Пальцы сердечком

Слабый свет проникал сквозь щели покосившейся двери кладовки, высвечивая пыльные полки, заставленные старыми инструментами, коробками и прочим бредом. На холодном полу, сидел мужчина в поношенном голубом свитере. На его коленях, мурлыкая от удовольствия, разнежился рыжий кот, позволяя себя гладить. Рядом, прижавшись к стене, сидел юноша. Его фиолетовые волосы тускло блестели в полумраке. Встревоженное лицо и большие, испуганные глаза выдавали пережитый ужас. Самым примечательным на его лице были свежие шрамы чуть выше и ниже губ – следы от швов. Несколько дней назад ему зашили рот. Швы уже начали затягиваться, но малиновые рубцы, несомненно, останутся навсегда, напоминая об этом кошмаре. Мужчина в свитере осторожно вздохнул, стараясь не испугать юношу ещё больше. – как ты? – тихо спросил он, понимая, что ответа на русском языке не дождётся. Юноша, казалось, вздрогнул от звука. Он резко выпрямился, и в его взгляде промелькнула искра тревоги. Он что-то быстро заговорил на непонятном языке, в котором угадывались грузинские интонации. Вопрос, несомненно, требовал ответа. Мужчина поднял руку, ладонью к себе, и несколько раз медленно согнул и разогнул пальцы, одновременно покачивая головой из стороны в сторону. Он хотел показать, что не понимает его слов. Затем он указал пальцем сначала на юношу, потом на себя, и повторил свой вопрос. – ты.. как? Глаза юноши расширились. Он, казалось, понял. Некоторое время он молчал, обдумывая что-то. Потом, вдруг, его лицо озарилось лёгкой, неуверенной улыбкой. Он быстро и несколько раз с облегчением кивнул головой. Наконец, с трудом подбирая слова, он неуверенно проговорил : – спа-си-бо.. Услышав хоть какие-то слова на русском, протагонист тепло и мелко улыбнулся, кивая в знак понимания, и вновь всё погрузилось в тишину, нарушаемую лишь тихим мурлыканьем кота. Мужчина продолжал гладить рыжего пушистика, чувствуя, как тот расслабляется под его рукой. В какой-то момент он поймал на себе взгляд юноши, который с неприкрытым интересом и даже некоторой завистью поглядывал на кота. Заметив этот интерес, протагонист обратился к нему, стараясь говорить мягко и ободряюще. – хочешь подержать? Погладить? – спросил он, не уверенный, поймёт ли его иностранец. Юноша, словно не веря своему счастью, неуверенно протянул руку. Когда кот, почувствовав движение, поднял голову и вопросительно взглянул на приближающуюся ладонь, он немного вздрогнул. - не бойся, он не укусит. Чтобы приободрить юношу, взял его руку в свою, бережно и ласково. Затем он медленно опустил чужую ладонь на мягкую шерсть на голове кота. Тот вмиг отреагировал, усилив мурчание и прикрыв глаза от удовольствия. Иностранец, почувствовав тепло и мягкость шерсти, широко улыбнулся, и из его груди вырвалось что-то похожее на урчание, сказанное на родном языке. Протагонист сначала смотрел на кота, наблюдая за его реакцией на новые ласки, затем перевёл взгляд на юношу. Его лицо, освещённое слабым светом, казалось особенно красивым в этот момент искреннего восторга. Он засмотрелся на него, не в силах отвести глаз, и большим пальцем левой руки, которая все ещё держала руку иностранца, медленно, почти незаметно, погладил тыльную сторону его ладони. Почувствовав, что протагонист гладит его ладонь, иностранец смущённо отвёл взгляд и медленно убрал руку, взяв её второй ладонью и поглаживая от стеснения. – ბოდიში, მორცხვი ვარ. ძალიან კარგი ადამიანი ხარ, მაგრამ უბრალოდ მეშინია, რომ რაღაც რიგზე არ არის. - затороторил он. – блять, стой. Я не понимаю. - мужчина выставил руку перед собой, показав, что это бессмысленно. Иностранец вновь сел на пятую точку, прижавшись спиной к стенке и прижав руки к шее, словно от нервозности, из-под тяжёлых век смотря на мужчину перед собой. Его ноги привычно разъехались в удобной позе. Протагонист, почувствовав это как призыв к чему-то, активно захлопал глазами и почёсывает затылок. Иностранец выглядел красиво, может даже.. сексуально? Стыдно было такое признавать. Вдруг иностранец обращается к нему, еле внятно сказав: – а ти.. Он замолчал, судорожно сглотнув, словно не решался продолжить. Потом, собравшись с духом, медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев щеки мужчины. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, словно пёрышко. После чего он провёл рукой по контуру лица, обрисовывая скулы, линию подбородка, линию губ. Его глаза, тёмные и глубокие, неотрывно смотрели в глаза протагониста, словно желая запечатлеть каждую черту его лица. Закончив своеобразный "портрет" жестами, он медленно раскрыл ладонь, словно демонстрируя всю красоту, которую только что ощутил своими пальцами. Затем он несколько взмахнул рукой в воздухе, словно рисуя ауру вокруг головы мужчины, и, наконец, сложил кончики пальцев вместе и поднёс их к губам, посылая воздушный поцелуй. Всё это было исполнено очень деликатно, с какой-то робкой искренностью, которая обезоруживала. Протагонист покраснел. Комплимент, выраженный столь необычным способом, застал его врасплох. Он никогда не считал себя красавцем, скорее, просто привлекательным, обычным. Слова юноши, или точнее, его безмолвное признание, отозвались где-то глубоко внутри, пробуждая смутное, забытое чувство. Он не знал, как реагировать, что сказать в ответ. Любая фраза казалась неуместной, банальной. В кладовке повисла тишина. Только мерное мурчание кота, всё ещё блаженно лежащего на полу, нарушало этот покой. Протагонист продолжал смотреть в глаза иностранца, пытаясь понять, что тот чувствует, что хочет сказать ещё. Вдруг юноша вытянул руку и коснулся руки протагониста. Его пальцы робко, едва ощутимо, скользнули по коже. Это было невинное, почти детское прикосновение, но в нём чувствовалась такая потребность в близости, в тепле, что протагонист сдался. Он переплёл их пальцы вместе, крепко, но осторожно. Просидев так совсем немного, мужчина провёл по кисти, опуская пальцы под ткань на рукаве. Иностранец краснеет и прижимается к стенке спиной, наблюдая за тем, как протагонист приближается и уже почти прижимается к нему. От такого действия, кот, что так мирно лежал, вмиг вскакивает с коленей мужчины и даёт дёру из кладовки. Из-за чего дверца приоткрылась. Иностранец сглотнул и метнул туда взгляд и, сведя брови домиком, показывает пальцем туда. – კარი Протагонист смотрит в ту сторону и, закатив глаза, кидает пару матов и отползает, наспех закрывая дверь. Возвращаясь обратно, протагонист ожидал увидеть в глазах испуг, может быть, даже отвращение. Но вместо этого он заметил.. интерес. Да, безумное смущение никуда не делось, краска всё ещё пылала на щеках иностранца, но взгляд.. Он словно ждал, что произойдет дальше. Протагонист почувствовал, как по спине пробегает холодок. Этот интерес был неожиданным, и он, честно говоря, не знал, что с ним делать. С одной стороны, ему было стыдно за свою несдержанность, за то, что так поддался минутному импульсу. С другой - этот взгляд. Он пробуждал в нём какое-то смутное, запретное желание. Тишина в кладовке давила на уши. Слышно было только его собственное сбившееся дыхание и тихое тиканье часов где-то в соседней комнате. Протагонист смотрел в глаза иностранцу, пытаясь прочесть в них ответ. Что он должен сделать? Извиниться и отступить? Или рискнуть? Облизнув губы, протагонист поглаживает локоть. Он медлит, и иностранец заметно кипит, чутка злится от медленности и вдруг кладёт свою ладонь на щеку протагониста и резко целует. Губы юноши дрожали, касаясь его губ неловко, порывисто. В этом поцелуе не было опыта. Он мазал губами, неумело и жадно, жмуря глаза, словно боясь спугнуть это внезапное чудо. Протагонист замер на мгновение, ошеломлённый этой откровенностью, но тут же, повинуясь какому-то глубинному инстинкту, закрыл глаза и ответил на поцелуй. Его губы накрыли губы иностранца более уверенно, он повёл, углубляя поцелуй. Неумелость ушла, уступая место доминантности. Языки встретились, сперва робко, неуверенно, а затем всё более смело и требовательно. Руки иностранца крепко обхватили шею протагониста, притягивая его ещё ближе. Он чувствовал, как бьётся его сердце – быстро, бешено, в унисон с его собственным. Воздуха стало катастрофически не хватать, но оторваться было невозможно. Протагонист углубил поцелуй, проводя языком по зубам иностранца, исследуя каждый уголок его рта. Иностранец застонал тихо, прижимаясь