Takane no hana

К великому сожалению Джисона на этой неделе на его долю выпали самые скучные пары. Ходить на них не было никакого желания, однако посещаемость все также маячила красным флажком в голове. Профессор монотонно читал лекцию по философии, заставляя всех присутствующих в аудитории зевать. Джисон в пол уха слушал про основы метафизики, задумчиво всматриваясь в окно. На самом деле он не пытался быть загадочным, просто листание смешных видео ему порядком надоело за три пары. А Сынмин, ещё после второй нагло свалил домой, оставляя Хана одного. Дождь постукивал по окну, оставляя за собой мокрые следы красивых капель. В какой-то момент профессор замолчал и Джисон лениво перевел взгляд на него. Какие-то студенты все же слушали, но также не поняли причину остановки. За высокими окнами виднелось серое небо, в помещение проникал приглушённый влажный свет, расползаясь по всюду: по парте Джисона, по ручкам, тетрадям и лицам. — Дождливая выдалась осень, не правда ли? — спокойно спросил он у аудитории, как будто отмечал очевидное. Кто-то кивнул, кто-то машинально поддакнул, рассчитывая на плюсик к зачёту. Шуршание страниц притихло. Несколько телефонов легли экраном вниз. Профессор мягко улыбнулся, опираясь на кафедру, и, чуть наклонившись, продолжил тем же ровным голосом: — Я вижу, что вы порядком устали от метафизики. Давайте отвлечёмся на пару минут. Джисон поднял взгляд. Всё-таки какое-никакое развлечение. — Как вы думаете, дождь может быть как-то связан с философией? Аудитория ожила не сразу. Кто-то перестал постукивать ногой по полу. На третьем ряду девушка с косой, кажется с английской филологии, начала рассуждать вслух: — Ну… дождь очищает. Типа, смывает грязь. Может, очищает сознание? — Обновление, — сказал с задней парты высокий парень, который обычно приходил на пары в мокрой куртке и никогда её не снимал. — После дождя воздух другой, легче дышится. — Переход, — вставила тихо отличница у окна. — Между одним состоянием и другим, например смены сезонов года. — А может, это просто погода, — хмыкнул кто-то рядом с Джисоном. — Философия всегда ищет смыслы там, где их нет. Дождь — это дождь, обычный выпад осадков. — Повод для грусти, — добавил паренёк с двусмысленной улыбкой. — Ну, типа, меланхолия, дождливые песни, всё такое. — В мифах он часто как знак, — неуверенно сказала другая девушка. — То добрый, то злой. В зависимости от контекста. Бог дождя, бла-бла. Профессор слушал, не перебивая. Он слегка наклонил голову, будто старался вникнуть в мысли каждого сидящего здесь студента. — Всё это неплохо, — сказал он наконец, без похвалы, скорее просто признавая сказанное. — Но философия пытается понять, как мир разговаривает с нами. Дождь — это не просто вода, падающая сверху. Это как грань между небом и землей, между словом и молчанием. Он приходит, чтобы что-то изменить, и уходит, будто ничего не было. И вот тут — самое интересное. Он посмотрел на доску, где ещё оставались нестертые слова «онтология» и «сущность», будто они теперь стояли рядом с самыми простыми вещами — каплями на стекле. — Есть старая легенда, — сказал он, как бы невзначай, словно это всплыло само по себе в памяти. — Моя бабушка японка, она любила рассказывать мне её. Всё, что сказано под дождём, смывается вместе с каплями. Обещания, признания, клятвы — они исчезают, как будто никогда не были произнесены. Дождь аннулирует слова. В аудитории послышался короткий смешок и чей-то шепот: «удобная легенда». Но он затих сам собой. — То есть, если пообещал под дождём это не считается? — спросил парень с задней парты, уже улыбающийся. — Типа, природа рулит миром? — Если так, — осторожно вмешалась отличница у окна, — тогда слово зависит от погоды. От обстоятельства. Это… подрывает идею слова как носителя истины. — Или защищает, — сказал кто-то слева. — От поспешных высказываний. Дождь фильтрует база… — он запнулся и подумав секунду, добавил. — Разговор. Дождь фильтрует разговор. — Меня смущает, — добавила девушка с косой, — Что тогда получается, что мы ищем оправдание в том, что «это было под дождём», и значит, «это было не по-настоящему». Это же удобная позиция. Профессор кивнул, не спеша отвечать. Он сделал шаг в сторону, опустил взгляд на свои ладони, положенные на край кафедры, и позволил тишине снова чуть разрастись. — Легенда не про удобную позицию, — сказал он. — Она про испытание слова. Если слово размокает и расползается, когда на него падают капли, значит, это было не слово, а эмоция. Дождь проверяет точно ли вы уверенны в нем, или все же стоило подумать ещё раз? — А признания? — спросила тихая девочка с первого ряда, у которой всегда дрожали пальцы, когда она говорила. — Они же часто под дождём. Ну… как в кино. — Потому что дождь красив, — отозвался парень из дальнего угла. — Романтичный фон, мокрые волосы, зонтик где они стоят очень близко. Профессор слегка приподнял брови. — В легенде речь не о красоте, — сказал он. — А о том, что мир имеет право на свои условия. Есть слова, которые зависят от сцены и декораций. При определенном моменте кажутся вам наилучшими, но как только ливень пройдет вы не сможете также четко произнести их. Ведь теперь никакой шум их не заглушает. Он почему-то перевел взгляд на Джисона, сидящего не так уж близко, чтобы это было совпадением. Хан втянул носом воздух, не прерывая зрительный контакт. — Поэтому, — продолжил он, — Если мы говорим о связи дождя с философией, то она в том, что истина не удерживается внешними условиями. Если слово живёт только под шум капель, оно не слово. А просто пустой звук. — Звучит как пафосное предупреждение, — сказал парень с последней парты, — Не доверяй словам в бурю. — Или как способ проверить себя, — мягко возразила девушка с косой. — Скажи это ещё раз, но когда лужи высохнут. — Или не говори, — хмыкнул тот же парень. — Сэкономишь нервы. По аудитории прошелся смешок. Профессор чуть переменил позу, отстранился от кафедры на полшага, и голос его стал ещё спокойнее: — Так что, если слово не выдержало намокания оно было мгновением, — сказал он. — И это тоже вечная часть нас. Но философия пытается отличить мгновение от основания. Дождь, как ни странно, помогает. Он смывает всё лишнее. Профессор перевёл взгляд на доску, где чёрным мелом была написана «метафизика», и коротко усмехнулся. — А теперь, — с той же мягкой улыбкой, с которой начал, — Вернёмся к метафизике. На пару секунд аудитория ещё держала паузу. Потом зашуршали тетради, кто-то чихнул, кто-то громко перелистнул конспект. Джисон опустил глаза, но не сразу, будто хотел запомнить выражение лица профессора. Что-то в этой легенде его до чертиков задело, но он пока не понимал что. После пары долго не задерживаясь он быстро закинул свои вещи в рюкзак и поспешил к выходу. Почему-то после таких философских высказываний профессора ему захотелось ещё раз посетить библиотеку. Вдруг сегодня там что-то годное будет.

