Вкус мятных пряников

Сквозь закостеневший асфальт пробирает, земля дрожит, и леденящий холод Как в детстве, снежинка, лети-лети, чтобы поймать в ладонь Красивая, безупречная, безразличная, бесчеловечна И сердце моё, своим льдом покрывая, с холодной улыбкой берёшь в плен (Ты — зло)

«Снежинка»

mzlff

***

      Руслан просидел в полной тишине не больше пяти минут, но за это время он успел накрутить себя до такого состояния, что боялся лишний раз повернуть голову в сторону двери. Реакция Данилы оказалась для него вполне неожиданной — он ожидал чего угодно, но только не ухода. В мыслях до сих пор крутилось это неудачно брошенное признание.       Он вспоминал недавний больничный, где всё-таки смог найти социальные сети бывшего одноклассника Данилы. Это был тот самый парень, которого нельзя упоминать. Данила забыл почистить актуальные истории, и в одной из них мелькнул Тёма — высокий, темненький и с приятными чертами лица, действительно чем-то похожий на Тушенцова. Долго борясь с собой, Руслан всё-таки написал ему с личной просьбой — просто спросить, что между ними произошло. Ответа он ждал недолго, получив короткое, но ёмкое: «Я не собираюсь разговаривать об этом бывшем, иди нахер». Да, действительно милый и вежливый мальчик. Чем же Даня успел ему так насолить? Любопытство не унималось.       В комнату молча зашёл Данила и тяжело упал спиной на кровать. Он прикрыл лицо ладонями и выдохнул, настраиваясь на диалог. Его даже стало жаль, — не каждый день говоришь такие громкие фразы своим врагам, за которые нормальные пацаны давно бы разбили лицо. Как-то надо было выходить из этого дурацкого положения — они остались вдвоём один на один в большой запертой квартире, а программу надо было как-то придумывать. Ситуация критическая.       — Давай займёмся делом, а потом спокойно поговорим. Договорились?       Впервые за долгое время Кашин предложил что-то логичное и разумное, и Руслан даже негромко усмехнулся, оценивая неожиданный поворот. Он не ожидал услышать от этого рыжего придурка ничего, кроме очередной угрозы.       — Я сказал что-то смешное?       Данила резко убрал руки от лица и, не удержавшись, сдёрнул подушку с постели, швырнув её в Тушенцова.Руслан поймал её на лету и снова издал смешок, больше походивший на истерический. Он кинул подушку обратно, и она мягко приземлилась рядом с Данилой на кровать, слегка задев его за плечо.       — Да нет. Просто неожиданно слышать это именно от тебя. Ты повзрослел что ли за эти пять минут?       Без агрессии в голосе сказал Руслан.       — Заканчивай свою петросянию. Лучше скажи, ты петь умеешь?       Буркнул Данила, садясь на кровати.       Руслан не стал рассказывать про свои увлечения музыкой — незачем было открывать карты перед тем, кому он не доверял ещё со времени первой встречи, а это было для него личной темой. Он лишь коротко кивнул. На этом их диалогзакончился, но Руслан засмотрелся на то, как Данила по щелчку пальцев переключился в режим работы. Он что-то активно искал в компьютере, быстро перемещаясь из папки в папку, а после запустил какое-то приложение для записи — профессиональное, с кучей непонятных кнопок и дорожек.       — Слушай.       Данила щёлкнул мышкой, и из колонок полился негромкий, тягучий бит.