к нему всем телом. От этого стона по спине протагониста побежали мурашки. Он почувствовал, как тело иностранца дрожит, как он весь напряжён, словно натянутая струна. Мужчина отстраняется на мгновение, окидывая взглядом юношу. В глазах иностранца — смесь смущения и обожания. Он утопает в этом взгляде, чувствуя, как собственное сердце начинает биться чаще. Медленно, словно боясь разрушить хрупкое очарование момента, он вновь припадает к его телу. Протагонист разрывает поцелуй и переходит к чужой шее. Иностранец реагирует и дрожит, словно осенний лист на ветру. Лёгкие касания губ, едва ощутимые прикосновения – и по телу юноши пробегает волна мурашек, заставляя его судорожно выдохнуть. Поцелуи идут ниже, по изгибу ключиц, обводя каждый выступ, каждую впадину. Влажные отпечатки губ остаются тёмными следами на бледной коже. Мужчина, наконец-то, кладёт руки на чужую талию и вжимается в пухлость тела. Нежность, которую он до этого сдерживал, вырывается наружу. Пальцы исследуют мягкие изгибы, чувствуя податливую плоть, упругость кожи. Протагонист был готов покляться, что он почти сошёл с ума от приятности чувства – от этой неожиданной мягкости, от тепла, исходящего от чужого тела, от терпкого запаха, наполняющего его лёгкие. Но сам Иностранец был другого мнения. Он сжался, не позволяя себя трогать. Его мышцы напряглись, дыхание сбилось. Мужчина вмиг заметил это, но ему так хотелось насладиться этим моментом, что теперь его губы обхватывают сосок, нежно потягивая и лаская. Иностранец издаёт тихий, протяжный стон, запрокидывая голову назад. Протагонист чувствует, как по его телу пробегает дрожь, электризуя каждую клеточку. Он продолжает свои ласки, чередуя поцелуи с лёгкими прикусываниями, пока не слышит, как иностранец начинает часто и прерывисто дышать. Он понимает, что достиг предела его терпения. Поднимается, целуя его в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою страсть и нежность. В ответ чувствует жаркий, дрожащий поцелуй, полный благодарности и желания. Он медленно, осознанно, начинает раздевать его, наслаждаясь каждой секундой. Когда последний предмет одежды оказывается на полу, он вновь припадает к его губам, начиная новую волну ласк и поцелуев. Он почувствовал привкус пота, когда его язык скользнул вверх по внутренней стороне бедра. Кожа под пальцами была горячей, натянутой. Иностранец тяжело дышал, упираясь руками в прохладную стену. Он прижался ближе, стараясь охватить языком как можно больше гладкой кожи. Лёгкий тремор пробежал по телу иностранца, когда он достиг чувствительной зоны у паха. Губы растянулись в усмешке, когда он почувствовал, как напряглись мышцы под его ладонями. Он не торопился, наслаждаясь каждым моментом. Круговые движения языком становились всё более настойчивыми, вызывая стоны, которые эхом отдавались в тишине комнаты. Он чувствовал, как дыхание иностранца становится прерывистым, как он пытается сдержать себя. Затем он перешёл к маленьким, нежным укусам, оставляя на коже лёгкие следы. Он знал, что эта игра нравится иностранцу, что она сводит его с ума. Чувствовал, как ладони сжимают стену всё сильнее, как он вот-вот потеряет контроль. Он поднял голову, чтобы увидеть выражение его лица - смесь страсти и отчаяния. Глаза были полузакрыты, губы приоткрыты. Он прошептал что-то на своём родном языке, слова звучали как молитва. Он снова опустился вниз, продолжая ласкать его бёдра. Он чувствовал, как жар нарастает между ними, как желание становится всё более осязаемым. Горячее дыхание опалило кожу, отчего иностранец судорожно вздохнул и сильнее вдавился коленями в шершавый ковер. Каждое касание языком, каждый небрежный укус отзывался в нём гулом, доходившим до самых кончиков пальцев. Руки, до этого крепко державшиеся за стену, ослабли, и пальцы беспорядочно заскользили по обоям, срывая кусочки текстуры. Он хотел оттолкнуть его, остановить это безумие, но ноги словно приросли к полу. Вместо этого он закрыл глаза, пытаясь удержать хотя бы остатки контроля, но каждый стон, каждый мокрый звук лишь сильнее подливал масла в огонь. И вдруг всё кончилось. Он почувствовал, как его отпускают, как тепло исчезает, оставляя после себя