Когда ты успел стать таким горячим?

So long, untouched. Bone-dry, not a plant can grow. Все началось — как и большинство идей в жизни Юджина — с Аддамса. — Юджин. - сказала Уэнсдей, стоя на его крыльце. — У меня к тебе просьба. Он понятия не имел, как Уэнсдей нашла его дом, но он определенно не испытывал никакого желания узнавать. Однако, его тревожил тот факт, что Уэнсдей вообще просит его об одолжении. Уэнсдей не просто просит об одолжении, она в открытую заявляет о нем. — Эм..Конечно? - сказал он, сам не понимая, почему его голос стал на октаву выше. Она сузила свои глаза. — Мой брат переводится в Невермор. Точно. Пагсли. Юджин видел его раз, может, два. В тот день, когда Уэнсдей впервые приехала в Невермор. Он был маленьким и тихим. Чутка милым. Но Юджин никогда бы не признал, что думал об этом. — Хорошо..? — Мне нужен кто-то, кто позаботится о том, чтобы его не съели живьём. - продолжила она. — Люди здесь слишком...недружелюбные. Он ещё не готов. — Оу- хорошо, понял. То есть, нужно просто приглядывать за ним? — Да. Понаблюдай за ним. Убедись в том, чтобы он не связался с какими-нибудь обезьянами с низкокалорийным мозгом. Не дай его убить и проследи за тем, чтобы он сам не совершал убийств. — Я- Конечно? — Стань его соседом по комнате. Её слова заставили Юджина замереть. — Погоди...Что? Прости, что ты сказала? Уэнсдей медленно моргнула. — Я доверяю тебе. С трудом. Но больше, чем этим людям в школе. И поскольку Юджин панически избегал конфликтов — и, если быть честным, немного польщён её словами, — он согласился. Потому что в его голове это звучало разумно. Он решил, что Пагсли будет нервозным и сдержанным человеком, который просто нуждается в друге. Тихий и маленький мальчик. Что в этом плохого? 'Bout time I get back on the horse to the rodeo. Если бы вы спросили Юджина, что хуже — давящий его Хайд или этот момент, то он бы сказал последнее. Чёрная машина остановилась у ворот Невермора, новый ученик. Ничего нового. Он посмотрел в её сторону лишь потому, что машина была чёрная, классический цвет семьи Аддамс. Из неё выходит высокая фигура. Чёрная одежда, темные волосы, убранные с лица, расслабленная поза, бледное лицо, высокий. Довольно горяч. Он вышел элегантно и непринужденно. Юджин прищурился. Было в нём что-то до жути знакомое, и это что-то привлекло внимание Юджина. То, как он двигался, наклон его головы, его осанка. Юджин склонил голову, что-то в нём смутно напоминало ему кое-кого. За ним из машины вышла Уэнсдей. Стоп. Стоп... О Боже мой. Это Пагсли Аддамс? В последний раз, когда Юджин видел его, тот был совсем крохотным. Просто ребенок, который неловко стоял подле Уэнсдей. Но теперь? Этот парень выглядит так, словно он вылез прямиком из Викторианского журнала Vogue и обладал красивыми чертами лица. Он засунул руки в карманы, будто управлял самим временем. Юджин пялился. Долго. Слишком долго. Он моргнул. Несколько раз, не веря своим глазам. Юджин так и стоял там, наблюдая за тем, как Пагсли изучал двор кампуса с расчётливым взглядом, словно он уже проанализировал каждого здесь человека. Его сердце глухо бухнуло в груди. Он не чувствовал ничего подобного, когда видел того в последний раз. Он вспомнил, что думал в тот момент: "Хм, очередной отпрыск семьи Аддамс." и более не тратил на него и минуты. Но это? Это был не просто какой-то фоновый персонаж. Это было как сцена в замедленной съемке. — Не веди себя, как гей. - промямлил он себе под нос. А после, — Блять, уже слишком поздно спасать меня. Now, I'm