***

За столами сидело всего пару человек, так что найти место не оказалось проблемой. Быстро пробежав глазами по полкам, наполненными различными учебниками, он выбрал себе парочку и уселся на стул. Поток мимолетного вдохновения исчезал с каждой пролистанной страницей. То ли настрой был не тот, то ли книги совсем не те. А может быть была проблема в пустом желудке, который то и дело напоминал о себе урчанием. Джисон тяжело вздохнул и захлопнул ещё одну книгу, в этот раз по японской поэзии. Он вяло записал себе в блокнот о лексических лакунах, или проще, о непереводимых словах, и решил что подумает об этом как нибудь позже. Открывая следящую книгу, он сам удивился. Пособие по ботанике. Ненароком она напомнила ему о его подруге, с которой они все никак не могли пересечься, в связи с её занятостью. Рассматривая введение как фотографии своей потерянной сестры, он уловил взглядом человека, который присел с ним рядом. История повторяется. — Все дороги ведут к Хан Джисону или ты специально? — пробурчал он с издевкой своему «недругу», не поднимая головы. Осадок после последний встречи все ещё неприятно напоминал о себе. Минхо игриво улыбнулся и положил свою мятную толстую папку рядом на стол. Сегодня он выглядел немного иначе, чем в их последнюю встречу. В глазах не было прежней отстраненности или раздражения. — Ты думаешь ботаника поможет тебе написать сценарий? — не ответив на колкость спросил он. — Мало ли я путь развития стебля хочу описать? — Хан закатил глаза. Лино ухмыльнулся и замолчал. Он открыл свою папку и достал кучу бумаг обернутых в файлы. Джисон уже подумал, что на этом их разговор будет закончен, однако спустя некоторое время тот все же заговорил. — Путь развития стебля возможно и интересный выбор, но для статьи, — он внимательно посмотрел Джисону прямо в глаза. — Первое место тебе это занять не поможет. Джисон уперто уставился в текст, демонстративно бегая глазами по строчкам. На самом деле информация совсем не усваивалась и делал он это исключительно ради своего эго. Не ему решать, что он будет читать. Минхо чуть приподнялся и плавно наклонился к нему. Пальцами слегка задевая его руку, он мягко закрыл книжку. От прикосновения по спине Джисона пробежал холодок, от чего он вздрогнул. Неожиданное вторжение в его личное пространство ощутилось странно, но почему-то совсем не противно. Когда Лино усаживался обратно Джисон носом успел уловить аромат его духов. Слишком мимолетное дуновение, чтобы распознать вкус, но пахло довольно приятно. — Я хочу предложить тебе кое-что другое, — прервал неловкую паузу Минхо, улыбаясь. — Мой близкий друг сейчас проводит выставку в арт галерее, он очень талантливый. — О, — Джисон выдохнул носом воздух, пытаясь прийти в себя. Предложение его удивило не меньше. — И.чем мне это поможет? — Искусство многих вдохновляет, — ответил он легко, облокачиваясь на спинку стула. Хан попытался считать реакцию, надеясь увидеть ответ почему же произошла такая резкая перемена. Но Минхо выглядел так, словно его совсем это не волновало, словно он сейчас не пригласил его на выставку, а предложил прочитать книжку. — Почему тебя так волнует мое вдохновление? — Джисон нахмурился, медленно постукивая пальцем по обложке книги. Кажется, на секунду, на лице Минхо что-то изменилось, какая-то микро трещина его отрепетированного вида. Но также быстро как он дал слабину, так же и собрался обратно, натягивая свою формальную улыбку. — Меня это волнует, так как я твой куратор, — он вернулся к своим листам, разложеным на столе, просматривая их глазами он спокойно продолжал беседу. — Вот, посмотри. Минхо протянул ему один, Джисон непонимающе взял и покрутил его в руках. Сверху бумаги крупным шрифтом вырисовывалось слово: «Анкета». Его взгляд задержался на мелком тексте снизу, однако это ни сколько не прояснило ситуацию. — И что это? — Хан вернул лист куратору. Ну, подумаешь чья-то анкета. — Это анкеты, которые вы мне сдавали, — ответил Минхо с умным видом. — По половине из них уже на этом этапе можно сказать, что конкурс они не выиграют. — Это ещё почему? — Джисон удивленно поднял брови. — Как куратор конкурса и председатель студсовета я не могу распространять такую информацию, так как она портит репутацию университета, — сказал он как будто по скрипту, даже не глядя на Хана. Джисон закатил глаза и пробормотал что-то невнятное. Душнить было необязательно. — Но как Лино, — продолжил он и его губы растянулись в хитрую улыбку. — Вполне могу сказать, что половина из них тупоголовые бараны, которые пришли лишь за рейтингом и не относятся к этому серьезно. Вторая половина пришла, чтобы поглазеть на меня. — О, мистер скромность, и к какой же половине вы относите меня? Минхо с прищуром посмотрел на него и сладко улыбнувшись ответил: — К филологам. — О да, как же не банально, если я учусь на филфаке значит и писать сценарии для меня не проблема? — Джисон ненавидел ярлыки и предвзятое отношение. Возможно, Минхо имел ввиду не это, но резко вспыхнувшая агрессия все же вырвалась наружу. — Даже не зная где ты учишься я уже сделал на тебя ставку, — Лино