Всех предателей ждёт одна участь

Кажется, что где-то там, далеко внизу, в пропасти, живёт Бездна. Страшная, всепоглощающая тьма, от которой нет спасения. 

На самом деле она намного ближе. 

Она внутри.

***

      В Мондштадте и его окрестностях было непривычно тихо. Только где-то далеко кричали хищные птицы. Солнце скрылось. Серые тучи заволокли небо.       На самом краю обрыва стояла девушка. Ветер раздувал её небесно-голубые волосы, спутанные и местами слипшиеся от крови. Потоки холодного воздуха безжалостно хватали её не по погоде лёгкую рубашку, пробираясь под неё, царапая кожу. На руках и шее девушки виднелись следы от кандалов, ярко-красные отпечатки проглядывали сквозь чёрную грязь.        Внизу, в пропасти, бушевала Бездна.  Всего один шаг отделял преступницу от беспощадного моря тьмы, в котором погибло немало людей. Целая пропасть легла между ней и теми, кого она ещё недавно называла соратниками, даже друзьями.       Рыцари стояли строем недалеко от края. Четверо из них, из первого ряда, направляли на девушку длинные копья. На лицах всех присутствующих читалось презрение, негодование, злость. Кто-то смотрел с ужасом. Но все смотрели на неё.       —  Эола Лоуренс, рыцарь Морская Пена и капитан разведывательного отряда,  —  наконец заговорил один первых людей Ордена, Эрох.  —  Вы обвиняетесь в государственной измене.       Она невольно потянулась рукой к левому плечу, но тут же одёрнула себя. Пальцы сжались в кулаки. Ей уже приходилось слышать обвинительный приговор в зале суда, но сейчас, в последние минуты её жизни...        Внутри неё разгоралась буря. За ледяной маской безразличия скрывалось вечно неспокойное море, и сейчас оно расходилось не на шутку. Казалось странным, что больше никто не слышит шум приближающейся грозы и грохот возрастающих волн. Сердце колотилось в их безумном ритме, во рту пересохло – вся вода в теле ушла вглубь, смешалась с морской пеной и дождём.       —  Долгие годы мы верили тебе,  —  в голосе Эроха звучала сталь.  —  Мы считали, что ты служишь Ордену верой и правдой!       —  Верили мне...  —  сквозь сжатые зубы прошипела Эола. Ветер унёс её слова, никто больше их не услышал.  —  Как бы не так.       Её изначально считали предательницей и шпионкой. Одна фамилия Лоуренс – и никакого клейма не нужно, чтобы добиться всеобщей неприязни и косых взглядов. До недавнего времени ей даже хлеб и молоко не продавали... Однако за годы в Ордене многие к ней привыкли, может, действительно стали считать одной из них.       Эола посмотрела на Джинн, стоявшую чуть позади магистра Варки. Именно благодаря рыцарю Одуванчику ей когда-то удалось пробиться в ряды рыцарей: та никогда не обращала внимания на происхождение и ценила Эолу за её исключительные навыки, но сейчас... Джинн не смогла выдержать её взгляд и отвела глаза.        Ты тоже поверила? Жалеешь теперь, что когда-то помогла мне?       —  Знаете, всё тайное однажды становится явным,  —  с грустью в голосе усмехнулся магистр Варка, однако при следующих словах внезапно посерьёзнел.  —  Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.        —  Бездна ждёт вас, леди Лоуренс,  —  добавил Эрох.        Бездна правда ждала её. Эола чувствовала это каждой клеткой своего тела, почти видела, как тьма протягивает к ней длинные липкие щупальца, из хватки которых ещё никому не удавалось выбраться. Всё внутри сжималось от осознания этого, северный ветер казался пустяком по сравнению с тем холодом, который ждал её там.       В Мондштадте уже несколько десятков лет не было смертной казни. Было нечто намного страшнее, ведь даже малейшее взаимодействие с Бездной приводило к ужасным последствиям для человека. Она медленно разрушала тело, вливая в сосуды яд вместо крови, дробила на мелкие части кости. При длительном контакте люди начинали сходить с ума, разум буквально распадался на части, а душа погибала.       Подходящее наказание для таких, как она. Для изменников.       Среди блестящих доспехов рыцарей вдруг началось движение. Из серой массы вырвалось ярко-красное пятно, так разительно отличавшееся от всего вокруг.       —  Эола!  —  Эмбер прорвалась сквозь толпу, и только рыцари с копьями не дали ей пройти. По щекам скаута ручьями лились слёзы, она задыхалась, не успевая набрать воздух в лёгкие между всхлипами.  —  Пустите меня! Пустите!!! Я должна...       Сердце Эолы пропустило удар, она машинально подалась вперёд, навстречу. Эмбер была единственной, кто до последнего был готов защищать её, кто верил в её невиновность. Сейчас она рвалась к подруге, совершенно не думая о последствиях для себя. Джинн даже пришлось схватить её за руку, чтобы не пустить ближе.       —  Не стоит, Эмбер,  —  негромко, но отчётливо произнесла Эола. Ей хотелось выразить в этих словах всё своё сожаление, свою боль и раскаяние, но они прозвучали до жути равнодушно.       Внутри будто что-то оборвалось.       —  Ей ты уже не поможешь,  —  покачал головой Варка.       —  Верно,  —  подтвердил Эрох.  —  Всех предателей ждёт одна участь.