at the prospect convention—my friends walk in your friends direction, Роковой ошибкой Юджина стало решение согласиться стать его соседом по комнате. Юджин пытался найти его, чтобы сказать, "Хей, я Юджин- я буду чем-то вроде твоей эмоциональной поддержкой или терапией, без разницы". Все шло как по маслу, но через жопу. Потому что Пагсли не был маленьким. Он не был нежным. Он не выглядел как тот, кто нуждается в защите. Наоборот, складывалось впечатление, что он совершил ряд убийств, а после писал про них песни в свободное время. Он был высоким — выше Юджина, что почему-то оскорбило его. У того были широкие плечи, подтянутое телосложение, от чего у Юджина внутри все предательски перевернулось. На долю секунды, их взгляды встретились. И Юджин забыл, как дышать. Губы Пагсли слегка изогнулись в вежливую улыбку. Он ничего не сказал, лишь кивнул ему. И Юджин, так как он был абсолютно дееспособным человеком, просто...пялился. Словно статуя. Челюсть готова отвиснуть. Мозг полностью, совершенно пустой. — Это не маленький ребенок. - оцепенело подумал он. — Это модель ростом 170 см. Уэнсдей обманула меня. Это все постанова. Ловушка. Через пару минут, Уэнсдей, как всегда спокойная и мрачная, подошла к нему. — Он будет в Калибан-холле. Ты его сосед по комнате. Помни это. Юджин медленно кивнул, словно он все ещё переваривал травмирующую ситуацию. Она сузила свои глаза. — Какие-то проблемы? — Нет! - выпалил он, слишком быстро. — Нет, все отлично. Просто прекрасно. Обожаю это, э-э...классно! Пойду я, что-ли...существовать где-нибудь в другом месте. Да. — Не дай его убить. - холодно сказала Уэнсдей. — Мне кажется, именно он меня и убьет. - промямлил он больше себе, чем ей. Но Уэнсдей уже уходила прочь. Он смог вернуться в общежитие раньше Пагсли и не умереть, хотя он всю дорогу молился, чтобы это произошло. Как только дверь захлопнулась, Юджин практически кинул себя на кровать лицом вниз, визжа от того, насколько он был геем. — Какого черта, Уэнсдей! Она сказала ему проследить за её братом. Её слова звучали так, будто он был хрупким. Будто нуждался в сопровождении в самой жизни. Будто Юджин мог предложить защиту. Вместо этого, она отправила ему Vogue супермодель ростом 170 см, с лицом, которое могло отправить любого в рай, с линией челюсти, которая могла убить человека, со смертельно спокойной аурой, словно он был в двух шагах от становления виновником убийства. Юджин не был в порядке. Он перевернулся, смотря в потолок. Он чувствовал, что теряет связь с собственным телом. — Он мой сосед по комнате. Мне придется жить с ним. В комнате. Со стенами. И он будет переодеваться в одной комнате со мной. Я просто взорвусь, такова моя погибель. Он поднялся, расхаживая по комнате. Полный нервный срыв. Руки в кудряшках его волос, бормочет: — Он обычный парень. Человек. Я так думаю. Хватит быть таким геем. Когда дверь открылась, Юджин замер. Вошёл Пагсли, волосы слегка растрепанные от ветра — он ведёт себя так, будто не осознает, что совершает военное преступление. Said, "Sabrina, don't you know Devin?" — О. - просто сказал Пагсли, голос ровный, глубокий и спокойный. — Хей, ты ведь Юджин, так? Юджин попытался ответить "да", но то, что вышло из его рта больше походило на бормотание. Похоже, Пагсли это не беспокоило. Он оглядел комнату, бровь взметнулась вверх. — Круто. Больше, чем я думал. Юджин моргнул. — Что? — Комната. - сказал Пагсли. — Уэнсдей сказала, что она будет маленькой. Точно. Слова. Предложения. Взаимодействие. — Да. - прокашлялся