Beautiful Things

Ночь. Тёплый свет твоего сердца.

Надеюсь, это наяву.

Как мотылёк, мне никуда не деться.

От твоего огня с ума схожу. Плыву.

По венам вместо крови нежность.

Особая тому причина.

Любовь к тебе, как безмятежность.

Не догорает пусть лучина.

Уют. Забота. Твои губы.

Но для того спускаюсь в тьму.

Пусть Бог услышит мои мольбы:

На век останусь я в твоём плену.

-- GrandDead.

             Ночь. Уэйд не может заснуть. Ему в целом редко когда это удаётся. {Морфей уже давно покинул тебя!} [А я говорил, что ему не понравится подношение. Мёртвый не равно усыплённый.] {Тогда почему нашему шрамолицему нужно сдохнуть, чтоб отрубиться?}       Жёлтый с Белым непрерывно ведут свои дискуссии, а в голове мелькают завсегдашние тревоги. Духота комнаты давит, тёмный потолок перед глазами капает прямо на мозги. И Уилсон не выдерживает. [Ты куда это?] - Прогуляемся. - отвечает наёмник вслух, одеваясь. Не церемонится и вылезает наружу прямо через окно.       Днём Уэйду чаще всего приходится быть в гражданском: синие джинсы, толстовка с капюшоном, натянутым до предела. Ему не нравится быть без маски у всех на виду. В жилах бурлит ненависть к себе и окружающим, когда замечаешь взгляды, полные не только ужаса, но и жалости. Непрошенной и мерзкой. {Худшее чувство на свете...}       Ночь же - самое подходящее время для Дэдпула. Подходит, чтобы вернуть себе содранную ранее кожу и почувствовать себя немного свободнее. {Особенно когда стоишь на высоте, а ветер развивает твои кучерявые рыжие волосы.} [Уэйд же лысый, придурок. Что ты вообще несёшь.]       С крыши десятиэтажки Квинс, как на ладони. Аккуратные невысокие домики, будто в строю. Как ни странно, ветер остужает лицо. И не приходится закатывать маску, чтоб нормально вдохнуть, как это бывает летом. Наёмник без неё - крокодил, которого ободрали для новой сумочки. Но в жару маска так бесит...       Уэйд решает спуститься и пройтись по улицам. Он давно не бывал в этом районе, потому и пришёл вчера в ту явочную квартиру. Для разнообразия. На главных дорогах светло, хоть на часах почти 3 часа утра. Нью-Йорк - город, который бодрствует в любое время суток, фонари всегда включены. Но всё же между домами темнота. То-ли от нежелания ломать себе ноги, то-ли от того, что пожарные лестницы всегда ведут в подобные места, мужчина спускается в тень. И волшебным образом... Ничего не видно. Даже собственных рук. - Что за... - Проскальзывют слова удивления.       Уэйд теряется в пространстве. Такого с ним не случалось и после ангельской посыпки, но сейчас... Вдруг - свет, словно спичку зажгли. И исходит он от парня напротив. Все так непонятно, но...мирно. Человек-паук перед ним, от его тела вверх поднимаются жёлто-оранджевые волоски пламени, такого красивого. Живого. Дэдпул не узнаёт его. Однако наёмника охватывает зудящее в затылке чувство: юноша кажется знакомым. И почему-то родным. Впервые за всю свою жизнь он испытывает подобное. Огонёк добрый. Через маску не видно, но наверное, он улыбается. Человек-паук оказывается очень милым в общении. Хотя ни один из них не проронил ни слова. Уилсон не понимает почему. Почему вообще всё это происходит?       Уэйд всю ночь любовался тёплым светом. Так можно было бы провести вечность, которую даровал ему регенерирующий фактор. Но пора возвращаться.       Перед тем, как Дэдпул уходит, парень очень нежно и с искренней... любовью?.. целует его в щёку на прощание, не снимая масок. А Уэйд будто и не удивлён, кажется, словно так и должно быть. От всех чувств, что проявил к нему юноша, и что нахлынули на самого Уилсона, по телу невольно разлилась теплота, на душе стало спокойно.