Прикрывая пальто сигарету

Неопалимый давно не видел изнутри чужого дома — обгоревшему приходилось в основном следить за ними издалека, завидовать молча и тихо. У людей есть дом. Так чем же он хуже какого-нибудь домовладельца, живущего за бесплатно — платить им приходилось не ожогами, не непреодолимой болью в каждой части тела и даже не собственной жизнью? Неопалимый им всем завидует — убил бы на месте, но ему всё равно не открывает никто, и мириться приходится с тем, что одиноким останется. Бледный Гость его никогда не поймет, и Неопалимый крадёт чьи-то сигареты. При жизни он тоже курил — причины уже не вспомнит, но табачный дым дарил слишком много тепла и знакомого, уютного вреда, чтобы от него отказываться: Неопалимый никотин ненавидит, но поглощает его более жадно любого курильщика в мире. — Это разве не вредно? — спрашивает Бледный Гость. Он возвышается над Неопалимым, ухмыляясь; идеальные зубы открываются светло-карему взору. — Вредно спрашивать глупые вопросы, — отвечает Неопалимый неопределенно, огрызается; Бледный Гость улыбается всё также, и Неопалимому хочется его с собой в ад забрать. — Отвали просто, — продолжает Неопалимый и тушит сигарету ладонью. Старая привычка, появившаяся из-за безразличия к своему телу. Он и так весь истлевший — несколько маленьких ожогов не испортят то, что уже испорчено в край. Неопалимый погибает от палящего Солнца даже ночью. Неопалимый — результат смерти от табака и живой, в дыме растворяющийся кошмар; он снится тем, кто грешит сильнее. Ветер разъедает кожу, и Неопалимый щурится болезненно. Похоже, лето кончилось быстрее, чем он думал — скоро зима, но для остальных людей это ничего не значит. Ничего не поменяется, и Неопалимый кровоточит пеплом, умирает, сжимается в один осколок боли и связанных веревок. Неопалимый — предвестник конца, но предсказывать ничего не желает. Скоро кровь пропитает почву, вырастут цветы, и гибискус накроет мир пеленой покаяния. Тлен, страхом навязанный, других закрывает. Веру сожгло солнце и ветер развеял; иконный крест падает со стены, разбивается о твердый пол, и никто не успевает его поймать. Неопалимый — наказание остальным, Бледный Гость же — надежда смерти определенного; Миром действительно правят собаки две — они вдвоём. Бледный Гость — олицетворение чужих лукавых надежд и погибших желаний. Он — то, что имеют в виду, когда разочаровываются продолжению бренной жизни. Неопалимый их погибель и трата, и искупление не постигнет никого, пока Смерть не встретится со всем миром. От жизни не останется лишь пепел Неопалимого; также вместе останутся с ним его огонь и вожделение, тщетное усилие, жест запоздалый. От Бледного Гостя останутся, может, зубы — белые и ровные, которые Неопалимому всегда хотелось разбить, и разобьёт когда оба умирать начнут. Ярость защищает душу Неопалимого — Неопалимый не защищает никого, кроме себя, и защищать уже нечего; Неопалимого просто-напросто не осталось. Он молчит, когда строчат. Его предают безмолвием, и Бог не помилует… Но ему милость и не нужна — Бога он презирает, отрицает. Мир сгорит дотла вместе с Неопалимым — странно, что еще не начал. Он сам печь, где всё сущее тлеет, и не хочет бороться. Неопалимому смешно от человеческих слов «ничего не бывает бессмысленным». Неопалимый — весь бессмысленный, мертвый, бесполезный. Ненужный. Он прикрывает сигарету и думает, чем бы был назван жителем одного из домов впереди. Вода грехи не смывает — размазывает по лицу мерзкой субстанцией и душит. Неопалимый знает, что судьба его — гореть вечно в огне Солнечных сил, света бояться, и убегать от Солнца сил не находит. Он обречён на вечные страдания; Бог Неопалимого давно в дыме задохнулся, и Неопалимый захлебнется вместе с ним, когда умереть сможет.