произнес это настолько искренне, что Джисон не позволил себе засомневаться в его ответе. Эмоции при присутствии Минхо менялись у него необъяснимо быстро. После обработки слов агрессия отступила, уступая место заинтересованности. Видимо куратор не считал его внутренних изменений, так что не дав ответить ему продолжил: — Ну и плюс, если кто-то из вас все-таки пройдет по конкурсу и выйдет на республику мне выпишут хорошую премию. Он уже упомянул, что эмоции меняются стремительно? А, ну да. Вот оно что. Конечно, вся эта помощь не могла идти из чистых побуждений, как уже мог подумать Джисон. Хотя на долю секунды ему даже показалось, что это могло бы стать правдой. Он взъерошил волосы на голове и устало перевел взгляд на учебник. Выгравированное золотым цветом скучное название «ботаника» больше не казалось таким интересным. В целом, даже если эта выставка его друга и будет не совсем полезной, хотя бы для разнообразия надо попробовать. Какая разница, какую выгоду себе ищет Минхо. Какая никакая компания. — Ладно, идёт, — наконец произнес Джисон — Я схожу с тобой на выставку. — Правильный выбор, Хан Джисон, — Минхо довольно улыбнулся, удовлетворенно махая головой. И также как появился, Минхо поднялся со своего стула и, собрав свои листы обратно в папку, удалился в сторону выхода, кинув короткое напоследок: — До встречи. Джисон только успел подумать, что он не сообщил ему ни адреса ни времени, но спохватился слишком поздно. — Ну, до встречи, — проговорил он себе под нос, наблюдая как его куратор уже скрывается за тяжелыми деревянными дверьми.

***

По дороге к дому Джисон часто вспоминал сегодняшнюю лекцию по философии, но не потому что она сейчас его очень впечатляла, а потому что этот моросящий дождь его ужасно раздражал. С каждой секундой он усиливался, переходя почти в ливень. Капли попадали на все: на его чисто помытые волосы, на тканевое пальто, на светлые джинсы. Ко всему прочему он пару раз наступил в совсем не маленькую лужу, что окончательно испортило ему настроение. Хлюпая насквозь промокшими кроссовками он поднялся к себе в квартиру и недовольно закрыл дверь. Феликс, проходивший в этот момент видимо на кухню удивленно глянул на него. — Ты сука на мокрую крысу похож, — вырвалось у него со смешком. — Иди нахуй, Фел, — буркнул Джисон, пытаясь развязать влажные шнурки. Сделать это было непросто, так мокрая ткань имела свойство никуда не двигаться, а тот факт, что Джисон любил завязать шнурки достаточно плотно ни капли не помогал. Сдаваясь, он просто силой вытащил свои ноги из обуви и стянул с себя верхнюю одежду. — Воу, воу полегче, — Феликс отобрал у него промокшее пальто, которое тот пытался повесить на вешалку к остальным. — Потопы в коридоре нам не нужны. Он быстро удалился на балкон, оставляя вещь сохнуть там и также потребовал сделать со всем остальным. Джисон, с тяжелым вздохом мученика послушался. После продленных обязанностей он плюхнулся на диван в гостиной, подзывая к себе Пай, сидевшую неподалеку. Котёнок радостно мяукнула и запрыгнула к хозяину на колени. Хан искренне считал, что поглаживание шерстки котов может излечить любой плохой день. В целом, доля правды в этом была. — Где был? — Феликс присоединился к нему, вручая чашку с только заваренным чаем. — В универе, — Джисон благодарно принял напиток, останавливая кототерапию. — Но потом зашёл в библиотеку. — Нашел что-то интересное? — спросил Ликс. — Нет, но интересное нашло меня само, — он сделал большой глоток, о чем сразу пожалел. Феликс всегда забывал разбавить его чай холодной водой, так что кипяток ошпарил его язык. Здорово. Ёнбок вопросительно посмотрел на друга, желая услышать продолжение. — Минхо подсел ко мне там, — наконец произнес Джисон. — Опять он? Может он на тебя трекер отслеживающий поставил? — Феликс усмехнулся. — Я уже начинаю думать также, он меня достал, — отчаянно выдохнул Джисон. — Постоянно со своими нравоучениями, так ещё и позвал на выставку с ним сходить. После произнесенной фразы Феликс замер и его губы подозрительно стали растягиваться в азартную улыбку. Хан заблаговременно закатил глаза, пророча продолжение. — На выставку говоришь? — сладко протянул он. — У кого-то будет свиданка! — Феликс игриво подпрыгнул, пружиня на подушке дивана. Джисону оставалось лишь привычно пихнуть друга в бок и пробормотать оправдания смешанные с оскорблениями. А затем он продолжил с осторожностью хлебать чай. Тем же вечером, когда он уже лежал в кровати готовый ко сну, его телефон завибрировал оповещая о новом уведомлении. Неизвестный номер. Джисон настороженно открыл сообщение. «Самчон-дон, 19:00, вокресенье» Это все, что было там сказано. Джисон, уже сонный, не мог соединить все мысли и воспоминания в голове, чтобы понять кто это. Следом пришло короткое: «Это Минхо» Хан аж приподнялся на локтях, когда до него наконец дошло. И откуда он взял его номер? Над ответом он долго не задумывался, лишь поставил реакцию пальца вверх и нажал отправить. Веки уже слипались, так что Джисон принял героическое решение оставить всё мысли на завтра и, отложив телефон, закрыл глаза.