Юджин. — Это, э-э. Хорошо. Неплохо. Есть стены. И так далее. Боже. Что он несет. Пагсли подошёл к своей части комнаты, аккуратно положил чемодан и начал раскладывать свои вещи, словно это был самый обычный день и Юджин не растворялся в паркете. Он положил блокнот на стол. Стеклянную банку с надписью "Чтобы Быть Целеустремлённым". Чёрно-белую фотографию семьи Аддамс. И нелепое количество ножей и петард. Юджин просто стоял, как идиот, стараясь не смотреть на линии рук Пагсли, когда тот поднял рукава, чтобы распаковать вещи. — Ты в порядке? - спросил Пагсли, смотря на него. — Я? - пискнул Юджин. — Я чувствую себя просто отлично. Хорошо. Замечательно. Эмоционально стабилен. Пагсли, похоже, забавлялся поведением парня напротив. — Ты не звучишь, как эмоционально стабильный человек. — Я и не стабилен! - слишком громко выпалил Юджин, а потом поморщился. — То есть...ну, а кто вообще стабильный, да? Ха-ха. Общежития. Подростки. Гормоны. Травмы. О Боже. Юджин кринжанул с собственных слов. Как и я, впрочем. Но Пагсли одарил его обычным взглядом, присущим Аддамсам, словно он не мог сказать, раздражает ли его Юджин или забавляет. Скорее всего, оба варианта. Затем, спокойно, когда он вытащил изношенное чёрное худи и кинул его на кровать: — Спасибо, что согласился быть моим соседом по комнате. Уэнсдей говорила, что ты крутой. — Правда? - спросил Юджин, его голос сломался, как расстроенное пианино. — Да. - Пагсли посмотрел на него. — Она сказала, что ты будешь приглядывать за мной, чтобы никто не убил меня. Юджин неловко кивнул. — Я постараюсь. Но, если честно, у меня ощущение, что именно ты и будешь защищать меня. Пагсли ухмыльнулся. Слегка. — Посмотрим. 'Звучало довольно сексуально.' То, что Аддамс стал причиной проснувшегося в нём гея, не входило в его планы. А затем тот по обыкновению вернулся к раскладыванию вещей, словно только что не заявил о возможном убийстве людей ради Юджина. And I was like, "Huh." Юджин медленно сел на кровать, сердце гулко отдавалось в ушах. Это было реальностью? Это действительно его нынешняя жизнь? Жить с горячей версией ребенка, которого он едва помнит? — Еперный театр, я превращаюсь в гея! - прошептал он самому себе. Пагсли уже бросил своё пальто на кровать, переоделся в нормальную одежду, расстегнул две пуговицы рубашки, и сейчас непринужденно опирался на подоконник одной рукой, смотря в окно — его сумки уже полностью распакованы. Юджин пялился. Вниз. Затем снова наверх. После, повернулся всем телом, упираясь взглядом в стену, ибо, что с ним происходит? Никто не сказал ему, что все будет так. Должно было быть хоть какое-то предупреждение. Типа, "Хей Юджин, осторожно! Твой новый сосед по комнате — пушка. Не просто в стиле "Аддамс", а прям реальный греческий Бог из фильма ужасов." В тот вечер, Юджин разговаривал с Энид по видеозвонку в шкафу. — Ты что сейчас, прячешься в шкафу? - сказала она, с трудом сдерживая смех. — Пагсли сексуален! - крикнул он шепотом. — Он был, ну, маленьким! Но сейчас он типа мрачный и загадочный и, о Боже, его руки! Энид, его руки! Её глаза начали слезиться от смеха. When did you get hot? All the sudden, I could look you up and down all day. Все стало только хуже. За завтраком, Пагсли подпирал подбородок рукой во время чтения. Словно он снимался в рекламном ролике. Юджин выронил свою ложку. Затем Пагсли потянулся и по обыкновению забрал пакетик сахара с подноса Юджина. Без спроса. Без единого взгляда. И Юджин прочувствовал это. Своей душой. Ибо, почему он