Бледный бармен

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сида и приглушенными всхлипами девушки, укрывшейся за барной стойкой. Затем второй наемник у двери, не решаясь подойти, резко скрылся за дверью. — Шел бы ты отсюда, парень, они ведь сейчас подмогу вызовут, — послышалось сбоку. Полный мужчина средних лет в белой заляпанной соусом рубашке как ни в чем не бывало доедал остатки куриных крылышек. За все время перестрелки он даже не попытался чем-нибудь отгородиться от летающих в метре от него пуль. — Стоило бы, — Сид зажмурил глаза, а когда открыл, то увидел, как

«бледный бармен с дрожащей рукой»

наливал ему темную вязкую жидкость в небольшую рюмку. Сид ни минуты не задумываясь опрокинул ее и, пошатываясь и кашляя, побрел к выходу. Опрокинутые столы и стулья вернули на место, и теперь произошедшие события казались спектаклем, на который он сходил как зритель. Главный злодей широко раскрытыми глазами смотрел в потолок прокуренного насквозь помещения.

«Дыма табачного пленный»

Сид вышел на улицу и сделал вдох полной грудью, но остатки алкоголя и никотина все еще заставляли его задыхаться. Он бросил пистолет на землю и, обхватив руками голову, упал на колени. Парень чувствовал, как паника медленно парализует его тело и мысли, а струйка крови из простреленного лба оппонента течет за ним следом. Кто из них был жертвой обстоятельств, он не знал, но это было неважно. Все, что он хотел, — жить, а не быть заложником смерти в четырех стенах в тюремной робе. Со всех ног он помчался к телефонному аппарату, который находился в паре кварталов отсюда. В голове стучала одна мысль: «Надо позвонить Томасу. Он поймёт.» В паутине темных переулков он увидел ее — старую городскую таксофонную будку, покрытую граффити и грязью. Желтый корпус казался маяком спасения. Сид ринулся к ней, спотыкаясь о разбросанный мусор. Его дыхание было хриплым и частым. Он влетел в будку, захлопнув за собой скрипучую дверцу. Сердце колотилось так, что он с трудом набрал знакомый номер с кнопочной панели. Взгляд метнулся по улице. И тут он их увидел. Из тени соседнего переулка вышли двое. Те же куртки, тот же каменный взгляд. Они шли не спеша, уверенно, словно знали, что он в ловушке. Один из них достал из-за пояса что-то блестящее — не пистолет, а что-то более компактное, возможно, шокер или газовый баллончик. «Не успел…» — пронеслось в голове Сида с леденящей ясностью. Он услышал лишь короткие гудки в трубке, прежде чем из переулка с ревом вывернулся старый красный мерседес без крыши. — Садись! — крикнула она, не дожидаясь вопросов, но увидев, что он медлит, спросила, изящно выгнув бровь: — Или ты решил стать мишенью? Инстинкт выживания сработал быстрее разума. Сид бросил трубку и рывком прыгнул в салон. Дверь еще не успела захлопнуться, как мерседес рванул с места, прижав его к креслу. Через окно он увидел, как наемники, раздраженно отпрянув, побежали следом, но сильно отстали и прекратили погоню.

«И та, что согласна ехать со мной»

— Я Нэнси, — представилась девушка. Все выглядело так, будто они договорились встретиться заранее, но парень как обычно чуть не опоздал. — Отстегни ремень, ты что, мне не доверяешь? — Доверяю, — ответил парень и еще крепче вцепился в ремень безопасности. — Когда доверяют, — начала девушка, щелкнув пальцами по пряжке ремня. Парень вжался в дверь сбоку, — то отпускают контроль. Есть только импульс. Или ты ему следуешь, или он размазывает тебя по стенке. Понимаешь?