***

В воскресенье вся тревожность его настигала одним махом, поэтому начинал собираться Джисон заранее, за три часа до выхода. Выставка это все-таки не простая прогулка и по мнению парня предполагала тематический прикид. Что-то не слишком повседневное и не вычурное. Он долго пялил на шкаф, в котором среди свитеров и толстовок смог выцепить взглядом оверсайз рубашку в клетку, про которую успел забыть. Настал ее час, а образ нерда нарисовался сам собой, поэтому он подготовил очки без диоптрий и потертые синие джинсы. Лежа на кровати, вещи бесспорно хорошо гармонировали друг с другом и он с удовлетворением выдохнул. Выбрав одежду, он отложил ее повыше от эпицентра КОТастроф и их шерсти и пошел готовить есть. Пока он смотрел на медленно закипающую воду, размышлял, пойдут ли они куда-то после? Насколько неловкая будет такая совместная вылазка. Это существенно отличалось от их простых встреч в стенах университета и это волновало Джисона. Уточнять у Минхо пойдут ли они есть он точно не собирался. Легче было набить живот заранее и не переживать о том, что голод повлияет на его состояние. На готовку простого блюда из лапши, мяса и соуса ушел еще час. Он успел даже немного утомиться, а после еды чувство сонливости настигло его вдвойне. Ничего лучше, чем просто прилечь подремать полчаса он не придумал. Перед этим насыпал корма котам, по-отцовски дав наказ не проказничать пока он спит. Предусмотрительно поставил несколько будильников и, почувствовав тепло двух маленьких тел, что уместились за его спиной, уснул. Проснулся от надоедливого тормошения и низкого голоса, доносившегося сквозь толщу сна. Такой мог принадлежать только одному человеку, что только подтвердилось, когда он открыл глаза и увидел веснушчатое лицо своего соседа. Сквозь поволоку сна он с трудом понимал, что тот от него хочет. С мычанием Джисон повернулся на другой бок, где лежал телефон. Он чисто механически коснулся экрана, отчего тот включился, ослепляя высокой яркостью в темной комнате. Кстати почему так темно? Джисон все же полностью раскрывает веки и приподнимается на одному боку. Сон как рукой сняло, когда опустив взгляд он увидел 18:23. Будильник прозвенел десять раз с тех пор, как на часах стукнуло 17:45. Выходить надо было через пятнадцать минут. — Я говорю у тебя дибильники эти уже час звонят, — наконец он смог различить, что до него пытался донести Ли. — Плохо дело, — все, на что хватило сил. Во рту за пару часов сна всё пересохло и нужно было явно почистить зубы перед выходом. — На свиданку же опаздываешь, пиздуй одеваться, — проговорил Феликс, но он его максимально проигнорировал и унесся в ванную, чтобы умыть слегка отекшее лицо и, наспех выдавив зубную пасту, пройтись щеткой по зубам. Там Джисон посмотрел в зеркало и, подавшись вперед начал рассматривать лицо вблизи — легкие шелушения, маленькое восполнение у подбородка и синячки под глазами. Перед глазами пронеслась идеальная фарфоровая кожа Минхо, и он отошел от зеркала подальше. Хан пытался не думать о глупостях, но увлажняющий крем с тоником все же наскоро нанес. Когда он вернулся в комнату после всех процедур, то Феликса там уже не было. Тот пошел к себе, чтобы лишний раз не попасть под горячую руку. Хан, когда куда-то опаздывал, мог и грубо послать. Теперь в тишине комнаты слышались только мрачные ругательства Джисона, который искал чистые носки в кровати. Черт бы его побрал, когда днем он решил их туда положить и благополучно забыть. Затем Чоко и Пай, лениво развалившиеся на разных концах стола, наблюдали как их хозяин скакал одной ноге натягивая джинсы на бедра и легкую рубашку на узкие плечи. Он случайно бросил взгляд на зеркало и в отражении заметил, насколько та была мятой. Хотелось истерически взвыть от безысходности. Ему уже по-хорошему стоять в коридоре и обуваться, но нервных клеток хватило лишь на то, чтобы взять телефон в руки и открыть диалог с Минхо. Может ну его? Ли бы в любом случае пошел на выставку своего друга и присутствие там Хана было необязательным. Какой-то неведомый голос велел ему придумать отмазку и написать, что он не придет. И вот когда он почти сдался под натисками разума, Феликс вовремя подоспел. Он застал Хана с лицом полным сомнений и метаний в застывшем положении с телефоном в руках, что говорило о многом. — Если ты сейчас же не выйдешь я тебя лично и с позором туда притащу, — он стоял в проходе, руки были сложены у груди, а ранее мягкий взгляд строго смотрел на Джисона. — Рубашка мятая, — Хан назвал одну из десятка причин, не отводя взгляда от строки ввода в чате. — А кому не похуй. Резонно. Прям вот не докапаться. Однако вопрос все еще был не решен, время шло, а Феликс перед ним прожигал взглядом. С одной стороны давать заднюю было уже поздно. С другой, визуализировать свое позорное опоздание было не очень приятно. Первая подобная встреча и он настолько безответственно к ней подошел. — Так и будешь стоять? — друг не оставлял попыток образумить соседа. И это кажется сработало. Джисон, выключив телефон, положил его в задний карман и прошел мимо Ли, что отошел к стене, чтобы не преграждать путь к прихожей. — Ладно, ну опоздаю и опоздаю, с кем не бывает, да? — спрашивал больше у себя, но друг не оставил его без ответа. — Если ты поторопишься, то опоздаешь всего на минут десять. Не состарится твой Минхо, если подождет немного. — Он не мой, — Джисону такие высказывания друга казались неуместными. Он быстро просунул ноги в ботинки, набросил пальто и привычный шарф. — Ну-ну. Вали давай, — Ли буквально выпихнул парня, захлопнув дверь перед его носом, и провернул ключ. Легкая пробежка Джисону сейчас не повредит.

