Огонь

      Новость о том, что Телемаху придётся покинуть Итаку на несколько недель, прогремела, казалось, эхом отскочил от стен, хотя сказаны эти слова были невероятно тихо. Телемах избегал смотрел на него, с удивительным упоением разглядывая пол.              Антиной пытался понять, что пошло не так. Что именно случилось такого, что Телемах вдруг захотел сбежать? А сбежать он непременно хотел, потому что иначе всего этого бы не происходило. Антиной не верил в эту отговорку о “дипломатической миссии”, потому что как-то раньше ведь обходились и без этого. Раньше как-то справлялись без того, чтобы отсылать Телемаха подальше.              Антиной обхватил его затылок, развернул голову к себе. Телемах под его рукой напряжённо замер, смотрел в глаза, ждал реакции, но, казалось, был готов то ли бежать, то ли защищаться.              — На сколько? — спросил Антиной.              Он, конечно, мог бы начать злиться, начать допрашивать о настоящих причинах, о том, кто будет с Телемахом в пути, мог бы попытаться заставить его передумать, отложить, найти любой другой выход из ситуации.              Телемах же, похоже, ожидал чего-то подобного, потому что теперь смотрел ошарашенно, резко втянул воздух. Снова замялся.              — Недели три. Может, немного больше.              Но точно не меньше. Он этого не произнёс ни слух, ни попытался дать понять это тоном, но всё же это читалось слишком явно. Он не планировал меньшее время путешествия, он даже не рассчитывал на это, не собирался торопиться, чтобы вернуться скорее.              Антиною казалось, что он где-то оступился, раз Телемах вдруг действительно захотел от него сбежать. Одно дело пустые угрозы, которые ничем не подкреплялись. Наоборот, он только каждый раз возвращался. Совсем другое — это.              Телемах хотел сбежать и пытался это сделать, потому что антиной недостаточно сильно привязал его к себе. Потому что в какой-то момент позволил думать, что это вообще возможно, что это может быть хорошим выходом, а не бредовой идеей, которую следовало отмести сразу же.              Пряди волос Телемаха прошли сквозь пальцы Антиноя. И тот внезапно резко сжал их. Телемах тут же зашипел от боли, его руки взметнулись, чтобы вцепиться в запястье Антиноя, чтобы попытаться ослабить хватку.              — Это не миссия, это побег, — ровным голосом заявил Антиной. Телемах тут же замер, перестал пытаться выбраться, глаза испуганно метнулись к его лицу. — Скажи вслух, от кого именно ты бежишь?              Ответа не последовало, только тяжёлая тишина. Потом Телемах резко отвёл взгляд, снова попытался ослабить хватку, как будто это могло помочь.              Антиной сжал его волосы сильнее.              — От меня? — уточнил он. — От меня, волчонок?              — Отпусти, — процедил сквозь зубы Телемах.              — Сначала ответь на вопрос, — настаивал Антиной.              На несколько мгновений оба так и замерли, смотря друг на друга, пытаясь понять, что упёртость рухнет раньше. Антиной мог сидеть вот так хоть до самого вечера. А Телемах… Телемах, кажется, был слишком горд и упрям, чтобы действительно признать, что он сбегал. В его глазах сверкала настороженность, а ещё какая-то болезненная решимость.              Антиной моментально ослабил хватку, его пальцы начали куда нежнее, бережнее поглаживать затылок Телемаха.              Нужно было немного времени, чтобы придумать, как действовать дальше.              Телемах под этим прикосновением замер, совершенно не успокоившись. Кажется, снова был готов либо бежать, либо драться. Наверняка искал подвох в происходящем.              Он, конечно, был, но озвучивать это было вовсе не обязательно.              — Волчонок, — нежно позвал его Антиной, — Почему ты этого так хочешь? Что случилось такого, что ты решил просто сбежать?              Телемах глубоко вдохнул, его глаза всё ещё смотрели с подозрением, всё ещё не верили, что всё может быть настолько просто.              — Это просто необходимость, — наконец сказал он.              Не стал уточнять: необходимость отправляться на подобные миссии или необходимость отдалиться.              А потом внезапно:              — Мы можем не ссориться хотя бы перед моим отплытием? Я не хочу, чтобы перед нашим расставанием мы разругались так, чтобы мне не хотелось возвращаться.              — Ты в любом случае захочешь вернуться, — протянул Антиной абсолютно уверенный в своей правоте.              Телемах нахмурился, посмотрел на него с откровенным скепсисом.              — Ты переоцениваешь себя очень и очень сильно.              — Возможно, ты просто недооцениваешь меня и силу моего очарования.              Телемах фыркнул, заметно расслабился, больше не был похож на каменную статую.              — Меня каменная стена больше очаровывает, чем ты, — сообщил он, улыбаясь.              — Но ты сейчас со мной.              — Это из жалости.              Что ж, это уже было неплохо. По крайней мере, Телемах почти забыл об этом неприятном инциденте, расслабился, был готов шутить. Но он всё ещё хотел сбежать, он не сомневался, не хмурился, не думал и не мучился. Он всё ещё действительно этого хотел.              Оказаться подальше от Антиноя. Чтобы что? Для чего именно? Что плохого было в том, чтобы оказаться во власти Антиноя? Телемах ведь сам его выбрал, сам всего этого хотел, а теперь внезапно бежал, будто его заставляли. Хотел освободиться.              И не было ни малейшего желания представлять о том, что случится, если Телемах во время своего побега придёт к своим каким-то абсолютно неверным выводам, если что-то придумает, что-то абсолютно неправильное.              Антиной обхватил его челюсть, запрокинул голову, заставляя встретиться взглядами, даже придвинулся ближе. Всё, лишь бы окружить Телемаха полностью, чтобы больше в его пространстве не осталось вообще ничего, только Антиной, который пытался вложить в его головы правильные мысли.              — Можешь уплывать, конечно. Я не собираюсь тебя удерживать, — вполне серьёзно сказал он. — Но у меня есть условие.              — Я слушаю, — ответил он, чуть помедлив.              Антиной, уже предугадывая реакцию, положил ему руку на талию, чтобы удержать, чтобы не дать отстраниться.              — Твой дом будет гореть, если ты не вернёшься моим, — сказано это было с обманчивой мягкостью.              Телемах вздрогнул от этих слов и действительно тут же попытался отодвинуться, но не смог. И тут же начал пытаться отпихнуть Антиноя от себя. Не вышло.              — Ты меня услышал?              — Ты с ума сошёл? — в ответ прошипел Телемах и резко дёрнул головой. Зубы тут же впились в пальцы Антиноя.              Тот зашипел, отдёрнул руку. И ударил Телемаха по лицу. Один точный удар, и Телемах оказался на полу. Тут же резко подскочил на ноги и отошёл от Антиноя на несколько шагов.              Как будто был смысл бегать. Как будто это могло помочь. Потому что Телемах вынужден будет согласиться в любом случае, если хочет сохранить свой дом в целости. Антиною хватит и такой мотивации оставаться рядом с ним. Причина не так уж важна, если Телемах всё равно будет рядом.              И всё равно со временем осознает, что всё это было лишь глупой попыткой отрицать очевидное: то, что им в любом случае суждено быть вместе. То, что место Телемаха рядом с ним, а не с кем-то ещё. И то, что от этой правды никак нельзя отвертеться.              — Твоё условие безумно, — прошипел Телемах, а потом с презрением добавил: — Как, видимо, и ты, раз говоришь нечто подобное.              — Я лишь предупреждаю, — заметил Антиной.              — А я ставлю перед фактом: твоё условие невыполнимо хотя бы потому, что между нами с этого момента всё кончено, — выплюнул Телемах.              И развернулся, чтобы пойти в сторону двери. Шаги его были быстрыми и порывистыми, но всё же недостаточно. Антиной не мог допустить того, чтобы тот так просто ушёл, чтобы всё закончилось в этот момент лишь потому, что Телемаху не пойми что взбрело в голову.              Потому что он внезапно решил, что его мнение имеет больше веса, чем мнение Антиноя. И пришло время напомнить ему, за чем всегда должно было оставаться последнее слово.              Два быстрых шага, Антиной схватил его за запястье, резко дёрнул на себя, оттаскивая от двери.              — Что ты творишь? — прошипел Телемах, принимаясь выкручиваться.              — Не даю тебе уйти, очевидно, — отозвался Антиной таким тоном, будто это объясняло всё.              Потому что Телемах не имел право уйти.              Как смешно, что он всё ещё воспринимал себя как кого-то отдельного от него. Как будто способен пойти куда-то, не взяв Антиноя вместе с собой. Как будто может принадлежать кому-то ещё. В какой момент он решил, что стал взрослым настолько, чтобы разрывать их? Антиной давно привык считать его своим. А своё не отпускают. Даже если оно сопротивляется.              — Боюсь, у тебя нет такого права.              Судя по телу Телемаха, которое била гневная дрожь, тот уже был на самой грани. Просто удвительно, как он ещё держался в рамках хоть сколько-нибудь полноценного разговора. Обычно огрызаться тот начинал гораздо раньше.              — Ты ошибаешься, — отозвался Антиной.              Телемах предпринял ещё одну попытку вырвать руку, так что пришлось сжать запястье ещё сильнее. И Телемах, наконец потеряв остатки терпения, замахнулся. И вторую руку тоже перехватили сразу же.              Он снова дёрнулся, пытаясь высвободиться. И даже попытался сделать подножку. Антиной принялся выкручивать запястья.              — Волчонок, не вынуждай меня, — вкрадчиво произнёс Антиной. — Я пытаюсь говорить спокойно. Пока что.              — А я не желаю с тобой говорить! — воскликнул Телемах.              Резко расслабился и, пользуясь секундным замешательством, тут же вырвал руку Замахнулся и успел ударить Антиноя. Слишком слабо, но всё же достаточно ощутимо для того. всё ещё сильно уязвляло гордость. И Телемах замер, будто не веря в то, что Антиной смог пропустить этот удар.              Этого вполне достаточно для того, чтобы Антиной протянул руку, чтобы обвил его шею. Пока ещё не слишком сильно, почти что ласково.              — Ты слишком горячишься, — мрачно сказал Антиной, чуть сильнее сжимая пальцы. — Подумай. Ты же умный мальчик. Не заставляй меня делать то, что потом придётся лечить.              Телемах думать явно не собирался, потому что он тут же вцепился в его запястье, пытаясь убрать его. Вцепился ногтями, принимаясь царапаться. Пришлось сильнее сжать горло, чтобы хоть как-то отрезвить его, показать, какой ерундой он пытался заниматься.              Грудь Телемаха судорожно вздымалась, он выгибался, цепляясь за руку Антиноя, но чем сильнее сопротивлялся, тем ближе оказывался к нему. Их лица оказались почти вплотную, дыхание смешалось. Антиной слышал каждый его всхлип, и от этого только крепче держал, чтобы тот больше не подумал сбегать. Чтобы знал, что именно Антиной контролировал каждый его вздох.              Телемах со всей силы пнул его по голени, и Антиной коротко выругался, но не отпустил. Напротив, он резко толкнул его к стене. Глухой стук. Телемах даже зажмурился от боли.              — Пни еще раз, — прошипел Антиной. — И я сломаю эту ногу. Будешь ползать передо мной на коленях.              Телемах, будто не воспринимая эти угрозы всерьёз, снова замахнулся, вот только теперь это было слишком вялым движением. Упорство всех этих попыток было невероятно утомительным              И Антиною пришлось перехватывать его руку. И на всякий случай схватил и вторую руку. Жаль, что для этого пришлось отпустить горло, давая Телемаху возможность наконец нормально продышаться. Не то, чтобы это его спасло, конечно.              Антиной одним быстрым, точным движением развернул его лицом к стене и прижал обе руки к холодному камню. Грудью навалился сверху, лишая даже мысли о том, чтобы двинуться. Телемах рванулся, но оказался почти беспомощным, лишь дернулся плечами, пытаясь уйти в сторону.              — Хотел уйти? — шёпотом спросил Антиной над самым его ухом. — Уходи. Давай. Покажи мне, как ты это сделаешь.              Телемах снова попытался дёрнуться, но Антиной резко ударил его ногой под коленом, услышал тихий болезненный стон. Нога подломилась, и Телемах едва удержался, чтобы не сползти вниз.              — На ногах держись, — рыкнул Антиной, усиливая давление. — Я не закончил.              Телемах, тяжело дыша, попытался было снова вырваться, но Антиной легко перехватил его оба запястья одной рукой, второй схватил за волосы, запрокидывая голову назад, заставляя выгнуться.              — Смотри на меня, — прошипел он. — И запоминай. Это то, что бывает, когда ты решил, что у тебя есть право уходить.              — Я перережу тебе горло, — пообещал Телемах.              — Хорошо, — усмехнулся Антиной, не поверив, не восприняв эту угрозу всерьёз.              Он отпустил руки лишь на миг. Телемах тут же попытался сбежать. Но Антиной схватил его раньше, развернул к себе и повалил на пол. Камень встретил спиной жёстко, воздух вылетел из лёгких. Телемах попытался отползти, но Антиной навалился сверху, зажимая его бёдрами, прижав локтем грудь к полу.              — Вот так, — выдохнул он, перехватывая обе руки и прижимая их над головой. — Успокоился?              Телемах, тяжело дыша, выгнулся, пытаясь сбросить его, но вышло только сильнее прижаться. Антиной ощутил едва уловимую дрожь под собой. Глаза Телемаха лихорадочно метались, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации.              — Посмотри на меня, — потребовал Антиной.              Телемах не шевельнулся.              Антиной замахнулся и ударил его по лицу. Старая ранка на губе Телемаха открылась вновь.              — Посмотри на меня, — процедил Антиной, уже приказывая.              И тогда Телемах всё же повернул к нему голову. Вот только смотрел всё также упрямо, решительно, явно не собираясь ни сдаваться, ни подчиняться. Для него это была лишь одна драка из многих, и нужно было это исправлять.              Нужно было показать Телемаху, что на этот раз всё куда серьёзнее.              Телемах снова попытался рвануться, и именно этого Антиной ждал.              новый удар пришёлся быстро и резко, не со всей силы, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Кулак влетел в ребра. Телемах захрипел, выгнувшись, и тут же получил второй снова по рёбрам, третий — в живот.              — Я предупреждал, — голос Антиноя был странно ровным. Почти спокойным. — Я сказал тебе думать. Но ты решил, что можешь бороться.              Телемах попытался ответить — то ли рыкнуть, то ли плюнуть в лицо. Но Антиной перехватил его подбородок, впечатал голову в пол и ударил снова. На этот раз открытой ладонью по лицу. Гулко. Резко. Ещё раз. И ещё.              — Хватит, — Телемах явно пытался процедить с озлобленностью, но получилось слишком жалобно.              — Нет, — прошипел Антиной. — Это прекратится, когда я решу, что ты понял.              Он поднялся лишь для того, чтобы схватить Телемаха и рывком развернуть лицом вниз. Коленом прижал его поясницу, наклоняясь сверху. Телемах извивался, пытаясь вывернуться, и Антиной снова ударил. Прямо по лопаткам. Потом ниже, по боку. Потом по бедру.              — Все твои попытки уйти — вот так, — за этими словами последовал удар, — выглядят, — а потом ещё один удар, — жалко.              Телемах уже не отвечал. Только дышал рвано, прерывисто, больше всхлипами.              Антиной схватил его за волосы и резко дёрнул, заставляя поднять голову.              — Скажи, — потребовал он. — Ты всё ещё собираешься уплыть от меня?              Молчание. Слишком долгое и красноречивое. Значит, Телемах до сих пор не понял.              Антиной опустил его голову снова. И ударил ещё. На этот раз в полную силу. Потому что иного выхода просто не было, потому что иначе Телемах попросту не понимал. Это была вынужденная мера.              Тот вскрикнул. Руки дрогнули. Тело обмякло, и он перестал пытаться вывернуться.              Только тогда Антиной остановился. Его рука вернулась на затылок Телемаха, но теперь касалась почти мягко.              Антиной медленно наклонился ниже, нависая над ним, опаляя его загривок своим дыханием. Запястья Телемаха всё ещё были крепко прижаты к полу. Он попытался было снова дёрнуться, но Антиной лишь сильнее сжал.              — Давай, — прошептал он мягко, почти ласково. — Покажи, что ещё можешь. Ударь. Укуси. Плюнь мне в лицо.              Телемах рванулся, но на этот раз жалко, бессильно, будто уже и сам не верил в то, что справится. Будто наконец понял.              — Вот именно, — тихо выдохнул Антиной. — Уже не можешь.              Он разжал одну руку — ровно на миг — и Телемах почти инстинктивно попробовал освободиться… но Антиной поймал его за горло, прижал к полу.       — Ты даже не понимаешь, насколько ты мой, — в голосе не было злости. Только спокойная уверенность. — Ты дышишь только потому, что я позволяю.              Телемах судорожно втянул воздух, но не вырывался. Пальцы осторожно коснулись запястья Антиноя, но больше не царапали, не пытались отнять руку, просто держали, как единственную опору.              — Вот так, — Антиной ощутил, как сопротивление сменяется дрожью. — Уже не дерёшься. Уже не убегаешь. Уже смотришь на меня так, как должен.              Телемах прикрыл глаза, будто факт того, что он перестал сопротивляться, что перестал смотреть с былым упрямством, можно было скрыть так просто. Антиной наклонился к самому уху:       — Скажи, — тихо потребовал он. — Что ты больше не уйдёшь.              Телемах молчал.              Антиной сильнее сжал его горло. Не до боли, не снова пытаясь задушить, но ровно настолько, чтобы припугнуть и вынудить дать ответ.              — Говори.              Телемах судорожно сглотнул.              — …не уйду, — хрипло выдохнул он.              Антиной замер.              А потом наклонился ещё ниже, оставил на затылке нежный поцелуй.              — Вот так, — едва слышно произнёс он. — Мой хороший волчонок.              Только теперь он ослабил хватку, но не ушёл с него. Он затаился сверху, тяжёлый, неумолимый. Не позволяя шевельнуться, не позволяя передумать. Только принялся ласково перебирать волосы Телемаха, успокаивая его.