«Тоже является частью Вселенной»

Парень кивнул и слегка улыбнулся, но признавать, что он понял, не стал. Он не был из тех людей, кто принимает безрассудство за здравый взгляд на реальность. Оказаться в такой ситуации было невыносимо. Ему казалось, что этот хвост, состоящий из призраков прошлого, никогда его теперь не отпустит. Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как подозрительные черные машины с тонированными окнами то следовали одному маршруту, то распадались в общем потоке, превращая его бдительность в паранойю. — Расслабься, — голос Нэнси вернул его к реальности. — Они как шакалы. Понюхают, пошугают и отстанут. Пока мы движемся, мы — не цель. Мы — часть пейзажа. Она ловко вписалась в поток машин, никуда не спеша. Ее движения за рулем были плавными, почти ленивыми. Она не пыталась уйти от погони, потому что вела себя так, будто погони и не было. Она слилась с городским ритмом, стала еще одной деталью в механизме ночных улиц. — А если не отстанут? — тихо спросил Сид, не отрывая глаз от зеркала. — Тогда станет веселее, — она бросила на него быстрый взгляд, и в ее глазах снова мелькнула та самая опасная искорка. — Вселенная не любит скучных историй. Она либо добавляет в них перца, либо… перелистывает страницу. Мерседес Нэнси летел по ночному городу, оставляя за собой шлейф света. Сначала они мчались по обычным улицам — асфальт, фонари, спящие фасады домов. Они медленно, но верно подбирались к главной магистрали города. Она уже возвышалась впереди, огромная, похожая на спираль, выходящую в открытый космос. Каждый ее виток занимал не один десяток километров. — Отправимся к Альфе Центавре проверить старых родственников, — предложила девушка и нажала на газ. Парень был не против: ему все равно некуда было пойти, и чем дальше она могла закинуть его от глаз головорезов, тем было лучше. Тут взгляд Сида зацепился за навигационный дисплей на приборной панели.

«Счетчик такси, похожий на пульс»

показывал не карту, а сложную трехмерную проекцию их маршрута — переплетение светящихся линий, уходящих в звездную черноту. В углу мигал значок — не скорость, а «Гравитационный импульс». Его ритм учащался с каждым километром, совпадая с бешеным стуком сердца Сида. Это был настоящий пульс их бегства, отсчитывающий секунды до неизвестности. Сзади, громко сигналя, пронеслась машина, едва не задев их. Погоня вновь начала набирать обороты. Им перекрыли путь прямо на въезде, и девушка, дернув руль и проехав пару километров вперед, повернула

«прямо во двор и налево»