посчитал его действие сексуальным? When did you get hot? I think I would remember if you had that face. Большинство уроков они провели вместе. Как обычно. Но Юджин будет помнить это. Они вместе тренировались по фехтованию. Юджин завязывал свою экипировку — долго разбираясь с ремешком, — когда он поднял свой взгляд. Пагсли, его рукава закатаны, стоял в дальнем углу, собирая свои волосы в свободный хвостик и завязывая его чёрной лентой. Одной рукой. Без зеркала. Без особых усилий. Он выронил свои перчатки. А затем свой шлем. А после, возможно, и свое желание жить. — Нужна помощь? - спросил Пагсли, не удостоив того и взгляда. — Нет! - ответил Юджин, очевидно нуждаясь в помощи. — У меня все отлично! Прям супер. Просто потрясающе. Пагсли взглянул на него через плечо, явно забавляясь. Юджин хотел заползти внутрь своей сумки и застегнуть её настежь. Он очень, очень сильно старался читать свою книгу. Старался, в том смысле, что глаза его были на словах, но мозг был полностью охвачен воспоминаниями о смехе Пагсли в классе по фехтованию. Низкий. Нежный. Слегка хриплый. Такой, что колени подкашиваются. Словно кто-то положил гравий и мед в блендер и смешал. Тот даже не сделал ничего странного или кокетливого. Он просто наклонил голову и сказал что-то язвительное в сторону Аякса во время разминки, а после засмеялся. И Юджин, будучи эмоционально хрупким, зажатым гей-мальчиком, отключился на целых 3 секунды. Сейчас же, часы спустя, Юджин был один в своей комнате. Окно открыто нараспашку. Его пчелы успокоились. Свет был мягким и тёплым. И он все больше терял контроль. — Я в порядке. - пробормотал он, мечась в постели. — Все в порядке. Я не влюблен в него. Он просто...объективно привлекательный. Это другое. Это наука. Он посмотрел на стол, а затем снова обернулся назад. Беспокойный. Словно бесцельный ребенок под кофеином. — У него просто хорошие черты лица. Это эволюция. У него, скорее всего, хорошая симметрия. Вот почему это меня так задевает. Он остановился у зеркала. Дернул за шнурки худи. Смотрел на своё красное лицо. — Боже, он такой спокойный. Почему это сводит меня с ума? Дверь открылась. Юджин резко вздрогнул. Внутрь вошёл Пагсли, пиджак перекинут через плечо, волосы взъерошены, чёрная кофта слегка помята, словно он лежал на траве, раздумывая о том, куда бы спрятать тело. Он остановился, увидев Юджина. — ...Ты что, сам с собой разговариваешь? - спросил Пагсли, приподнимая бровь. Юджин замер, словно его спалили за драматичным монологом для презентации. — Нет! - сказал он. Слишком быстро. — То есть, да? Но в хорошем смысле. Ну, знаешь, как вести дневник...только вслух. Пагсли посмотрел на него. — Ты в порядке? — У меня все отлично! - сказал Юджин, голос дрогнул настолько, что этого было достаточно, чтобы попасть в учебник по психологии. — Просто супер. Полнейшее психологическое благополучие. Уж точно не думаю о том, как ты смеёшься. Пагсли моргнул. — Что, прости? — Я сказал, как пчелы спят. - тут же соврал Юджин. — Пчелиные сны. Очень смешно. Ха-ха. Пагсли смотрел на него, руки скрещены на груди. — Ты ведешь себя странно. — Я всегда странный. — И то верно. - умеренно сказал Пагсли, снимая обувь. — Но это чересчур странно. Юджин развернулся, неуверенно шаркая к книжному шкафу, чтобы скрыть, как сильно у него все сжимается внутри. — Да ничего страшного. Просто...