***

Уже через долгих двадцать минут Хан стоял по адресу у предполагаемого входа на выставку. Щеки пылали от кусачего ветра и быстрого шага. Челка почему-то лежала на одном боку, а дыхание только сейчас приходило в норму. Хан сверялся с фото на картах, потом снова вглядывался в фасад здания. Все верно, но Минхо нигде не было видно. Точно, прошло уже тринадцать минут, Ли ничего не написал, а значит ждал внутри. Ну конечно. Он наверняка давно зашел и болтает со своим другом. Долго не колеблясь у входа, он все же неуверенно толкнул тяжелую дверь и шагнул в теплое помещение. Стекла очков мгновенно запотели, в моменте он пожалел, что надел их. Вдохнув свежий воздух, Джисон с досадой устроил их на голову, снимая с переносицы, тем самым приминая непослушную челку. Он заметил свое отражение на прозрачном окошке дверей перед собой и начал проверять насколько сносно выглядел после улицы: щеки румяные, пару темных прядей спадали на лоб, рубашка небрежно выглядывала из-под низа куртки. Его остановка у входа привлекла внимание человека, стоящего неподалеку. Парень в черном бархатном берете и свободном лонгсливе наблюдал за новым посетителем из глубины холла и ждал, когда тот пройдет вглубь. И так как Джисон не думал двигаться дальше, он мягкой поступью направился к нему. Джисон уже поправлял одежду под растеггнутой курткой, рассматривая себя, когда рядом раздался мелодичный голос. — Если вы на выставку, то она проходит с этой стороны двери, — с улыбкой произнес подошедший незнакомый парень, что так незаметно появился рядом. — Вы пришли один? Джисон резко повернулся. Перед ним стоял молодой человек модельной внешности с пухлыми губами, вытянутыми насмешливыми темными глазами, точеным подбородком и угловатыми чертами. Серьги в проколотых ушах отражали свет, а волосы, что были почти до плеч, были наполовину собраны сзади. У лица на высокий лоб спадала рваная темная челка. Он внимательно смотрел на растерянного Джисона и ждал его любой реакции. Ситуация забавная до тех пор, пока ты в ней не главный герой. Хан не знал, как теперь отвязаться от диалога и пройти внутрь к Ли. Оставалось только дать короткий ответ и ретироваться: — Вы всех посетителей встречаете каверзными вопросами? — насторожился он, так как не мог полностью понять интонацию этого парня. — Нет, вы такой первый, — он по-доброму улыбнулся. Хан не чувствовал от него чего то негативного, поэтому спрятав шипы, ответил. — Тогда мне льстит такое внимание к своей персоне, — кажется они были одного возраста и позволить себе немного поерничать не казалось чем-то странным. — Проходите в зал. Надеюсь выставка моих работ оставит у вас незабываемое впечатление, — брюнет прошел вперед, махнул головой, зазывая следовать за ним. — Я проведу. Когда Хан направился за этим человеком, то заметил, что пучок его волос был собран с помощью простого карандаша. Художник как никак. Это вызвало улыбку, отчего до Хана запоздало дошло то, что ему только что сказалали. — Подождите. Это ваша выставка? — Моя, — с ухмылкой сказал он, расправляв плечи. В этом одном слове звучало легкое бахвальство. — И можно и на «ты». — отмахнулся он, и в его глазах мелькнула искорка игривости. — То есть вы…ты, не знаешь где Ли Минхо? Хёнджин на это поднял бровь, делая преувеличенно непонимающее лицо: — А должен? Между ними повисло молчание. Они прошли в большой светлый зал с работами и множеством людей. Пахло чем-то древесным, маслом и лаком. Хан не смотрел вокруг, так как полностью был погружен в диалог. — Вы разве не друзья? — Хан чувствовал себя идиотом, когда задавал этот вопрос, но что-то не сходилось. — Мы считай лучшие друзья. — Тогда почему он не с тобой? Хёнджин наклонил голову, притворно-задумчиво почесал подбородок, а затем резко вытянул руку и указал пальцем прямо в грудь Хана. — Наверное, потому что должен быть с тобой? От неожиданного жеста Хан чуть отшатнулся. — Кажется он опаздывает, — немного растерянно пробормотал Хан. Ему хотелось смеяться с абсурдности. То есть он тут корил себя за задержку, продумывал десятки реакций Ли на его опоздание, между прочим вообще чуть не отказался. А его куратор сам опаздывал уже на… Его глаза нашли на ближайшей стене зала циферблат винтажных часов… двадцать минут. — Вот знаешь ни капли не удивлен, — художник закатил глаза, на что Хан поджал губы, не найдя слов, чтобы ответить. В момент заминки за Джисоном раздался звук открывающейся тяжелой двери, а по спине прошелся поток сквозняка с улицы. Глухой стук ботинок по плитке и над ухом послышался знакомый звонкий тембр: — Вы уже смотрю и без меня познакомились, — вместе с этим человеком до носа дошел легкий шлейф сандала, сладкого ириса и немного…табака? Интересный выбор аромата. Минхо появился рядом с Ханом неожиданно, он улыбался им двоим без капли вины в глазах. Кажется до этого парень уже успел снять свой бомбер и небрежно оставил висеть на сгибе локтя. Под ним был свитер цвета мокрого асфальта, на низу идеально сидящие черные брюки и коричневый ремень. Такие базовые вещи смотрелись на нем выигрышно и он явно знал об этом. — Ты опоздал, — Джисон констатировал всем очевидный факт и прищурил глаза, выражая презрение. — Извини, — парировал Минхо со слащавой улыбкой, на которую Хану было нечего ответить. Вот и что он предъявит? Сам пять минут назад пришел, но все же момент был спорный. Над ним он подумает на досуге, но а пока выстроенный Минхо образ дал трещину и постепенно ломался, приобретая новые детали, требующие анализа. — Это Джисон, — уже обратился он к Хвану, — Тот самый подопечный, которому твои картины в теории должны принести гору вдозновения, — эта ухмылка не сходила с его