Я таю на виниле, от того, что накопилось На этой вечеринке-техно хуже всех, что было Я допил свой тёмный виски, хоть я раньше им давился Он проводит прям до дома, чтобы утро повторилось

      Руслан замер, очарованный музыкой.       Голос Данилы, записанный в наушниках, звучал иначе, чем в жизни — приятнее и спокойнее. Он не ожидал услышать нечто подобное: не примитивную попсу, не дворовый рэп, а мелодию, от которую хотелось переслушивать раз за разом. В каждом куплете чувствовалась тоска, которую Данила никогда бы не показал при людях — не входило в его привычку, а тут он открылся совершенно с другой стороны. Руслан слушал не отрываясь, не делая лишних движений. Вдруг в голову пришла мысль о том, что этот рыжий парень оказывается тоже умеет что-то больше, чем просто махать кулаками. Кашин умеет чувствовать.       Он посмотрел на Данилу, который сидел за столом и внимательно наблюдал за реакцией Руслана. Ему пришлось срочно перевести взгляд на экран, будто бы ничего не было.       Когда песня затихла, в комнате ненадолго повисла тишина.       — Справедливости ради, музыку ты пишешь круто. Да и поёшь неплохо.       Он боялся сказать лишнего, но ему действительно понравилось.       — Неплохо?! Да это лучшее, что у меня сейчас есть. Смотри, план такой. Я тебе скину текст, выучишь. Минус я тебе тоже пришлю, подстроишься. В школу я притащу свой синтезатор и буду у тебя на бэках подыгрывать, вот тебе и номер. Нам только надо будет сыграться. Лучше не придумаешь.       Когда Данила говорил про творчество, его лицо менялось — глаза наконец становились живыми. Он горел этим делом, заряжался им, и Руслану нравилось наблюдать за настоящим Даней, без масок и остальных причуд, которые парень для себя напридумывал.       Когда они наконец определились с тем, что будут делать — песня, синтезатор, пара репетиций — то поняли: разговора не избежать. Основная задача была выполнена, программа готова, но вопрос, повисший в воздухе после странного признания Данилы, так и остался не закрыт. ​      — Так что там про губы было?       Не удержался Руслан, вновь провоцируя собеседника. Он не хотел говорить откровенно — это означало вывернуть свою душу и показаться уязвимым, а следовательно, показать свои болевые точки. Натыкаться на одни и те же грабли он не хотел. Руслан вальяжно развалился в мешке, забросив ногу на ногу, и притворно улыбнулся. Внутри же всё колотилось — сердце сжалось, а руки слегка подрагивали.       — По губам своим членом дать тебе хочу. Ты против?       Данила даже не отвел взгляда, полностью копируя позу.       Спокойно у них снова не получилось. Кашин подхватил провокацию, не стесняясь в своих выражениях.       На лице Руслана в этот момент не дрогнула ни одна мышца, словно он был подготовлен к этой ситуации, хотя по факту руки продолжали дрожать ещё сильнее. Он неторопливо поднялся с мешка и переместился на край кровати. Он сел на угол, перемещаясь ближе к Даниле. Между ними было расстояние вытянутой руки, но даже несмотря на это атмосфера в комнате с каждым разом накалялась сильнее.       — Расстёгивай ширинку, хуеплёт. Или боишься, что папочка сейчас начнёт открывать входную дверь?       Он смотрел на Данилу в упор с явной дерзостью. Руслан не до конца понимал, что говорил, но старался добиться одного: увидеть до чего ему позволят дойти, где будет последняя точка. Однако его пугало то, что если Данила не отшутится или не выскажет очередную угрозу, а наоборот, окажется серьёзным, то ситуация зайдёт в тупик — Тушенцов не придумал путей отступления.       — Не надоело обзываться? Если тебе станет легче — отец нас запер снаружи. Так что мы тут вдвоём надолго. Всё ещё есть желание меня провоцировать?       Руслан не успел ответить — Данила уже схватил его за худи и рывком притянул к своему лицу, так близко, что стали видны его веснушки на носу.       — Что молчишь? Хуй в горле застрял?       Кашин усмехнулся, но взгляд всё ещё был холодным.       — Отпусти.       Выдохнул Руслан, и голос его прозвучал умоляюще — ему явно это не нравилось. Он вцепился в запястья Данилы, пытаясь отодрать его руки от своей одежды, но пальцы не слушались — силы куда-то пропали. Руслан дёрнулся — резко, всем корпусом, — но попытка не удалась. Кашин держал мёртвой хваткой.       — Зай, ты же сам подсел и начал эту игру. Не нравится, когда не следуют твоему придуманному сценарию?       Голос Данилы стал тише, а взгляд въедливым до такой степени, что становилось не по себе. Руслан бегал взглядом по ухмыляющемуся лицу Данилы — по этим наглым голубым глазам, и чувствовал, как внутри зарождается ненависть и то чувство, которое он до последнего момента пытался отмахнуть от себя. Кашин бил не в бровь, а в самую душу, выгоняя всех демонов. Данила подъехал на стуле ближе — так, что их колени почти соприкоснулись, — наклонился к мочке уха Руслана и прошептал, обжигая горячим дыханием:       — Проси.       Руслан застыл в недоумении. С одной стороны он мог послать его к чёрту и тогда бы всё закончилось, — они бы снова, как в дне сурка, покатились в драке, чтобы разбить друг другу лица. Но, с другой стороны, в нём возникало желание проверить, что будет, если подчиниться тем словам, сыграть по правилам Дани и увидеть, что из этого будет. Кашин открыто доминировал, упиваясь своим превосходством. Это почему-то и отталкивало, и… возбуждало?       — Пожалуйста, отпусти.       Выдавил он из себя, переступая через собственную гордость. Но ничего не изменилось. Данила не убрал руки, только усмехнулся шире.       — Неправильно. Пожалуйста, Даня. Повтори.       Прошептал он, и его губы почти касались уха Руслана.       Это было издевательство, словно самый опытный садист играл на его нервах, проверяя, где заканчивается терпение и начинается полное повиновение. Руки Данилы сжимались ещё сильнее, и дышать становилось тяжелее из-за нарастающего напряжения. Руслан не хотел называть его по имени — не считал этого нужным. Но рано или поздно нужно было переступать через свою гордость — вариантов больше не было, и он это понимал.       — Пожалуйста, отпусти… Дань.       Это имя прозвучало просяще, и в тот же миг хватка ослабла. Данила тяжело дышал, пока в голове сладко раздавалось собственное имя. Руслан тоже пытался отдышаться, чувствуя, как снова дрожат руки.       — Почему ты меня никогда не называешь по имени? Тебе противно?       В голосе Данилы прозвучала лёгкая обидна. Руслан поднял голову и посмотрел ему в глаза — впервые за этот вечер без страха и ненависти. Казалось, что у Кашина получилось что-то надломить, и произошло это далеко не сегодня. Но держать марку надо было до конца, не сознаваясь в этом своему врагу.       — Ты мне в целом противен. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты двуличный и мерзкий. Я ненавижу тех, кто действует только в своих интересах и использует всех людей, которые его окружают. В тебе нет ничего святого.       — Всё сказал?       — Всё.       Вместо этого Данила резко подлетел со стула, толкнул Руслана в плечи — так, что тот не удержал равновесия и упал спиной на подушки, растерянно моргая. А в следующую секунду Кашин навис над ним, не давая времени на раздумья — накрыл его губы своими, грубо, почти жестоко.       Руслан опешил. Первая реакция была инстинктивной — он упёрся ладонями в грудь Данилы, пытаясь оттолкнуть, чтобы вырваться из этой ловушки. Но Данила не пытался поддаться — он перехватил его запястья, уводя их за голову и фиксируя одним движением, сильным и уверенным, не оставляя попыток сбежать.       — Не рыпайся.       