Они скрылись в белье, которое было развешано по всему двору. Казалось, жители разом решили постирать всю свою одежду за последние лет двадцать. Кое-где, как огромные бесформенные призраки, колыхались белые простыни. Красные, зеленые, желтые джемперы, футболки, майки, куртки напоминали гирлянду. Отодвигая вещи, они медленно продвигались вперед, пока не уперлись в стенку. Нэнси немного отъехала назад и вышла из машины. — В бардачке должен быть ломик и отмычка, — она сняла свою черную кожаную куртку и бросила ее на сиденье. На красивых подкачанных руках узорами расходились татуировки. Парень поймал себя на мысли, что хотел бы знать историю каждой из них. Он взял указанные вещи и подошел к ней, чувствуя нарастающее беспокойство: ему казалось, что из-за тряпок кто-нибудь внезапно выскочит и нападет на них, не жалея физической силы. Но к его огромному облегчению замок через пару минут тихо щелкнул, а ломик добил его нехитрый механизм. Они спрятали машину в гараже, а сами пробрались в дом через приоткрытую дверь, которая вела в гостиную. — Заходи, чего ждешь, — она махнула рукой и скрылась на кухне. Сид еще раз подивился тому, как она легко отнеслась к такому вторжению на чужую территорию. А вдруг кто-то мог спать наверху в спальне? Он взял первый попавшийся предмет (им оказался веник) рядом с лестницей и как можно тише стал подниматься вверх по винтовой лестнице. На втором этаже он увидел четыре запертые двери. Он проверил каждую и не нашел следов присутствия постоянных жильцов. В одной комнате он нашел большую карту мира, которая занимала половину стены. Западная Европа и северная часть Африки была усеяна синими кнопками, и только одна красная протыкала насквозь самое сердце Пекина. Он поддался внезапному порыву и уже хотел вытащить кнопку, как вдруг на первом этаже раздался грохот. — Сколько у них тут посуды, — пропыхтела Нэнси, продолжая рыться в ящиках. Сотейник с грохотом полетел на пол. За ним новенькая антипригарная сковородка. Она с громким вздохом села на пол и посмотрела на парня. Громкий звонкий смех наполнил комнату. — Ты правда пошел проверять второй этаж с ВЕНИКОМ, — она схватилась за живот и продолжила заливисто смеяться. — ВЫМЕТАЙТЕСЬ. Сид почувствовал, как тепло ударило в голову и разлилось по ушам — они наверняка окрасились в цвет стыда. — Ну знаешь, — начал он негодующе, — кто-то же из нас должен думать о безопасности. — Что ты называешь безопасностью, сынок? — спросила Нэнси и надела сотейник на голову. Сид хмыкнул. Выглядела она ничуть не старше его. — Безопасность — это когда ты не вламываешься в чужие квартиры и на тебе не красуется кухонная утварь как элемент брони, — холодно заметил парень и выбросил веник, пнув его в сторону мусорки. — Ошибаешься, — в зеленых глазах плясали веселые искорки. — Безопасность — это когда ты знаешь, что чугунный сотейник остановит пулю лучше, чем твои высокоморальные принципы. А временное нарушение границ частной собственности… это просто способ Вселенной предоставить тебе укрытие. Не нравится гостеприимство — можешь вернуться к наёмникам. Он вспомнил пустые глаза и темные улицы, по которым они гнали. Возвращаться ко всему этому точно не хотелось. Чтобы как-то отвлечь себя, он подошел к окну и осторожно выглянул, придерживая бежевую легкую занавеску. Ветер гулял между одеждой, заставляя ее колыхаться, создавая тем самым эффект присутствия. Он почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в спину. Паника прошлась с головы до пят, парализовав его на мгновение. Затем он услышал грубый мужской голос: — С вас уборка комнаты. — Очень смешно, — недовольно сказал Сид и повернулся к девушке всем корпусом, — и сними ты уже этот сотейник. Затем он начал быстро распихивать посуду обратно в ящик. — Нам нужно уходить отсюда. — В этом ты прав, — согласилась девушка и направилась к лестнице. — Ты пока собери еды, а я схожу за вещами. Сиду не нравилась эта затея, но пошарив по карманам, он понял, что оставить хозяевам этого дома, кроме бардака, ему особо нечего. Он открыл холодильник и увидел, что и им предоставить ему, кроме временного убежища, тоже было нечего. Уехали они надолго, раз оставили только газировку и энергетики. Он взял парочку и с тяжелым сердцем и пустым желудком закрыл дверцу. Нэнси спускалась с охапкой вещей. Она бросила ему черный свитер и такого же цвета брюки. — Там довольно холодно, — напомнила девушка и пошла к машине в гараж.

_____

Они выехали на главную магистраль так же буднично, как если бы это была обычная кольцевая дорога. Только вместо неба над головой зияла бездна, усыпанная алмазной пылью далеких систем. Широкое шестиполосное шоссе из того же серого асфальта уходило в звездную даль, огибая по невидимой орбите планету, висевшую слева от них, словно гигантская сине-зеленая луна. Первые минуты были почти медитативными. Машины неслись по своим полосам, а в стороне, за невысоким барьером, медленно проплывали орбитальные кварталы с их уютными огнями. Но покой длился недолго. — Посмотрите-ка кто тут, — непринужденно заметила Нэнси, поправив стекло заднего вида. Из транспортного потока, бесшумно и стремительно, вынырнули три угловатых автомобиля с матово-черным покрытием. Они не издавали ни звука, но по тому, как они, словно стая хищников, начала перестраиваться, огибая других участников движения, было ясно — это погоня. Сид почувствовал, как по спине пробежал холодок. Преследование в городе было одним делом. Но здесь, на асфальтовой ленте, висящей в безвоздушном пространстве, это ощущалось иначе — будто они были героями фантастического фильма о пришельцах. Нэнси резко свернула с дороги, и они помчались в неизвестность. Несмотря на высокие передовые технологии, позволяющие летать на машинах, и удобные переносные баллоны с кислородом, двигаться по бездорожью в открытом космосе было опасно. Россыпь небесных тел казалась романтичной только с земли, на деле же врезаться в одну из них было равносильно смерти. Все это, однако, не волновало преследователей. Один из черных внедорожников, вынырнув из темноты, выпустил очередь. Это были сгустки энергии, оставлявшие за собой длинные, медленно угасающие светящиеся пятна.

