспоминать, то он был дрессированный: бегал за выпивкой, если хорошенько поддать по хребту. А вот Она была другой, Она была своенравной и холодной, такой загадочной, как дуновение арктического ветра. Женщина-мечта, чьё сердце оказалось гнилым, чьё сердце выкинуло его за борт. Был ли он лучше, забыв о том, как звали их сына? О, он никогда не был лучше неё. И если та грязь, что вылилась из их вен правда разбилась о море — то это даже неплохо. Не будет ему на нервы действовать.       Хотя, семь лет уже как не бесил. Просто потому, что о нём забыли.       Новости закончились, вернулось ток-шоу, и стало плевать ещё больше на то, какой Кайзер там разбился. А уже через пару часов новость была им забыта.

***

      Когда Исаги проснулся, он почувствовал, что кто-то пытался съесть его ноги. Наверное, дикие звери! Или зомби! Или хуже, Кайзер!              Он подскочил и попытался подтянуть к себе бедные конечности. Вот только никто их оказывается не ел. С него упала чужая ветровка, которой его видимо укрыли во сне, а сам Кайзер сидел у его ног и приветливо улыбался. Его руки продолжали развязывать шнурки кед.       — Доброе утро, соня!       — Какого?.. — Михаэль закатил глаза, как будто Исаги не понимал очевидных вещей. Мда, кажется, кое-кто окончательно сошёл с ума. Йоичи надеялся, что не он.       — Снимаю твою обувь, — благородно пояснил Кайзер и стащил кеды.       — Это я понял. Зачем? — Исаги в трансе смотрел на то, как с его ног снимают носки и раскладывают на песке.       — Если ты не заметил, то я со вчерашнего вечера почти босой, и это не мой выбор. Я в самолёте пытался сесть поудобнее, надеялся, что без обуви будет легче, и… В общем, мои кроссовки где-то в океане. — Исаги посмотрел на ноги Кайзера. И правда, только голубые носки с милым узором — собачки. — Так что тебе придётся мне одолжить свою обувь.       — Зачем? — снова повторил Исаги, сонно потёр глаза и зевнул. Ему стало спокойней, когда он понял, что его не насилуют и не едят. И то, что он проснулся живым, тоже радовало.       — Чтобы забраться в самолёт, — невесело буркнул Кайзер. — Надо поискать еду и воду, и что-то ещё, что может пригодиться. Босиком я туда не пойду. Или пойдёшь ты? — Йоичи быстро замотал головой, ужасаясь лишь от мысли. Михаэль в его глазах стал героем.       — А твоя рука? — вдруг вспомнил Исаги про возможный перелом, который беспокоил Кайзера вчера. Тот только пожал плечами и показал руку: припухшая и фиолетово-жёлтая. Выглядело ужасно.       — Не перелом. Просто сильный ушиб, так что потерплю. — Исаги закивал, растерянно продолжая пялиться на синяк.       Пропала надежда, что это всё сон. Вот он, проснулся, а они всё ещё вдвоём, на пляже, рядом с упавшим самолётом. Зато суета Кайзера не давала уйти в свои безрадостные мысли: он что-то напевал, надевая немного затасканные «конверсы». Если Йоичи не ошибался, у них почти один размер ноги. Когда-то он даже брал бутсы Кайзера на одном матче, так что проблем с этим не было. Зато были с кое-чем ещё.       — Слушай, а… Там нет никаких, ну не знаю… Испарений? Яда? Трупный яд, я что-то такое слышал. — Кайзер на секунду задумался, но пожал плечами.       — Я ж не собираюсь их обыскивать. И трогать. И если что, от хвоста остались рожки да ножки, мне кажется, если какой-то яд и есть, то…       — То его концентрация не будет высокой, — закончил за него Исаги, кивая. Кайзер ободряюще ему улыбнулся, хотя сам явно был не в восторге от того, что ему предстояло провернуть.       Он ещё на пару секунд задержался на песке рядом с Исаги, готовясь морально. Пару раз бросил какие-то печальные взгляды на Йоичи, разок даже щипнул его за ногу, и видимо наконец собравшись с мыслями поднялся. Исаги хотел бы вспомнить какую-то кричалку, одну из тех, что болельщики придумали для Кайзера, но не мог: никогда не разбирал, что там орали с трибун. Он вообще обычно играл в берушах, шум стадиона его всегда нервировал и отвлекал. Сейчас же Йоичи молился, что сможет услышать его ещё разок в своей жизни.       