губ. — Не Хан случайно? — Случайно Хан, — подхватил Джисон, отвечая ему в тон. — О, не думал, что так встретимся. Мне Феликс о тебе многое рассказывал. — Погоди, откуда ты знаешь Феликса? — нахмурившись спросил он, но через мгновенье его и без того круглые глаза еще больше расширились в удивлении. — Так ты тот самый горячий художник с клуба?! — Можно и просто Хенджин, — очередная улыбка, но с новым оттенком. Что-то похожее на скромность. «У Феликса однозначно есть вкус» — пронеслось в мыслях парня. — Знаешь, я примерно так тебя и представлял. — Мне это засчитывать за комплимент или… — Просто констатация факта. Но знай, что если ты обидишь Феликса, то я… — он поднял кулак, однако выражение лица вообще не походило на угрожающее. — И где ты только такую грозную мелочь откопал? — посмотрел на Минхо Хенджин. Тот отзеркалил его улыбку и многозначительно промолчал. — Не переживай, у меня с твоим соседом всё серьезно. То, что сказал Хван мгновенно отозвалось в груди Хана уколом радости за друга. Он опустил поднятую руку, проигнорировав это задевающее «мелочь». Из них троих Хан был не только самым младшим, но и менее везучим в критерии роста. — Ну всё всё, иди работай, только и умеешь сопливости нести. Приторно. — Минхо сказал это с явным сарказмом, что и подтвердила улыбка Хенджина. Ему не обидно, кажется, это их привычная манера и все хорошо. Для себя Джисон зачем-то подметил, что Ли не фанат нежностей. У него в голове Минхо представлялся тем самым грин флагом в отношениях. Хан даже не знает как когда-то пришел к этой мысли, но поводов думать об обратном он не давал. — Развлекайтесь, ребятки, — лишь хмыкнул Хван и, поправив берет, пошел болтать с дамочкой в розовом костюме неподалеку. Так Джисон и Минхо остались одни посреди зала, наполненного гулом тихих обсуждений других посетителей. Вокруг было много источников света и ярких картин. Глаза разбегались и Хан не знал с какого угла им стоит начать рассматривать все это, чтобы ничего не пропустить. Минхо не спрашивая взял на себя роль гида, поэтому направился к первой картине что была справа от арки, через которую они сюда зашли. Хан посеменил за ним. Первая реакция была…неоднозначной: — Кричаще. — кратко озвучил мысли Джисон. — Буквально. — Ага. Рука сложена под подбородком, губы в уточку, брови сведены. Идет полный процесс понимания смысла и посыла автора. На картине — множество точек всех цветов палитры, образующие цельный силуэт нечто похожего на человека с открытым ртом. По крайней мере они вдвоем сошлись на этой гипотезе. Там надолго не задержались и пошли к следующей. — А эта… — Путь, — прочитал маленькую надпись в правом нижнем углу рамы Хан. — Жопы по холсту, — закончил Минхо предложение. Смешок от такого красноречивого комментария вырвался сам по себе. — Ты же тоже ничего не понимаешь? поинтересовался Ли. — Да. Но мне нравится это. Это непонятно и в этом есть свое очарование и загадочность. Я пытаюсь рассмотреть в этом что-то, и даже если мое видение не совпадет с тем, что хотел изобразить твой друг, я вряд ли об этом когда-нибудь узнаю. Он застыл рассматривая вблизи хаотичные мазки розовых оттенков красок и зеленых линий поверх. Сочетание красивое, но это все что Хан может про это сказать. Они с Ли сошлись на том, что абстракции это явно не то, что им по душе. Хана это обрадовало, ведь сейчас рядом с Минхо он не чувствовал себя глупее, а наоборот плывущим в одной лодке. Хан хотел было идти дальше, но Минхо закрыл собой вид на следующую работу. Его взгляд был направлен на Джисона, он начал говорить: — Хван человек многогранный так-то, поэтому сейчас мы начнем все понимать. Ровно через три, — Минхо с проблеском загадочности приблизился к Хану, — Два, — он взял его за локоть, чтобы направить к следующей крупной работе. Хан чувствовал тепло чужой ладони даже через ткань рубашки и это было непривычно. Шаг в сторону синхронно с Минхо, — Один и…Вуаля! Презентовал он так, будто картину рисовал не его друг, а он сам. Но та действительно существенно отличалось от того, на что они смотрели до этого. — Конкретно эту я уже видел в домашней студии Хенджина, она мне еще тогда очень понравилась. Скажи красивая? — повернулся к Джисону, установив с ним зрительный контакт. Прикосновение с руки исчезло так же быстро, как и появилось. Ли принялся ждать, уставившись на него темными глазами. Хан в свою очередь разинул рот и с восторгом протянул: — Невероятно. — Правда. Это оказался натюрморт. Серый фон и красные розы. Просто и по-настоящему прекрасно. Был бы он преподом художественный школы, то сказал бы, что ваза дышала, а цветы были полны жизни. Протяни руку — она не упрется в холст, а ощутит бархат лепестков на кончиках пальцев. Обсуждение продолжилось, когда они перешли к следующему натюрморту. Затем к пейзажу, а после к еще одной картине, у которой они задержались на пару минут дольше. Там цвета и стиль были далеки от реализма, однако на ней отчетливо улавливалось изображение двух человек. — Они целуются, — озвучил, что видит Минхо. Парни опустили взгляд ниже — к названию «Любовь». — Тут же парень и девушка. А судя по тому, что я увидел и единичным рассказам Енбока, Хенджин гей. Разве не так? — Рыбак рыбака чтоль? — усмехнулся Лино, а Хан поняв что это шутка и он сказал это не серьезно, лишь закатил глаза, оставив без комментария. — Мне кажется это внутренние образы. Пол неважен, важны чувства. Мужчина ты или женщина — любовь все ощущают одинаково. — Думаешь?