лишь обжигающий холод. Инстинктивно обернувшись, он встретился с жадным взглядом. В следующую секунду ему грубо надавили на поясницу, настойчиво прижимая к стене животом. К поцелуям перешли и пальцы. Они скользили по контуру бёдер, то сжимая, то отпуская, оставляя за собой лишь лёгкий след возбуждения, горячий отпечаток желания. Поцелуи же, напротив, были огненными, страстными, как будто жаждали вырваться из плена губ и заполонить собой все пространство между ними. Все происходило с такой неистовой силой, что казалось, вот-вот перегорит. Дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистые стоны, а в глазах плескалось первобытное, неукротимое желание. Они торопились, словно боялись, что время остановится, и этот безумный вихрь страсти рассеется, как дым. Нет места нежности, нет места сомнениям. Иностранец думал, что скоро пальцы заменятся чем-то другим, но протагонист давит ему на поясницу ладонью, заставляя выгибаться и двигает пальцами быстрее. Ритм стал более грубым, более настойчивым, словно желая вырвать из него все остатки самообладания. Каждый толчок отдавался глухим эхом в ушах, смешивался с прерывистым дыханием. В голове вспыхивали обрывки мыслей, бессвязные образы, но они тут же тонули в волнах захлёстывающего удовольствия. Он чувствовал, как его тело становится лёгким, невесомым, как будто вот-вот оторвётся от земли и взлетит в небо. Давление на поясницу усиливалось, заставляя его выгибаться ещё сильнее, отпячивая пухлый зад. Иностранец закричал, звук сорвался с губ непроизвольно, заглушённый собственным дыханием. Тело содрогалось в конвульсиях, каждая клетка кричала о наслаждении. Он больше не контролировал себя. Вдруг остановившись с пальцами, протагонист входит в него органом, схватив за волосы и прижимая затылком. Мир сузился до тугого кольца мышц, обхвативших его, до обжигающего жара, разливающегося по телу. Шёпот, сорвавшийся с губ иностранца, утонул в гулкой тишине комнаты, оставив после себя лишь прерывистое дыхание и тяжёлые удары сердца. Протагонист лижет шею иностранца и двигается. Укус за нежную кожу под ухом, грубый, влажный, вызывает невольный вздох. Слюна оставляет за собой мерцающий след. От чего юноша вздрагивает всем телом. Движения поначалу плавные, разведывательные, постепенно становятся всё более уверенными, глубокими. Он чувствует, как иностранец напрягается, пытаясь приспособиться к его размеру, и на мгновение замирает, давая ему время. Но затем призывает его к продолжению, на что иностранец выгибается в ответном движении. Ритм нарастает. Волосы иностранца спутываются в пальцах протагониста. Шея, искусанная, исцарапанная, алеет под его губами. Протагонист чувствует, как иностранец сжимается вокруг него, как начинает отвечать на каждый его импульс. Стоны, вырывающиеся из его горла, становятся всё более громкими, всё более откровенными. Иностранец пытается перевернуться, вырваться из-под контроля, но протагонист лишь сильнее сжимает его волосы, удерживая на месте. Движения становятся более яростными, более грубыми. Он чувствует, как близость нарастает, как всё тело иностранца дрожит в предвкушении разрядки. Но мужчина не даёт ему времени на передышку, не даёт времени на сомнения. Он толкается глубже, заставляя иностранца задыхаться от удовольствия. И вот, наконец, наступает кульминация. Иностранец кричит, крик сливается с его собственным хриплым стоном. Тело вздрагивает в судорогах, мышцы напрягаются до предела. Юноша пытается что-то промямлить, но протагонист его не слышит и двигается грубо и активно. Плоть шлёпает о плоть, ритм нарастает, как барабанная дробь, заглушая все остальные звуки. Но вдруг замирает, словно споткнувшись о невидимое препятствие, и запыхавшись спрашивает: – что-то случилось? - слова вылетают сбивчиво, сквозь стиснутые зубы, выдавая растущее напряжение. Иностранец, чьи бёдра дробятся мелкой дрожью, словно в лихорадке, медленно и не сильно внятно говорит: – бальшёй. И сжимает того внутри. В его голосе - не боль, не испуг, а еле уловимое, пьянящее наслаждение. Протагонист краснеет от возбуждения. Ему впервые говорят о его размере. Не грубое хвастовство, не наглое лицемерие, а тихий, интимный