Прошептал Кашин прямо в губы перед тем, как вновь овладеть им. Руслан не успел ответить — Данила впился в его губы, в очередной раз показывая своё величие. Хлёстко ударив по бедру, Даня поймал стон Тушенцова, проникая языком глубже. Поцелуй стал жёстче — языки сплелись в борьбе, не уступая, каждый пытался показать своё превосходство, доказать, что он главный.       Рука Данилы скользнула под худи — горячая, настойчивая, и Руслана словно окатили ледяной водой. Он резко отстранился, тяжело дыша и убирая растрепавшиеся волосы со лба.       — Стой. Не надо. Ты совершаешь ошибку, о которой пожалеешь.       Данила внимательно смотрел на Руслана: растрепавшиеся волосы, тяжело вздымающаяся грудь и вздыбленная ширинка, намекающая, что не только он один желает продолжения. Но впервые за долгое время в нём проснулось уважение. Горько усмехнувшись, Кашин отвернулся в сторону.       — Ошибку я совершил в тот момент, когда посмотрел в твои глаза на том пруду.       Данила сказал это тихо, совершенно не смотря в глаза. Он нехотя встал и сел рядом с лежащим Русланом, замолчав. В этот момент между ними что-то треснуло, но никто не понимал, что именно — лёд в их отношениях или надежда на нормальное общение. Тишину прервало журчание живота.       — Пошли я кофе сделаю, в холодильнике пицца была. А то не ел ничего, хоть пожрёшь нормально. Ванная если что прямо по коридору, а кухню по запаху найдёшь.       С этими словами он ушёл, оставляя Руслана одного с пожирающими его мыслями. Но думать он будет потом. Сейчас надо было прийти в себя и действительно подкрепиться, иначе шансы дожить до утра сводились к нулю.       Оказавшись в ванной, Руслан открыл кран и окатил лицо холодной водой, пытаясь отрезвить мысли. Он стоял, оперевшись руками о раковину, и смотрел на своё отражение: взъерошенные волосы, испуганный взгляд и, что самое пугающее — вздыбленная ширинка. Что сейчас вообще произошло? Никакого логического ответа в голову не приходило. Последний раз Кашин позволял себе такую слабость только на базе отдыха, после чего снова закрылся. Неужели и сейчас будет так же: откровенность, а потом — молчание и притворство, будто ничего не случилось?       С кухни доносились ароматы кофе. Руслан вытер лицо полотенцем, глубоко выдохнул и неторопливо пошел к барному стулу, чувствуя, как дрожат колени. Данила молча протянул ему кружку, и Руслан принял её.       — И что это сейчас было?       Спросил Руслан первым — любопытство взяло верх.       — Не задавай мне вопросы, ответы на которые я сам не знаю.       Данила не смотрел на него, а лишь беспомощно водил пальцем по краю своей кружки.       — Захотелось.       — Нет уж. Раз мы решили поговорить, давай разговаривать. Я хочу понимать, что за херню ты творишь в последнее время. Чего ты вообще добиваешься?       Руслан поставил кружку на стойку и повернулся к нему, пока внутри закипала нарастающая злость.       — Да чтобы ты во мне человека увидел наконец, а не просто конченого уёбка, который думает только о себе!       Данила повысил голос, не справляясь с эмоциями, и он с грохотом поставил кружку на стол.       Руслан вздрогнул, но не отвёл взгляда.       — Я тебя поздравляю, именно этого ты и добился. Своими действиями ты полностью отвернул меня от себя до такой степени, что я не то что видеть — я тебя слышать не хочу. Думаешь, что я твоя ручная собачка, которая может прибежать по первому свисту и так же пропасть в любой момент, когда я надоем? Нет, Кашин, это не так работает.       Данила смотрел на него не отрываясь, впитывая каждое слово. В его взгляде промелькнуло легкое удивление, словно услышанное стало для него открытием — будто он никогда не задумывался, как его поведение выглядит со стороны.       — Давай попробуем просто общаться, хотя бы без драк. Руслан… — он замолчал, подбирая слова. — Я знаю, что я не идеальный, что во мне много проблем. Но дай мне шанс. Обещаю, что больше пальцем тебя не трону, пока ты сам этого не захочешь. Я не хочу потерять тебя.       