Теперь же сам Исаги будто оказался на трибуне. С его темпом жизни ему редко удавалось побывать на матчах, и тем более посмотреть на Кайзера на поле, не находясь подле него. Тут, конечно, не стадион, да и происходит что-то куда более тревожное и печальное, чем игра, но Йоичи малодушно надеялся, что ярые болельщики испытывали что-то похожее. Наблюдали за «своими парнями», что не жалея себя несли победу любимому клубу или стране. Выдерживая любое волнение и стресс — Исаги хотел, чтобы оно ощущалось так же. Ведь если многотысячные толпы могут, то он тоже сможет просто сидеть и смотреть на то, как Кайзер снова лезет в эту консерву. Чтобы они могли жить, хотя Михаэль не был в восторге от этой идеи.       Ему оставалось только ждать на песке, там же, где они спали, и напряжённо наблюдать как силуэт Кайзера мелькал в тёмных остатках салона. Светлая башка, белая майка и ругательства, которые доносились до Йоичи. Ему было страшно даже отсюда, как Михаэль там вообще ходит? О, из поля зрения пропал. Наверное, пошёл в хвост, туда, где были стюардессы…       Исаги ждал и ждал. Почти сорвался на то, чтобы пойти за Кайзером, или хотя бы подойти поближе и спросить, как он там. Было страшно потерять единственного живого человека, особенно Михаэля. Всё-таки сокомандник, не первый год знакомы…              Вскоре уколола злость на себя. Вот он ссыкло, сидит тут и ждёт, пока Кайзер там горбатится. С больной рукой! Сам же он из полезного ничего не сделал, разве что дошёл до леса — отлить. Может хоть хвороста собрать? Нет, он не может уходить далеко. Потеряется, или пропустит, как Кайзер подаст какой-нибудь сигнал, например.       — Йоичи, поможешь? — о, а вот и сигнал. Михаэль, явно чуть позеленевший, но пытавшийся казаться бодрым, высунулся из-за обломков.       — Что такое? — Исаги подошёл поближе, но не слишком, внимательно осмотрел Кайзера. Тот был вроде цел и невредим. Но да, не слишком весел.       — Хотел покидать тебе ручную кладь. В хвосте осталась тележка с обедами: там три порции и много питья. А ещё я нашёл туалетную бумагу, если тебе вдруг было интересно. — Йоичи с облегчением выдохнул и усмехнулся. На секунду он подумал о том, что неэтично будет копаться в чужих вещах, но после понял, что они уже никому и не принадлежали…       — Давай, кидай. Будем смотреть.       И так, через каких-то полчаса на их клочке пляжа под особенно раскидистой пальмой было около двадцати сумок и маленьких чемоданов. Их обыск вряд ли даст многое, но может быть там будет что-то, чем можно будет укрыться в холодную ночь, или какой-нибудь скотч, или изолента… Им предстояло выяснить.       Среди явных плюсов было то, что в их расположении теперь было аж шесть больших двухлитровых бутылок воды: две с газом, четыре без. Немного сока, который они оставили в самолёте: от сладкого хотелось бы пить сильнее. Но вот с едой возникли серьёзные проблемы. Две курицы, одна рыба — оно долго не пролежит.       — Надо есть сейчас, — решительно кивнул Кайзер. — Без еды можно хоть две недели, а то и три. Поедим сейчас и пару дней у нас будет хоть сколько-то сил на обустройство. А дальше терпеть.       — Откуда ты знаешь, сколько можно без еды? — удивился Йоичи, и сел рядом. Они привалились к горе сумок, спиной к самолёту. Кайзера и так уже стошнило, как они закончили с багажом. Михаэль только перестал ныть, что у него язык горит от солёной воды, которой он прополоскал рот… — Сомневаюсь, что ты гуглил интересные факты для выживших на необитаемом острове.       — М-м, — поморщился Кайзер, явно раздумывая, стоит ли делиться источником своей информации. И сам себе махнул рукой. — Ай, ладно. Если помрём, то хоть кому-то пожалуюсь перед смертью. — За это его конечно же ткнули, но Михаэль не обратил внимания. — В детстве жил я так себе. Батя бухал, мать свалила, вот я и побирался по улицам, голодный.       — Да ты гонишь, — неверяще хохотнул Исаги, слыша лёгкий тон Кайзера. Но стоило ему посмотреть на сокомандника, и в горле встал ком. Михаэль не шутил. Он явно был напряжён, ему точно ничего не хотелось говорить, хотелось унести этот секрет с собой в могилу, но… Но Исаги видел его попытки быть невозмутимым. — П-прости. Просто…       — Да, немного неожиданно. — Кайзер хмыкнул, видимо, не обижаясь. — Но что есть то есть. К третьей неделе без еды мне уже ангелы мерещились, так что до этого лучше не доводить. Ну, как у вас там в Японии говорят перед едой?       — Итадакимас… — пробормотал Исаги потерянно. Ему предстояло переварить не только обед, но и новую информацию о Михаэле. — Ты курицу или рыбу будешь?       — Гарниры. Ты бери мою курицу, и забирай её из третьего пайка, а мне из него отдай макароны.       — Ты сдурел?! Не время привередничать!       — Она не на пару! — заголосил Кайзер капризно, и без промедлений переложил курятину в подливке пластиковой ложкой в чужой лоток. Йоичи зло засопел, и вывалил в лоток Михаэля и почти весь свой рис и макароны из третьего обеда.       — Так честнее, хотя бы углеводов тебе… Ты что, до сих пор не намерен выжить? — строго спросил Исаги.       — Мм… Сложный вопрос, — сказал Кайзер с набитым ртом.       — «Сложный», значит… — прошипел Йоичи, надеясь, что не придушит сейчас этого идиота. — Тогда запомни: я не хочу выживать тут в одиночку. Не хочу быть спасённым, если придётся спасаться в одиночку. — Михаэль посмотрел на него так странно. Прямо-таки странно. Йоичи недовольно насупился, и сконцентрировался на обеде. Нечего голову забивать чужими дебильными мыслями. А у Кайзера они точно дебильные!       — Ты что, влюбился в меня?       А вот и доказательство, что дебильные…              

***

      — Йоичи, давай поиграем? — Кайзер начинал действовать на нервы.              Не то чтобы он прекращал, конечно. Но стоило им доесть свои порции обедов и попытаться поспать после обеда, как этот гад как с цепи сорвался. И ведь именно Михаэль настоял на том, что не может не поспать днём! А теперь не затыкался.       — Во что? — уныло отозвался Йоичи. В пятый раз за десять минут Кайзер пытался его разговорить, и Исаги никогда не думал, что когда-нибудь будет с таким рвением сопротивляться простой беседе. Особенно в условиях, когда делать вообще больше нечего.       Ну, как… У них было много дел. Много вещей, о которых нужно было думать в срочном порядке. Откуда добыть огонь, где добыть ещё еды, как разбить стоянку получше, как не сломать Кайзеру нос — вот лишь верхушка айсберга важных мыслей Йоичи.       — Смотри, — Михаэль выудил из чьей-то сумки мячик-эспандер, довольный своей находкой. — В футбол им, конечно, играть не получится, но у меня есть другой вариант.       — Не томи уже, — сдался Йоичи, и попытался забрать мячик. Хотелось что-то потеребить в руках чтобы успокоиться, что-то кроме собственных волос… Но Кайзер с лисьей ухмылкой отвёл мячик подальше.       — Я кидаю тебе мячик, ты ловишь и рассказываешь что-то о себе, чего я не знаю. Потом ты кидаешь мяч мне, и я тоже рассказываю. Если факт будет не новым, или не поймаешь мячик — добавляется очко. Играем до десяти, у кого больше тот проиграл. Ну, или играем пока я не усну.       — …Мы кто, девочки на ночёвке?       — А что, сидеть и смотреть на песок намного интереснее? — Кайзер зевнул. — Давай соглашайся, а то меня в сон клонит.       — Ладно. — Йоичи повернулся к Михаэлю, тот тоже пересел и кинул мячик. — Так… Когда я был маленький у меня был хомяк, который умер из-за того, что мой отец громко чихнул. — Исаги знал, что Кайзер засмеётся, и не прогадал. Кинул мячик прям ему в рожу, пока Михаэль ржал. Но подлец не просто так ел свой хлеб: поймал.       — Хитро! — хмыкнул он, пару раз подбросил мячик, задумавшись. — А я никогда не ходил в школу.       — По тебе видно.       — Ты знал? — удивился Кайзер абсолютно искренне. Исаги стало неловко.       — Нет но… Ты учился на дому, или что-то такое? — Михаэль снова смеялся, и делал это так живо и задорно, что Йоичи окончательно убедился в том, что его товарищ по несчастью сошёл с ума. Ну не мог он смеяться так, что щёки жгло от румянца, не мог!       — Это будет следующий факт, — Кайзер кинул мячик.       — Знаешь, я только сейчас начал понимать, какая скучная у меня была жизнь, — вдруг сознался задумавшийся Исаги. — В ней совершенно нет и не было каких-то экстраординарных событий.       — Мне понравился факт про хомячка. Расскажи что-то ещё про детство или юность, — Михаэль снова зевнул, хотя выглядел абсолютно искренне заинтересованным. Просто сонным. — Да и ты один из лучших футболистов поколения. Тебе что, этого мало?       — Просто это ты и так знаешь, — закатил глаза Йоичи, в душе слегка загрустить. А ведь правда: если их не спасут, то он умрёт, прожив очень скучную и ненасыщенную жизнь. После спасения он обязательно этим займётся. И начнёт с… — О, знаю. Я никогда не состоял в серьёзных отношениях.       — Да ну, — Кайзер подался вперёд, заглядывая ему в глаза. — Ты, конечно, ещё мелкий, но вообще что ли без?       — Угу. До семнадцати — футбольный фрик. Потом Блю Лок. Потом чемпионат, и оттуда сразу в клуб. И там я тоже футбольный фрик… Ой, наверное, надо было это оставить на следующий раунд? — Михаэль прыснул со смеху. Йоичи не хотел знать, насколько его лицо было красным и потерянным.       — Забей, профессиональный спорт плохо сочетается с личной жизнью. Кидай мячик. — Исаги послушался, стараясь не думать много о словах Кайзера. Значили ли они, что он тоже?.. — Итак, образование. У меня его вообще нет. Я умею читать и писать, если тебе интересно, и много занимаюсь саморазвитием, однако не закончил школу.       — Как так получилось?.. Тоже футбол?       — Жизнь, — мрачно хмыкнул Кайзер. — Я был занят поисками еды. — Точно, Михаэль ведь уже про это говорил. Йоичи стало очень неловко. Не потому, что его эта информация как-то сильно отвратила или вызвала жалость, а потому, что он не мог найти нужных слов. Кайзер не выглядел несчастным, вспоминая об этом, и видимо Исаги был несчастен за него. Мячик снова вернулся к нему в руки.       — Эм…              Теперь факты из школьной жизни казались неуместными. И вообще всё в его жизни казалось чем-то, чем с Кайзером было странно делиться, лишь бы его не задеть. Исаги не понимал, откуда это в нём, и точно знал, что Михаэля такое отношение бы не порадовало. Да и сейчас он не мог себе позволить доводить единственного собеседника. Так что просто решил отбросить все сомнения.              — Моими банковскими счетами до сих пор распоряжается моя мама, потому что я не знаю, что делать с деньгами. — Ну, кажется, Кайзера его жизнь очень веселила.       — Не даром я звал тебя клоуном раньше! У тебя талант выбирать истории, которые разбавляют атмосферу, не думал идти в комики вместо футбола?       — Только после тебя. — Йоичи кинул мячик.       — Так, что бы такое выбрать… О, знаю. — В глазах Кайзера появился невыносимый блеск, озорной и хитрый. — Когда мне было девятнадцать лет, я был в тебя по уши влюблён.       А?              Исаги это ведь сейчас послышалось, да?              От растерянности он перевёл взгляд Михаэлю за спину, не замечая то, какое нервное вдруг у него стало лицо. На горизонте были чёрные тучи, с моря оказывается дул ветер. Йоичи подскочил на месте, весь деревянный, и еле-еле промямлил:              — Дождь будет, надо укрытие… — и как самый неловкий робот зашагал куда-то к лесу, даже не понимая, что он собирался делать.              Он не видел, как уголки губ Кайзера резко опустились, как тяжело тот вздохнул, как зарылся пальцами в волосы, проследил ими по вискам, челюсти, как остановился на шее и слегка придушил себя. И возможно, только это спасло Исаги от потери рассудка от слишком большого количества вопросов.