«Звёзды - следы трассирующих пуль»

в абсолютной темноте были похожи на адские фейерверки. Они прошивали мрак, ослепительно белые, переходящие в ядовито-зеленый, и отражались в виде бликов на кузове. — В бардачке, — коротко бросила Нэнси. Ее глаза наполнялись азартом. Сиду казалось, что он видит в них свое отражение. Он открыл крышку перед собой, и ему на ноги упал старенький бластер. — Я думаю, что для Великой Нэнси как-то мелковато, — заметил Сид, вставляя маленькие колбы с магмой в картридж — таким даже мой дедушка не пользовался, а он та еще развалина. — Забыла базуку с зарядки снять. Дома осталась. Еще два выстрела пролетели над крышей автомобиля. Парень потянулся за трубками и масками от газовых баллонов, лежащих на заднем сиденье. Одну он протянул девушке, а другую надел на себя, и, приоткрыв боковое окно, стал целиться... На несколько секунд свирепый бой превратился в сюрреалистичный световой перформанс. Его первый выстрел был ослепительно-синим шаром энергии. Он пронесся в сантиметрах от колеса ближайшей черной машины, оставив за собой еле видимый дымящийся след. Нэнси, не сводя глаз с дороги, развернула свой бластер и почти не целясь, нажала на спуск. Алый сгусток плазмы ударил прямо в капот преследователя. Раздался шипящий хлопок, металл вздыбился, осыпая снопом искр. — Неплохо! — крикнул Сид, отшатываясь от ответного залпа. Зеленые энергетические заряды пронеслись мимо, ослепляя на мгновение. — Знаю! — голос Нэнси прорвался сквозь шум. Следы от выстрелов — синие, красные, зеленые — прошивали космическую темноту, словно световые мечи, скрещивающиеся в смертельном танце. Они расчерчивали ночь короткими, ослепительными шрамами, которые медленно гасли в вакууме, оставляя после лишь призрачное свечение. Выбранное поле боя само подкидывало им препятствие в виде несущихся навстречу комет, камней, иногда космического мусора. Маневрировать становилось все тяжелее. — Нэнси! — крикнул Сид, понимая, что сейчас их прижмут. — Знаю! — она одной рукой рылась в бардачке, ее пальцы нащупали холодный металл небольшой сферы с мигающим красным индикатором. — Держись! Она выдернула чеку и, не глядя, швырнула гранату через открытое окно. Раздался не оглушительный взрыв, а глухой, упругий хлопок. Из сферы вырвалось плотное облако малинового газа, которое мгновенно заполнило пространство, скрыв из виду сразу две черные машины. Из внезапно возникшей розовой пелены донесся визг тормозов и громкий, металлический скрежет — они столкнулись друг с другом, потеряв управление. Третья машина резко затормозила, пытаясь объехать внезапно возникшее препятствие. Этого мгновения замешательства хватило. Нэнси вжала педаль газа в пол. Мерседес с рычанием рванул вперед, окончательно отрываясь от причудливого облака газа, которое теперь медленно рассеивалось в вакууме, словно космическая туманность, рожденная в хаосе погони. Сид откинулся на сиденье, тяжело дыша. Его руки дрожали от адреналина, в ушах стоял звон. — Внесли разнообразие в их монохромную жизнь, — с улыбкой заметила Нэнси. Сид засмеялся. Он смеялся очень долго, но сам не понимал отчего. Все произошедшие события казались чьей-то злой шуткой, не иначе. Он с трудом смог вспомнить, что когда-то жил на Земле, учился, работал, а по выходным вечером стрелял в тире, выигрывая мягкие игрушки. Сейчас же ему приходится стрелять по живым мишеням, а выходные превратились в будние дни. Что со всем этим делать, он понятия не имел. — Что-нибудь придумаем: нужно только заправиться, — пропела себе под нос Нэнси. — Смотри, у нас бак уже почти пустой. — А потом? — Жить, — не задумываясь ответила Нэнси. — Других планов никогда и не было.