восторг. Он сжимает его, начиная двигать быстрее. Ритм становится более яростным, более требовательным. Он больше не пытается быть нежным, бережным. Он хочет чувствовать, как иностранец извивается под ним, как стонет от удовольствия, как теряет связь с реальностью, отдаваясь во власть его силы. Двигаясь, протагонист активно трогает слегка пухлое тело иностранца и комментирует это, но речь от быстрого дыхания настолько невнятная, что даже если бы юноша пытался его понять, то не смог бы. Пальцы скользят по мягкому животу, задерживаются на полных бедрах, оставляя за собой мурашки. Тело юноши здрагивает от каждого прикосновения, выдавая его волнение. Он пытается увернуться, но протагонист крепко удерживает его, наслаждаясь его замешательством. – бойся, я знаю, что делаю. Тебе понравится. Я обещаю. . Иностранец поворачивает голову и смотрит такими глазками, что вдруг протагонист испытывает оргазм. Даже не поверив такой скорости. Он замирает, ноги стали ватными. Мир поплыл, краски побледнели, а в ушах зазвенело. Он ещё пытался удержать хоть какую-то нить контроля, но тело уже сдалось, повинуясь нахлынувшей волне. Медленно двигается внутри. Хлюпко и влажно. Поняв, что иностранец не испытал оргазм, он выходит и резко падает на колени, утыкаясь в бёдра иностранца. Хватка твердая, отчаянная. Язык грубо проходится по коже, выискивая самые чувствительные зоны. Он словно одержим желанием возместить то, что только что произошло, переполнить иностранца теми ощущениями, что захватили его самого. Иностранец реагирует. Сначала непроизвольный вздох, затем лёгкое подрагивание бедер. Тело становится напряжённым, готовым к взрыву. Протагонист углубляет поцелуи, перемещаясь ниже. Он ласкает каждый сантиметр кожи, играя температурой, влажностью, силой прикосновений. Язык скользит по паховым складкам, щекочет промежность, выискивая точку наслаждения. Зубы нежно прикусывают нежную кожу, вызывая волну мурашек. Иностранец издаёт стон, громкий, почти болезненный. Он хватается за волосы протагониста, пытаясь контролировать, замедлить этот безумный темп. Но тот лишь сильнее прижимается к нему, углубляя свои ласки. Язык становится более настойчивым, проникает глубже, обводя уздечку, лаская головку. Иностранец выгибается дугой, его тело сотрясается от волн удовольствия. Он уже не контролирует себя, полностью отдавшись во власть протагониста. Стоны становятся громче, перемешиваясь с прерывистым дыханием. Протагонист чувствует, как иностранец приближается к своему пику. Он усиливает интенсивность ласк, заставляя его дрожать всем телом. И вот, наконец, наступает момент взрыва. Иностранец кричит, его тело сотрясается в судорогах. . Ноги иностранца дрожат, он прижимается животом к стене, готовясь упасть. Мир вокруг расплывается и он судорожно ищет опору. Тело горит изнутри, а конечности словно налиты свинцом, отказываясь слушаться. Протагонист вмиг встаёт, подхватывая его, обхватывая сильными руками. Иностранец тянется и мелко целует мужчину, припадая к его губам. На что тот улыбается, тепло и искренне, и говорит: – люблю тебя. Иностранец выгибает бровь, не понимая смысла сказанных слов. Протагонист, не зная, как объяснить, показывает указательным и большим пальцем маленькое сердечко, и иностранец, вмиг поняв, улыбается, озаряя комнату светом своей искренней радости, и показывает так же. Протагонист повторяет: – я те-бя лю-блю. По слогам, растягивая каждый звук, чтобы иностранец мог лучше уловить их смысл. – я тибя лублу. Неумело и с акцентом, но с таким удовольствием, что сердце протагониста наполняется теплом. Слова звучат пока коряво, но вложенное в них чувство делает их бесценными. ** Вытеревшись, протагонист проходит по коридору, устало почёсывая голову. После всплеска страсти и эмоций наступила тихая усталость. Он открывает дверь в гостиную. – так, подъём, мне нужно тебя проверить, выявили новый признак. - голос звучит приглушённо. Высокий мужчина сидит на диване и, скрестив руки, недовольно смотрит на него. В его взгляде читается упрёк и раздражение. – что случилось? – можно было ебаться и потише, спать невозможно. - проценил Есенин. Протагонист чешет затылок, не зная, что сказать...