внутренняя тревога. Кризис среды. Ну, знаешь, вся эта подростковая фигня. — Тебе нужна помощь. - сказал Пагсли, плюхаясь на кровать. Юджин рискнул взглянуть на того через плечо. Пагсли лежал на спине, руки закинуты за голову, рубашка слегка задиралась у подола. I did a double take, a triple take. Юджин совершил ошибку, посмотрев на него и в его голове произошло короткое замыкание. И его разум кричал о том, чтобы прервать этот момент. — Я пойду в душ надолго и возможно буду тихо кричать в полотенце. - сказал Юджин, второпях забирая своё полотенце. Пагсли очевидно смеялся с этой ситуации. — Звучит здорово. — Спасибо! Терапия далеко недешевая. Он сбежал. Буквально. Как только дверь за ним захлопнулась, Пагсли моргнул раз, а затем повернулся к пустующей части комнаты Юджина. — ...А про сон ли действительно шла речь? Он ухмыльнулся. Совсем чуть-чуть. Пагсли даже не пытался. Что только усугубляло ситуацию. Он двигался так, словно ему было плевать, смотрят на него или нет. Смеялся так, будто ничего на свете по-настоящему не было смешным. Слишком легко расслаблялся. Без зазрения совести мог бросить слова "органы" и "убийство" перед людьми. И худшая часть? Он просто...появлялся. Тихо. В пространстве Юджина. — Утреца. - говорил он в 7 утра, выходя из ванной в одних штанах, волосы мокрые после душа. Юджин прекратил пить апельсиновый сок по утрам, боясь подавиться до смерти в процессе потери контроля над самим собой. Take me to naked Twister back at your place Он старался вести дневник. Он писал. "Дорогой дневник, Пагсли Аддамс настолько красив, что это почти преступление и, скорее всего, я помру в нашей комнате." Он закрыл тетрадь и закричал в подушку. И последней каплей для него стал вечер кино. Пагсли только что сказал "Выбирай", а затем откинулся на кровати, — на его кровати — одно колено поднято, руки скрещены, как у какого-нибудь мрачного красавчика из романтической комедии, и он повернулся к Юджину, словно говоря: "Да, я проблема. Продолжай." Юджин выронил пульт. — Так ладно. - сказал Пагсли с этим непроницаемым выражением, присущим только Аддамсам. — Что с тобой происходит? — Что? Да ничего не происходит. Все нормально. Пагсли приподнял одну бровь. Нормальные люди не слышали музыкальные цифры в голове каждый раз, когда их сосед по комнате как обычно существовал рядом с ними. Baby, baby, mm, it's thickening the plot Прошло 3 недели. 3 недели сосуществования с человеком, который выглядит так, будто сбежал из обложки журнала и даже не осознавал этого. 3 недели терпения закатанных рукавов Пагсли, валявшегося на своей кровати и читающего книги о машиностроении так, будто он снимался в рекламе парфюма. А Юджин? Он умирал. Каждый день. Как тихо, так и громко. Внешне и внутренне. А также экзистенциально. When did you get hot? Они сидели на полу комнаты поздней ночью, наполовину занимаясь уроками, наполовину страдая прокрастинацией. Пагсли перелистывал страницы толстой потрёпанной книги об анатомии, раскинувшись так, будто у него отсутствовал позвоночник. Одна нога растянута, другая согнута, волосы небрежно спадали ему на плечо. Он неосознанно крутил в руке кинжал, будто ручку. Юджин сидел напротив него, пытаясь сосредоточиться на своих записях. И проваливаясь в пух и прах. Потому что Пагсли продолжал бормотать незначительные словечки себе под нос, мол, "Хм" и "О", а затем низко и тихо посмеивался над собой же. Юджин посмотрел на него. И до него дошло. Не пощёчиной. Не озарением. А крушением. Как падение с велосипеда. Оу. Оу. Пагсли ему нравится. Пагсли действительно ему нравится. Не так, мол, "Мой сосед по комнате так горяч и в какой-то мере жутковат." А в том смысле, что — "Я хочу