____

Мерседес Нэнси с почти неслышным гулом плавно закатился на освещенную неоном парковку космической заправки «Старлайт». Станция висела в пустоте, пришвартованная к невидимой орбитальной трассе. Впереди расстилался бескрайний черный бархат космоса, усыпанный алмазной пылью далеких звезд, и медленно проплывающее, испещренное огнями, кольцо другой космической магистрали. Нэнси заглушила двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающих элементов корпуса. — Подожди здесь, — сказала она, распахивая дверь. — Нужно залить «энергию» и в бак, и в себя. Без топлива далеко не уедешь, а на пустой желудок — вообще никуда. Сид остался в машине, наблюдая за ней через лобовое стекло. Нэнси с невозмутимым видом подошла к топливной колонке. Она стояла под звездным небом, держа в руке пистолет с гибким шлангом, из которого в бак машины тонкой серебристой струйкой лилась мета-водородная смесь. Это было настолько сюрреалистичное и в то же время будничное зрелище, что Сид на мгновение забыл о погоне. Они были просто двумя людьми на заправке. Только заправка висела в открытом космосе. Через несколько минут Нэнси вернулась, повесив пистолет на место, и ткнула пальцем в сторону ярко освещенного здания с мерцающей вывеской «ГалактикМарт», пристроенного к основной станции. — Пошли. Нужны стратегические запасы. Внутри супермаркета было неестественно ярко, пахло озоном и искусственной свежестью. Полы блестели, а по бесконечным стеллажам с товарами медленно перекатывался одинокий робот-уборщик, начищая их своими щупальцами. Было пустынно и тихо, как бывает только в три часа ночи на межпланетной заправочной станции. Сид молча взял ближайшую тележку на магнитной подвеске. Ее колеса бесшумно поплыли над полом. — Вот видишь, — Нэнси с хрустом взяла с полки упаковку космических галет с надписью «Обогащены протеином!» и бросила ее в тележку, — даже беглецам от межзвездной мафии нужна своя рутина. Заправил машину, сходил в магазин… Все как у нормальных людей. Она говорила это с ироничной усмешкой, но в ее словах сквозила горькая, неопровержимая правда. Даже спасаясь от вооруженных наемников и мчась сквозь космос, они оставались частью обычного мира — мира, в котором нужно есть, пить и совершать мелкие, повседневные ритуалы. Сид, молча кивнув, стал методично складывать в тележку консервы, паштеты в тубах и бутылки с водой. Он остановился у полки со сладостями, его взгляд задержался на шоколадных плитках в блестящих обертках. Он взял две — одну «С орехами с Марсианского нагорья», другую «С мятой с болот Венеры» — и аккуратно положил их сверху на прочие припасы. — На десерт, — коротко объяснил он, поймав на себе удивленный, изучающий взгляд Нэнси. Уголки ее губ дрогнули. Она ничего не сказала, но довольно кивнула. В этот момент их внимание привлекли огромные голографические экраны, размещенные над кассами. На них обычно транслировали рекламу новых моделей звездолетов или курсов валют Галактической Биржи. Но сейчас лицо диктора было непривычно серьезным. «…повторяем экстренный выпуск. В результате перестрелки в баре «Последний причал» в секторе К-7 погиб сотрудник службы безопасности корпорации «Омега Дайнемикс»…» Сид замер, сжимая в руке банку космического кофе. По экрану поплыла его собственная фотография, сделанная, судя по всему, паспортным сканером. Он выглядел моложе и без тени усталости в глазах. «…разыскивается Сид «Стрелок» Маррик, подозреваемый в убийстве. Считается крайне опасным…» В ушах зазвенело. Он не хотел этого. Это была самооборона! Но на хладнокровном лице диктора не было места для оправданий. Он был просто лицом в розыске. Элементом криминальной хроники. И тут же, словно подливая масла в огонь, на экране