Предателей?!

      Это слово отозвалось над бушующим морем новым громовым раскатом. Среди туч запестрели молнии. Эола вздрогнула.       —  У меня есть право на последнее слово?       —  Разумеется. Воспользуйтесь им как подобает.       —  Магистр Варка, вы ждёте от меня раскаяния за преступления, которые я не совершала,  —  каждое слово давалось ей с трудом. Она понимала, что уже ничего изменить нельзя, и всё равно продолжила говорить.  —  Однако я продолжу настаивать на своей невиновности даже теперь.        "Преступница" вдруг схватилась за ткань рубашки. Дрожащей рукой резко отдёрнула её, открывая на всеобщее обозрение страшный ожог. Раны на плече сплетались в узор, значение которого знал каждый в Мондштадте. Среди рыцарей послышались испуганные возгласы, многие из тех, кто стоял вблизи, отшатнулись.       —  У кого на самом деле должно быть это клеймо?! Спросите себя сами, рыцари,  —  последнее слово Эола выплюнула, будто ругательство.  —  Предатель всё ещё в ваших рядах, а вы предпочитаете закрывать на это глаза!       Море внутри неё готово было выйти из берегов, волны с грохотом бились о грудную клетку, засхлёстывали лёгкие, не давая дышать. Шторм захватывал всё тело, рвал и метал, кровь готова была закипеть. И всё же все мысли, а вместе с ними и часть эмоций, отходили на второй план.        На первом оставалась пустота. И отчаяние.       Именно сейчас воплощался её главный страх.

Абсолютное бессилие.

      —  Довольно,  —  приказал Варка.  —  Мы уже слышали это.       —  И что вы мне сделате?  —  её губы изогнулись в кривой улыбке.  —  Достанете из пропасти и вновь бросите туда? Вы ещё вспомните мои слова, магистр... Я могу лишь пообещать: вы пожалеете об этом. Бездна не сдержит моей мести.        До этого все её слова о мести были совершенно другими. Несмотря на частые угрозы, она никогда не собиралась причинять жителям Мондштадта вред. Ей лишь хотелось показать, что наследница клана Лоуренс может быть достоиным человеком и воином. Но теперь... Теперь Эола мечтала о том, чтобы веками обитавшая в пропасти Бездна выбралась наружу и погубила тех, кто так несправедливо осудил её. Перед глазами замелькали красочные образы: чёрные когтистые лапы срывают и проламывают сверкающие доспехи. Вихри тьмы заполоняют всё вокруг, скрывают небо, не оставляют ни капли света. Разбивают мечи и копья на мельчайшие осколки, словно скорлупу, поднимают сопротивляющихся людей в воздух и сворачивают им шеи. Из-под земли вырываются остыре иглы и насквозь пронзают каждого, кто пытается убежать или спрятаться.

Вы пожалеете об этом.

      Эола попыталась отогнать видения. Нет, она не может желать зла всем без разбору... Обычных рыцарей просто обманули, так же, как и её саму. Они ни в чём не виноваты, они не заслужили даже её гнев, не то, что жестокой расправы...        Новый порыв ветра едва не сбил её с ног. Она попыталась закрыться рукой и отступила на шаг, будто забыв на мгновение о пропасти за спиной. Вниз полетели и исчезли вдали маленькие камушки.       Сверкнул Глаз Бога магистра Варки. Холодный ветер обошёл рыцарей, но закружился вокруг "преступницы" с бешеной силой, подталкивая её ближе к краю. Несмотря на это, Эола гордо выпрямилась и расправила плечи.        Если она и умрёт, то встретит смерть с достоинством, как подобает настоящему рыцарю.        Она в последний раз окинула взглядом всех присутствующих. Эроха, ничуть не сомневавшихся в справедливости приговора, Варку, на чьём серьёзном лице ещё можно было прочитать сожаление, нерешительно замершую Джинн, Эмбер, даже не пытавшуюся унять слёз...        —  Бездна не сдержит моей мести,  —  повторила она шёпотом.

А затем шагнула в пропасть. 

