2010 в моем кармане

* События этой главы происходят , в тот же день , 10, а именно в понедельник. Вера была дома, сегодня у нее выходной, наконецто. Работа женщины была тяжелой, как морально так и физически, ведь она хирург, и главврач своего отделения . Сама женщина была одета и свой белый бархатный халат, под ним такая же футболка и брюки, которые были свободны в ногах. Волосы были немного зачесаны, но не слишком, потому что она была бы похожа на одуванчик , ее правую сторону лица как маску маску привидения оперы, прикрывали ее роскошные белоснежные кудри. Карл был на работе, а Боря гулял на улице с другими детьми. А Вера тем временем что-то искала в тумбочке своего стола. Она искала, хотя, а что она ищет? Хотя это уже не важно, считая, что Вера там нашла. Старую тушь еще в 1995 года,старую брошь подаренную ей от первой любви, засушенную хризантему в пакетике, флешку, и свою записную книжку, даже нет, это было что-то больше их записной книжки. Там хранились их старые рисунки, записи какие-то советы, которые услышала от одноклассниц, и сплетни, которые передавались по "сарафановом радио", колыбельные писавшие Вера для Бори и Стихи для Карла и Надежды,и фотографии. Их там было много, здесь она первый раз со своим мужем, здесь маленькая фотография новорожденного Бори, это фото заставляло Веру улыбаться всякий раз, как она на него смотрит, как сейчас она помнит. Пролежала на том столе в адских муках да еще с осложнениями, но как ей положили на грудь этот маленький теплый клубочек, ее боль моментально прошла. Вот фото с ее классом, нет не выпускной альбом, а так фоткали по приколу для памяти, На этих фотографиях у Веры ровные волосы , она когда-то ненавидела свои кудри, поэтому выпрямляла их чем могла, но потом до нее дошло, как она по глупому смотрится с этими ровными, даже слишком ровными волосами. А вот здесь она на выпускном, какая же она красивая была, как и сейчас. Белокурая красавица со строгим выражением лица, на этих фото она в белом платье без рукавов, а сама юбка красивая с кружевом, длинная, а шея закрыта. Так она долго рассматривала толстенькиц записную книжку пока не дошла до того, чего видеть не хотела. Со страниц записной книжки выпало несколько бумаг, они были медицинские, то есть это медицинский документ, приблизительные годы этих бумаг 1980-1990 года по бумаге можно понять. Одна из бумаг была обгорела по бокам, и имел странные пятна на уцелевших участниках. Вера не сразу поняла, что это такое и чего оно в ее записной книжке, но все же она нагнулась, и осторожно взяла каждый медицинский документ в руку. Она сразу взяла с этой строчки ту единственную обгоревшую бумажку, у нее было ощущение дежавю, что она его видела, и не раз, но почему-то она забыла об этой бумажке, что было не присуще ее хорошей памяти. И вот она сосредоточившись на бумажке, она нашла эти слова которые были написаны большим тонким шрифтом. " Свидетельство о смерти" Тогда что-то в груди Веры, больно кольнуло, голова немного начала болеть, ее это удивило, но читать она не остановилась. Далее была написана причина, причина смерти, было трудно прочитать через те странные пятна на бумаге, которые не походили на пятна от какой-то жидкости, явно эти пятна были вызваны чем-то другим, может радиация? А может и солнце причина этих пятен, но дальше, а дальше было написано, человека, которому принадлежит это свидетельство . Борис Альтманн Генрихович Имя ее отца, имя того кого уже 24 года рядом нет, 24 года Вера уже не испытывала любви отца, некого было назвать отцом, и никто ее не утешал когда она лежала в 9 лет со страшными узлами под кожей, покрывавшими ее шею. И никто не гладил ее по головке, когда лейкемия чуть не погубила ее. На глазах у женщины выступили слезы: первая, вторая, третья, четвертая, из-за этих слез ее роскошные кудри на правой стороне лица липли к ее щеке как на жидкий клей.* * Она рассматривала документы далее, только дальше документы принадлежали самой Вере, а точнее той Вере, которая уже умерла 24 года назад, а та Вера уже ставшая взрослой женщиной, просто тело которое не похоронили, тело не гниющее. Кажется такое теплое, что хочется утонуть в тепле ее тела, но для Веры оно было холоднее льда, она греет своим теплом своего сынишку после того из детского садика, ведь он такой же как мама во всем, даже в восприятии до мороза, но Вера умеет терпеть морозы и холод, но никогда не позволит этому научиться Боре. Просматривая документы, где были ее имя и странные пигментные пятна на бумаге, она почувствовала острую боль в шее, как будто ее шею режут острым скальпелем без наркоза. Она почувствовала как ее 4 шрама на горле начали рваться с жестоким темпом, она судорожно схватилась за свое гордо и слегка задавила его, но она не почувствовала на