… В плане, — он запнулся и начал махать руками, чтобы его не поняли неправильно, — Я не про то, что это зависит от пола. Кто-то же может ощущать любовь по другому. Мне кажется для кого-то она болючая и печальная, для кого-то светлая и теплая и так далее. — А я вот думаю что у любви есть определенное понятие. А те, кто ощущают ее «иначе», — Лино сделал кавычки в воздухе, когда произнес последнее слово, — Значит они путают это чувство с другим. Хан промычал, приняв эту точку зрения, и решил не развивать тему глубже. Такая беседа казалась личной и затрагивающей. Они не друзья. Это было лишним. — То есть по твоему так выглядит любовь? — Хан кивнул на картину и спросил для себя напоследок. — Так ее видит Хенджин, — начал Минхо, — Он художник, он передает свои чувства и мысли через цвета, краски, мазки и абстрактные образы. Я в этом плох, думаю за это время ты мог заметить, — усмехнулся. — У тебя это всё делают танцы? — спросил очевидное. — Да, — с выдохом согласился и бросил улыбку Ли. Минхо выражал свой внутренний мир движениями тела, Хенджин — картинами. Хан смотрел куда-то в угол холста и размышляя дальше осознал, что для него ведь этим самым способом передачи были буквы и слова. Не буквальные «Я тебя люблю» и подобное, а те выражения скрытые за метафорами или красивыми эпитетами. Ведь как и в танцах и картинах, да и что уж тут скрывать в обычной жизни, мы не можем сказать напрямую. Но например завуалировать в нечто «Жар твоих волос — угли в январском костре. Я в них сгораю» вполне. А здесь уже зритель понимает как хочет, каждый ищет свой собственный смысл. Они прошли оставшиеся картины: лицо закрытое руками, море, цветы, стенд с оформленными графикой зарисовками. Это все впечатляло даже этих двух далеких от живописи людей. Хана радовала эта связь и то как они понимали друг друга. Никаких колкостей, приятные разговоры и смешные шутки. Вечер проходил прекрасно. — Думаю нам пора закругляться, — произнес Минхо, когда они, обойдя два зала, уже пошли по второму кругу. Это был правда хороший вечер. Джисон не подавал виду, что ему не хотелось его заканчивать. Хван, облокотившийся на косяк арки с телефоном в руках, активно с кем-то переписывался. Хан даже мог догадаться с кем. Заметив парней, он медленно выпрямился, а его уголок губ пополз вверх. — Уходите? — Да. Это было восхитительно, — ответил Джисон с неподдельным воодушевлением. — Вдохновился? — искренне поинтересовался Хван. — Ммм. Окончательно пойму когда поем, — сказал он невзначай, не вкладывая в это полноценного намека. — Тогда пошли. Такие мероприятия выматывают, да, — со всей легкостью и непосредственностью в голосе сказал Минхо, вместо Хенджина. Джисон с удивлением посмотрел на парня. Предложение было крайне неожиданным. Они быстро попрощались с Хенджином. Тот принял прежнее положение и продолжил переписываться с Феликсом, когда эти двое, спешно накинув верхнюю одежду, покинули помещение. Холод мгновенно ударил по разгоряченным щекам. — Идем за мной, я знаю очень хорошее место неподалеку, — в тишине позднего вечера раздалось от Минхо. Хану оставалось только согласиться, ведь он был совсем не против. Наоборот боялся спугнуть такой хороший настрой куратора. Ему почему-то не хотелось возвращаться к их прошлой манере общения. В данный момент он уж точно не желал быть ее инициатором. Дорога до маленького ресторанчика заняла пятнадцать минут. За которые они по второму кругу обсудили впечатления и препода по немецкому. Взаимовязи между этими темами можно не искать, она отсутствовала. Местная крошечная забегаловка с непримечательным названием и запотевшими окнами находилась в двух переулках отсюда. Ли шел немного впереди. Они приблизились к двери и он потянулся к ручке, чтобы открыть ее. Джисон, подоспевший в тот же момент проделал тоже самое, желая быть вежливым. Их руки одновременно накрыли холодный метал. Контакт длился долю секунды и Джисона словно ошпарило — он быстро одернул ладонь и нервно усмехнулся. Как в дорамах сопливых. Он тут же посмотрел на реакцию Минхо — его лицо не дрогнуло, он лишь со смешинкой фыркнул, и все же дернул на себя ручку. — Проходи, джентельмен херов, — произнес он как всегда с ноткой привычного сарказма. Джисон лишь неловко прошмыгнул внутрь. Внутри пахло домашним бульоном, жареным мясом и рисом, доносились нотки чего-то сладкого, возможно, булочек. Было тепло, тихо и пусто, кроме пары офисных трудяг в углу, устало жующих свой поздний ужин. За стойкой, услышав звонок колокольчика, задействованного приходом парней, появилась пожилая женщина в вязаном зеленом жилете. Ее седые волосы были собраны в пучок, а лицо покрыто морщинами. Увидев Минхо, её лицо расплылось в сияющей улыбке. — Минхо-я, привет, милый. Вы с другом перекусить зашли? — женщина начала суетиться. Ее голос был мягкий, по-старушески теплый. — Привет, у тебя тут все хорошо? — его голос непривычно смягчился. — Стало лучше, когда тебя увидела, — произнесла старушка. — Садитесь, мальчики. Сейчас вам принесу всё самое вкусное. Хана удивило, что не ему не предоставили выбора. Он на секунду растерялся, однако пошел за Ли, что выискал для них свободный столик в углу. Только они успели снять куртки и усесться, как к ними подошла хозяйка с подносом. Когда на столе с геометрической прогрессий стало возрастать количество еды, он понял, что выбора ему не дали, потому что кажется решили принести вообще все, что было. От вкусного запаха и сочного соуса рот мгновенно наполнился слюной. Первая ложка соллотхана оказалась потрясающей. Внутри мясо оказалось сочным, почти тающим. Он закрыл глаза на мгновение, просто чтобы почувствовать вкус на полную. После итак достаточно многословного вечера они приняли безоговорочное решение поесть молча. Джисон задумался о своем, перебирая еду с различных тарелочек. Ему не давала покоя мысль, Минхо знает абсолютно всех