появилось второе фото. На нем была она — Нэнси. Но не та, что стояла сейчас рядом, с беззаботной ухмылкой и шипастым фруктом в руке. На фото ее лицо было худее, глаза — холодными и пустыми, а под ним горела легенда: «Нэнси «Призрак» Валь. Разыскивается Советом Безопасности Пояса Астероидов за угон звездолетов, несанкционированные полеты в закрытых секторах и подозрение в шпионаже в пользу Независимых Колоний». Сид медленно повернулся к ней. Теперь все встало на свои места. Ее бесшабашность, ее умение водить, ее доступ к оружию и поддельным идентификаторам. Она была не просто авантюристкой. Она была профессионалом. Нэнси встретила его взгляд. Ни тени страха или паники. Только легкая досада, будто она увидела на экране прогноз дождя на день, когда планировала пикник. — Ну вот, — тихо сказала она, откладывая фрукт. — Теперь мы в одной лиге, сынок. Добро пожаловать в клуб самых разыскиваемых. — Она взяла с ближайшей полки пачку жевательной резинки и бросила ее в тележку поверх его припасов. — Меня, правда, немного обижает формулировка «подозрение в шпионаже». Я бы назвала это «независимым консалтингом». Ее спокойствие было почти пугающим. Но в нем же была и странная сила. Они стояли под своими фотографиями на гигантских экранах, два преступника с тележкой продуктов, и весь галактический порядок объявил на них охоту. — Знаешь, что это значит? — Нэнси снова посмотрела на него, и в ее глазах снова заплясали знакомые искорки азарта, но на этот раз с новым, стальным отблеском. Сид молча покачал головой. — Это значит, — она толкнула тележку по направлению к кассе, — что обратной дороги нет. Только вперед. И, кажется, наш скромный ужин придется съесть по дороге. У кассы, пока робот-кассир сканировал товары, Нэнси протянула руку и взяла с полки блистер с жевательными резинками «Анти-Грав» для межзвездных перелетов. Она щелчком отправила его на движущуюся ленту. — Чтобы уши не закладывало при прыжке в гиперпространство, — заявила она, как будто это было самым очевидным делом в мире. Они вышли из залитого светом супермаркета обратно в вечный сумрак парковки, неся пакеты с припасами. Их мерседес стоял там, подвешенный в пустоте под куполом заправки, как верный звездный конь, отдохнувший и заправленный, готовый к новому безумному прыжку в неизвестность. И почему-то именно в этот самый заурядный и одновременно невероятный момент — с шоколадками в пакете, жвачкой в кармане и запахом космической пыли в воздухе — Сид почувствовал, что эта безумная гонка, этот побег ото всех, может, и не лишен какого-то странного, извращенного смысла. Сид замер у двери машины, пакет с припасами замер в его опущенной руке. Он смотрел не на звезды, не на мерцающие огни далеких станций, а на крошечную царапину на кузове, оставленную сегодняшней перестрелкой. И все вдруг встало на свои места. Не с грохотом, а с тихим щелчком, как замыкается последнее звено в цепи. Бармен с трясущимися руками, наемники в черном, Нэнси за рулем, светящиеся следы выстрелов в космической темноте, этот супермаркет с его безразличным сиянием — все это не было хаосом или ошибкой. Это и был порядок. Тот самый, единственно верный порядок Вселенной, в котором нашлось место и его мелкой, частной драме. Он не выпал из нормальной жизни. Его жизнь просто оказалась одним из бесчисленных вариантов нормы, где погони и полеты среди звезд — такая же обыденность, как поход за продуктами. Его личная катастрофа оказалась всего лишь одним из бесчисленных процессов мироздания — таким же закономерным, как рождение звезд или движение планет по своим орбитам. И в этом осознании не было утешения, но была странная, безразличная и оттого умиротворяющая ясность.

«Тоже является частью Вселенной»