крови ни раскрытых ран. Она смотрела в пол, все тело дрожало, и как только боль попустила то уже сильнее пришла на его место. Голос исчез, поэтому Вера не могла закричать, мысли были размыты, руки застыли на шее, а взгляд в панике бегал по комнате, а дыхание казалось спокойным, но изнутри таким тяжелым. На шее из шрамов, как на дрожях начали расти 4 больших шара, они расставались, растягивали плоть, рвали сосуды и давили на артерии с венами. Кожа становилась фиолетовой гримаса боли накрыла лицо женщины толстой шалью. Чем дольше это продолжалось тем хуже кожа выглядела. Растяжки прямо на клубках, которые были образованы в лимфе, и цвет плоти становился не человеческим. Через силу Вера задавила свое гордо прямо на месте этих огромных подкожных комков, и их не было, были только 4 шрама, которые напоминали ей: кто она, кем она была, кем она сейчас, и почему не будет как раньше. И вот руки отхлестнулись от горла, дышать стало легче, и тело так не дрожало, но стоило Вере взглянуть под ноги, и увидеть ту проклятую фотографию, как уме и глаза моментально заполнились тьмой и густой смокой, а дальше - падение, пустота и тишина, которая пугала до смерти. Падение было медленным и длинным, как будто оно шло целую вечность, а сама Вера летела в нем как обломок корабля в медленом потоке, медленно, плавно.* - Кто ты? * Резко распался среди темноты невинный детский голос. На это Вера резко открыла глаза, перед глазами была только пустота и слабое сияние, состоявшее из малых белых точек разной формы и размеров. Прямо как звездное небо после грозы. Тогда у нее глаза упала маленькая девочка, она освещала эту тьму тем светом, сияющим вокруг нее, как у святой. Сам ребенок был полной копией Веры, те же белоснежные кудри, только они были немного короче, те же губы и кожа, вот только глаза были не теми, они были большими и такими невинными, что казалось, будто она не видела мира, а ее закрыли в той башне из сказок о Рапунцель, сам ребенок был одет в белый сарафан.* - А кто ты? * Раздавал голос уже взрослой женщины загадочным эхом.* - Я Вера, или барашек как говорит папа, а ты моя мама? Ты какая-то волшебница из сказок какой читал мне и моей сестре папа? - Нет - нет, о чем ты такое говоришь, я тоже Вера, и я не твоя мама.. - Тогда кто ты? Белая нимфа ? * Вопрос по вопросу звучал из детских уст.* - Не.. * Женщина чуть не договорила, пока не посмотрела на свои руки, на которых были странные гетры белого цвета, которые держались только на среднем пальце, где было размещено чистое золотое кольцо. Взглянув на свои ноги, она увидела красивую шелковую ткань, которая прятала их ноги. Тогда она обернулась и увидела свое отражение. В отражении стояла невероятной красоты женщина, одетая в роскошное, шелковое платье, платье закрывало, ноги, талию, грудь и шею, но руки закрывали, только гетры которые были описаны ранее. из пояса платья шла золотая ткань которая рюшами облегала ее бедра, а белая ткань которая уже не таким пышными рюшами облегала платье вокруг ног, на ощущение это была оргазная ткань, легкая но жосткая.* * А на руках, почти на плечах висели по одной шелковой ленте на руку, а эти ленты держали роскошную, полупрозрачную белоснежную ткань. С виду это был шифон, такой мягкой была эта ткань, что хотелось в ней заснуть, а сама ткань расплывалась в этой темноте как некая святая аура. А на самом платье был золотой корсет,которий держал ее грудь. Ее роскошные волосы , так же как ткань хорошо расплывались в темноте, и это все дополняло шедший уже от нее свет.* - Почему ты молчишь ? - Я...прости. - Тогда скажи кто ты, и прощу! * Обиженно сказала девочка надувая губки.* - Я Вера, Вера Альтманн Борисовна * Говорила она вернувшись к ребенку лицом, ее спина стояла ровно как у светской дамы 19 века. Она смотрела вниз на девочку, но без капли гордости и строгости, которые всегда были в ее глазах.* - Альтманн? Я тоже Альтманн! Мы так похожи! * С восторгом сказал ребенок.* - Да мы копия друг друга в разном возрасте. * Говорила уже взрослая Вера с улыбкой, но с благородной меланхолией в голосе.