хозяинов кафешек в этом большом городе? В самих раздумьях он даже не заметил, как куратор осторожно подкалывал ему в тарелку кусочки мяса. Они безмятежно продолжали уменьшать количество еды на столе. Молчание окутавшее пространство вокруг первым нарушил Минхо: — Что будешь делать дальше? Джисон отстраненно посмотрел на него, развеивая туман мыслей в голове. — Ты о чем? — спросил он, подбирая кимчи палочками. — О сце-на-рии, — Лино помахал рукой перед глазами парня напротив в такт своим словам. — Хан Джисон, мы тут весь вечер за твоим вдохновением гоняемся, а ты даже не вспоминаешь о нем? — Упс, — Хан расплылся в виноватой улыбке. Приятная атмосфера забегаловки совсем расслабила его. — Не знаю, думаю стоит сходить ещё куда-нибудь. — Тогда могу предложить свой вариант, — загадочно проговорил Минхо, подавшись вперед. — Какой? — Давай оставим это интригой, — он игриво пошевелил бровями, на что Джисон лишь усмехнулся. — Просто скажи да или нет? Джисон нахмурился, но делать было нечего. Сюрприз так сюрприз. А он ли это вообще? Можно его так назвать? До него только дошел конец фразы. — Собираешься поставить меня перед выбором, когда я не знаю на что соглашаюсь? — он задумчиво оперся на локоть, делая вид, что глубоко размышляет. — Именно так. — Ммм, — Хан уже немного переигрывал изображая некого старца, почесывающего свой подборок. — Допустим мой ответ да. — Охо, как вы смелы, Хан Джисон, — парировал Минхо с усмешкой. — И что если я предложу прыжок с парашютом? Слово забрать назад уже нельзя. Джисон мгновенно изменился в лице, в глазах застыл неподдельный страх. Только не высота. Лино, видимо завидев насколько Хан серьезно воспринял эту фразу, поспешно добавил: — Это шутка, — Джисон с облегчением выдохнул. — Ты боишься высоты? — Безумно, — ответил он. У Джисона появилось резкое, но очень необходимое желание спросить то же самое. — А ты? Чего боишься ты? — Падения, — Минхо ответил на выдохе, совершенно с другой атмосферой, от которой почему-то вдруг пошли мурашки по спине. — Типа свободного? Как прыгнуть с парашютом? — уточнил Хан. Минхо посмотрел Джисону прямо в глаза, и что-то в его взгляде было чужим. Тонкая грань между радужкой и чем-то более глубоким. Ему было страшно. Правда ведь говорят: «Глаза — зеркало души». Хан отчаянно пытался разглядеть ту самую душу, которая как будто лишь на мгновенье просочилась наружу. Появляясь, она также быстро исчезала как и та микротрещина в его образе совсем недавно. Она затянулась. Также как и сейчас, унося за собой что-то скрытое. Ли отвернулся в сторону, заканчивая все его попытки и кинул короткое: — Ну типа. Хан прокашлялся, стараясь как можно быстрее уйти от этой темы: — Так что там насчет твой гениальной идеи? — Я думаю пятница подходящий день для меня, освобождай планы, — Ли вернулся к своему обычному состоянию «куратора». И как он так легко переключается? — Подожди, ты опять со мной? — Хан опешил, недоуменно смотря на парня. — Опять? — Минхо наигранно дотронулся до своего сердца, разыгрывая сильную обиду. — Тебе приелась моя компания всего за один вечер? — А что если так? Идеальный Ли Минхо падет в грязь лицом за свою душноту? — проговорил легко Джисон в тон, делая вид что внимательно изучает стены заведения. — Вы так не милосердны. Хан усмехнулся и повернулся к нему обратно. — Просто я подумал, у тебя полно других дел в студсовете, — объяснился он уже без издевок, чувствуя, как в груди разливается странное, тёплое смятение. — Ты точно хочешь потратить на это время? Вопрос повис между ними, пряный, как запах вокруг. Джисон посмотрел на Минхо — на его выглядывающие из рукавов на вид мягкого свитера руки, на тень весьма длинных ресниц, падающую на высокие скулы. Тот опустив голову, делал последние сербки, и наконец ответил: — Сейчас важно сосредоточиться на конкурсе. Для меня эта задача имеет тоже не маленькое значение, — сказал он спокойно. — Тем более я же сам тебе предлагаю. — Да, точно, премия, — Джисон постарался скрыть промелькнувшую обиду за тенью улыбки. Минхо лукаво улыбнулся в ответ и продолжил: — В общем, я напишу тебе адрес и время. Хан показал палец вверх, повторяя свою недавнюю реакцию. Ли оценил, стрельнув глазами в ответ и молча вернулся к еде. После этого молчание стало комфортным, оно прерывалось лишь звоном посуды и звуками трапезы. Когда пришло время уходить, Джисон не задумываясь достал кошелек из кармана и вынул из него несколько купюр. Бросил на стол и встал, чтобы натянуть куртку. Брови Минхо свелись, на лбу заложилась складка. Он по столу подвинул деньги обратно к хозяину. — Мне они зачем? — спросил он почти с упреком. — Я заплатил за себя, что странного? — Хан пожал плечами, не понимая возмущений. — Во-первых я старший и должен платить за своего младшего, — это улыбнуло, — а во-вторых, Хан Джисон, — мы поели в ресторанчике моей бабушки, — выделил он последнее слово. Нижняя челюсть Джисона упала вниз. В миг стало объяснимо это обращение, теплые улыбки, поглаживания, безгранично нежный взгляд старушки на него. — Я думал ты уже догадался, — усмехнулся с такой реакции Ли. — Она у тебя милая. — Она такая. Джисон поблагодарил бабушку Минхо за прекрасный ужин. Та, на радостях, почти полезла расцеловывать его щеки, но Лино её остановил, принимая эту жертву на себя. Выйдя на улицу, они коротко попрощались и разошлись по домам. Джисон остался ждать автобус на остановке рядом, а Минхо направился в противоположную сторону. Наблюдая за сменяющимися бетонными пейзажами через окно автобуса, Хан чувствовал покалывание в щеках от не спадающей весь вечер улыбки. В конце концов этот день все же подарил ему пару коротких записей в блокноте.