Руслан почувствовал, как сердце от чего-то сжалось. Он видел, как глаза Данилы едва не блестят от подступающих слёз, которые тот пытается спрятать, отвернувшись в сторону.       — Хорошо. Я дам тебе шанс при одном условии. Ты должен дать отбой своим ребятам по мне. Я не собираюсь быть цирковой обезьянкой для твоих псов. Иначе не обижайся — ёбла полетят у всех, в том числе и у тебя.       Данила медленно повернул голову. Руслан увидел в его взгляде надежду.       — Я принимаю твои условия. Но у меня будет вопрос.       Руслан напрягся, не зная, чего ожидать.       — Я видел фотографию, где ты обнимался с каким-то блондином на тусовке… Тот парень. Это кто?       У Руслана перехватило дыхание. Он не ожидал этого вопроса, вообще не думал, что эту фотографию кто-то увидит. Оказывается, Данила тоже копал под него. Он не хотел делиться деталями своей личной жизни — это было болезненным этапом. Но они договорились поговорить честно, если хотели наладить отношения.       — Мой бывший. Он был чудесным человеком. Но связался не с той компанией. Очень быстро подсел на психотропные вещества, пытался втянуть и меня. Один раз отец заметил беленький пакет у меня в комнате, грозился сдать меня в наркологию. После этого общение с ним прекратилось. Надеюсь, он смог выбраться из этого дерьма.       Данила слушал, не перебивая, а его лицо стало через чур серьёзным.       — Пиздец, Русь. Сейчас с этим проблем нет?       Тихо проговорил Данила.       — Ты за кого меня принимаешь?       — Понял, не дурак.       Данила кивнул и добавил после паузы:       — Я знаю, что ты писал Тёме. Пытался что-то выведать. Не стоило этого делать.       — Почему?       — Там долгая история. Он перевёлся к нам в прошлом году, и мы быстро нашли общий язык. На какой-то тусовке я выяснил, что он даже не против моей близкой компании. Так и начали встречаться. Об этом знала и знает только Лиза — она всегда относилась к моему выбору парней с пониманием. Но потом я сильно выпил и изменил ему с его лучшей подругой. Я не настолько мудак, на следующее утро написал ему об этом. Но было уже поздно. Он видел нас вместе. После этого он перевёлся в другое место — не смог учиться со мной в одном классе дальше.       Данила снова замолчал, делая глоток остывшего кофе.       — Я не хочу больше о прошлом.       — Ахуеть.       Только и смог выдать Руслан.       В голове не укладывалось: Данила, который никогда не проявлял слабости при Тушенцове, начал открываться с другой стороны — более искренней и домашней. Он осознал, что Кашин тоже мог быть уязвимым и умеющим чувствовать, что умел сопереживать, а не просто язвить и махать кулаками.       — Тёма был другой?       Негромко произнес Руслан, боясь, что в нем Даня просто увидел своего бывшего.       — Не понял.       Данила приподнял бровь.       — Ну, по характеру. Мы разные или нет?       — Я не хочу вас сравнивать, и не буду этого делать. Тема остался в прошлом, я же просил больше не поднимать эту тему.       Руслан понятливо кивнул.       — Ты очень смешной, когда думаешь. Брови так забавно сводишь.       Хихикнул Руслан и на его лице показалась легкая улыбка. Пора было уходить от назойливой темы, рушашец спокойствие.       — А ты красивый, когда такой спокойный.       Данила пытался говорить серьезно, но его выдавала такая же улыбка.       — Ладно, Кашин. Договорились, будем пробовать. Ты не оставляешь мне выбора.       — Даня.       Исправил его Кашин, но в его голосе слышалась просьба, — для него это было важно.       — Хорошо… Даня.       За долгое время Данила улыбнулся искренне и ярко, так, что его веснушки на лице засияли еще сильнее.       — А теперь, может, допьем кофе? Я еще обещал тебе пиццу.       Руслан усмехнулся и принял из его рук горячую тарелку. Их пальцы соприкоснулись и парень на секунду дольше задержался, смотря Даниле в глаза.       Они просто попробуют.