* - Хорошо! Кстати, а ты мне можешь помочь? Я просто потеряла папу и не могу его найти, а тут так страшно одинокой, и я к папе хочу.. - Хорошо, залезай мне на руки. *. Вера стала на колени перед ребенком, я протянула к ней руки, ребенок быстро залез женщине на руки, обхватив их шею своими ручками и удобно поместив головку на ее плечи, она оказалась у нее на руках, тогда женщина медленно встала с колен. Они шли долго, для Веры это была вечность, на удивление девочка была легче перышка, и кожа была теплой. Девочка молчала, молчала и рассматривала кудри женщины, так это спокойствие и продолжалось, как Вера не увидела как мимо нее пробежала фарфоровая кукла, которая была чуть больше ребенка на ее руках. Это была фигура девочки лет 10, на голове волосы не были, но были следы облысения, лицо было напугано, описывая панику от определенной ситуации, а именно фарфоровое личико было замочено слезами. Ребенок бежал куда-то, только потом Вера увидела за собой сначала длиннющий коридор, потом появилась двери, потом ужасная вонь от медицинских препаратов и еще чего-то, но эта вонь была знакома Вере не из-за работы, а дальше - крики агонии. От этого девочка на руках Веры испугалась, а женщина почувствовала удар в сердце, этот крик в помещение был таким не четким и размытым, но таким знакомым. Белые грязные стены, с зелеными полосками снизу, дешевая древесина покрыта 5 слоями краски, и белая дверь, но ручка этой двери была ржавая.* - Вера, почему люди кричат? - Ибо к ним скоро придет мужчина с косой. * Она прижимала ребенка к себе.* - А почему мужчина с косой придет сюда? А он меня заберет? - Нет, тебя он не заберет, я не допущу. А мужчина придет сюда, чтобы забрать к себе людей. - А куда он их заберет? - Туда где вечное лето и сад с Лилиями. - А папу забрал мужчину с косой ? * Этот вопрос заставил замолчать, она не задумалась, она выпала. Она четко понимала как все будет, и что она увидит за этой белой дверью впереди, и что скоро ей придется снова увидеть как умирал ее отец .* - Скоро заберет. - Тогла я тоже хочу в сад с Лилиями, я хочу к папе. * Жалобно сказала девочка. Вера уже как будто ничего не чувствовала, ей было тяжело дети дальше, невероятно тяжело, как будто она начала превращаться в камень, но надо было идти. Она тихо сказала* - Закрой ушки. * Ребенок послушно закрыл свои уши, и тогда Вера вошла в комнату. Комната исчезла, перед ней был только старый деревянный стульчик, перед стульчиком старая кровать на металлической основе, матрас грязный, обгоревший, вымазанный кровью, навозом и лекарством. На койке лежал человек, он был уже облысевший, в бинтах, но бинты были кровавые и грязные. конечности чернели, лицо мужчины было красным как помидор. Бинты слезали с мужчины вместе с его кожей обнажая живое пульсирующее мясо. Лицо мужчины выражало агонию, он стонал от боли, по его красному больному лбу, которое было покрыто черными волдырями, стекал пот, а глаза были краснющими.* * Он умирал мучительно и медленно, с каждым видом дыхания становилось слабее, и чем дольше эта картина продолжалась, тем сильнее текли по лицу Веры слезы, тем сильнее она хотела закричать от боли, тем сильнее сжимало ее грудь, тем сильнее она хотела бросить ребенка и обнять умирающую душу. Ее сердце так болело, что казалось она пережила болевой шок. Чтобы не разрываться, она кусала щеки и губы до крови. Ей была жарко, тело пекло, во рту исчезла слюна, и глаза как будто начали высыхать, она чувствовала агонию мужчины, кожа как будто медленно большими кусками слезала с тела, черных волдырей было на теле женщины больше и больше, сердце колотилось как сумашедшое. И вот, мужчина как карточный домик начал распадаться на пыль, а когда тело мужчины растворялось в вечной тьме, то и комната с мебелью с громким треском обрушилась как разбитое стекло. Сердце женщины, как тоже делалось, разбилась именно скорлупа. Дальше был длинный коридор, а в коридоре стояла больная раком щитовидной железы девочка, волос не было, а на правой стороне лица на глазу красовался шрам от ожога. Ее живот был раздут, на руках было куча страшных синяков, а взгляд был мертвым, как и цвет кожи девочки. Но Вируся на руках у женщины спала на плечи с закрытыми руками ушками, а уже на год старшая Вера как только их коснулась женщина рассеялась во тьме. А дальше она бежала, Вера бежала быстро, как будто за ней бежит медведь или волк, она бежала с ребенком на руках, пока не добежала до красивого сада, в сад с Лилиями. Между цветами стоял высокий человек, с белой кожей, и такими же кудрявыми белыми волосами. Глаза были черными, но такими добрыми и теплыми, что сразу выдавали всю теплоту его души. По телосложению он похож на медведя.* - Привет барашек мой. * Сказал человек взглянув на Веру, тогда она почувствовала, что ребенок исчез.* - Какая ты выросла, такой красавицей стала. * Голос мужчины был теплым и добрым, он смотрела прямо на Верху, прямо на свою дочь.* - Папа? * Голос женщины дрожал от не пролитых слез, она побежала к мужу, и пока бежала ее слезы текли по щекам.* - ПАПА!! - Ну же.. тихо не кричи, я здесь, я рядом. * Говорил он спокойно с распростертыми для объятий руками. Вера моментально вцепиоась в отца, его теплая кожа и волосы, то, что ей так не хватало, она рыдала тихо в объятиях отца, наслаждаясь объятиями которых она не получала от него 24 года. И вдруг, она проснулась. Проснулась она на полу своей спальни, возле нее сидела их белая кошка, а в дверь кто-то настойчиво стучал.*