      Перед глазами не пронеслась вся жизнь. Буря внутри не прекращалась, но Эола перестала её слышать. Звуков вообще почти не осталась, будто... Будто она нырнула под воду.       Свет постепенно угасал, становился всё дальше и дальше. Воздух заканчивался. Тьмы становилось больше с каждой секундой, она смыкалась вокруг, чувствовалась наощупь. Оплетала руки и ноги, сновала между пальцами, запутывалась в волосах. Коснулась ожога на плече, и тот снова вспыхнул разрывающей кожу болью. Совсем как тогда, когда клеймо только наносили.       Эола закрыла глаза.       Последним, что она услышала, был отчаянный крик Эмбер. Потом...

всё 

исчезло

***

      Глаза открылись с большим трудом. Всё тело болело, дышать было тяжело. Что-то кольнуло слева в груди.       Она... жива?       Как это возможно? Бездна не щадила никого, забирала жизни людей десятками и сотнями... Неужели решила оставить её? Но тогда почему? Да, Эола была невиновна, но какое дело до этого многовековому злу, обитавшему в пропасти?        Может, она умерла, просто не сразу поняла это? Никто же не рассказывал, что ощущают люди после смерти... Возможно, им больно и страшно. А возможно легко. Вот она и узнает...       Или нет, потому что Эола не чувствовала себя мёртвой, как бы странно это не звучало. Ей даже удавалось слышать стук собственного сердца – во многом из-за того, что других звуков здесь не было. Совсем. Никаких.       Она лежала на холодном, но удивительно гладком камне. Приподнялась на локтях и огляделась: вокруг ни души, каменные стены пещеры уходили куда-то ввысь, в пустоту. Темноту изо всех сил старался разогнать светящийся кристалл, парящий в нескольких метрах над полом. Рядом с гладким камнем стояла непрозрачная бутыль – больше здесь не было ничего. Справа зияла зловещая пасть единственного выхода из пещеры.       Эола долго вглядывалась в черноту над головой. Совсем недавно она видела такую же, только далеко внизу, под ногами. Совсем недавно она сама шагнула туда.       Собираясь сесть, она попыталась опереться на руку и чуть не упала. В глазах на миг потемнело, по коже прошёл озноб. Тело разорвала боль, рука от локтя до кисти будто вспыхнула жарким пламенем.       На запястях у неё уже были синяки – рыцари во время ареста не были особо аккуратными, а серьёзная травма появилась, наверное, во время падения... Куда страннее было то, что рана была забинтована, а ещё, судя по отсутствию больших кровавых пятен, обработана и промыта.       Краем глаза Эола уловила движение. Она осторожно, стараясь не издать ни звука, поднялась на ноги и сделала пару шагов к стене. Суставы отозволись новой волной боли, особенно сильно она чувствовалась под правым коленом.        Из глубины прохода медленно показался чёрный силуэт. В Бездне обитало множество монстров, от хиличурлов до гончих разрыва, но он не принадлежал ни одному из них.       —  Так-та-а-к...  —  протяжно зашелестели тени, расступаясь перед своим хозяином.  —  Видимо, рыцари совсем не боятся меня, раз так легко избавились от вас, капитан Лоуренс.       Ещё никто не выбирался из Бездны живым. Кроме одного единственного человека.       Казалось, его плащ был соткан из тьмы вокруг. Волосы цвета морской волны мягко струились по плечам, на которых покоилась накидка из белого с голубым отливом меха. Ледяной взгляд единственного глаза пронзал насквозь.       Перед ней стоял Кэйа Альберих – заклятый враг рыцарей и всего Мондштадта.        Эола привычным жестом потянулась за мечом, но оружия при ней не было.       До недавнего времени Кэйа был и её врагом.       Она судорожно оглядела помещение в поисках хоть чего-то, что помогло бы ей защититься. Если она смогла выжить, то не позволит ему убить себя.       Однако Кэйа не спешил нападать. Он внимательно наблюдал за ней, за её взглядом, нервными движениями... За годы службы в Ордене Эола отвыкла боятся своих противников, но сейчас ей было страшно. Она без меча или хотя бы кинжала, без Глаза Бога, в замкнутом пространстве... И совершенно не знает, чего ожидать от врага.        Рука нащупала торчащий из стены острый камень, готовый отколоться в любой момент. Эола схватилась за него, как тонущий за спасательный круг, уже представляя, сколько ударов меча он сможет выдержать.        Кэйа рассмеялся.       —  Думаешь, этим камешком наконец достанешь?  —  он дотронулся до небольшого шрама на щеке, у самого уха. Это был след от одного из их прошлых поединков – Эола едва не попала ему в здоровый глаз.  —  Но ведь сейчас нам нет нужды сражаться...       От его спокойного, мягкого голоса по коже шли мурашки. Из прохода повеяло холодом. Фонарик под потолком мигнул и стал светить чуть слабее.       —  Добро пожаловать в Бездну, изменница.