знать, как пахнет его шампунь. Я хочу, чтобы он провел руками по моим волосам. Я хочу одаривать его всеми приготовленными мною выпечками с медовой начинкой до конца своей жизни." А Пагсли? Он просто продолжал читать. Вертеть тот кинжал. Выглядеть спокойным. Нетронутым. Непринужденно не в стиле семьи Аддамс. Лицо Юджина вспыхнуло. Он отвернулся, сердце отбивало бешеный ритм. Он в той еще заднице. Congratulations on your new improvements I bet your light rod's, like, bigger than Zeus's Ему нужно было выйти проветриться на свежий воздух. На самом деле, ему нужно было пойти в лес и выпустить пару. Он не мог не думать об этом. Не во время уроков. Не в теплице. Не даже на уроке фехтования, когда Аякс буквально ударил его по ребрам, а после спросил, все ли у него в порядке с головой. Он не мог нормально спать. Он все вспоминал то, как Пагсли назвал его "пчелкой Майей" в тот раз после отбоя. То, как он мычал, когда разбирал части устройства, будто это место преступления. То, как их плечи соприкасались, когда они сидели на одной кровати, смотря телевизор. Теперь каждая мелочь казалась ловушкой. И он попадал прямо в неё. — Ладно. Ладненько. У тебя всего лишь мелкая влюбленность. Маленькая, тупая, Аддамсовая влюбленность. Ты сможешь это пережить. Тебе просто нужно держать рот на замке. До самой смерти. - проговаривал он себе под нос, пробираясь по коридорам Невермора. Той ночью его влюбленность стала крепче из-за стирки. Ну или, если быть точнее, из-за последствий стирки. Пагсли только что вернулся из общей прачечной с корзиной чистой одежды, бормоча что-то про призрака, пытающегося вселиться в носок. Юджин особо не вслушивался. Он был занят. Чтением. Уроками. Всеми силами стараясь быть продуктивным и не думать о том, как Пагсли существовал с этими плечами, скулами и этой нелепой спокойной аурой серийного убийцы, будто он заполнял эту комнату своей красотой. А потом...Произошла катастрофа. Пагсли бросил вниз корзину, покопался в ней и вытащил чёрный кроп-топ. Обтягивающий черный кроп-топ. А потом — без предупреждений — снял с себя кофту и сменил их. Там же. Перед Юджином. Без промедлений. Просто — кофта снята, кроп-топ надет, можно идти куковать дальше. Hey, wait, can you lift my car with your hand? You were an ugly kid, but you're a sexy man Юджин? Он не дышал. Совсем. Он пялился на руки Пагсли, будто впервые видит человеческие конечности. Потому что, какого черта. Почему у него теперь такие красивые руки? Почему у него есть талия? Почему он выглядит так, будто принадлежит готическому журналу Vogue? Пагсли провёл рукой по волосам, смотря на время. — Эй, ты ещё долго у зеркала? Мне нужно- — Ты не имеешь права так поступать. - пропищал Юджин, голос стал выше на 5 октав. Пагсли повернулся к нему. — Как поступать? — Вот так. - он смутно указал на того. —Раздеваться....Существовать. — ...Я переодевался? — Ну так делай это где-нибудь в другом месте, иначе я упаду здесь замертво. Пагсли остановился. Затем склонил голову. — Ты в порядке, пчеленок? — Нет, я не в порядке. То есть, у тебя теперь есть руки. И вены. И эта...странная аура Викторианского наёмного убийцы, будто ты мог убить человека перьевой ручкой, а затем написать поэму этой же самой ручкой. Пагсли просто моргнул в ответ. — Я схожу с ума тут. - пробормотал Юджин, скорее, самому себе. — Я не могу так жить. Я делю комнату с соблазнительным красавцем. Это невыносимо. — ...Ты считаешь меня..соблазнительным? — Завались-! Пагсли повернулся обратно к зеркалу, как обычно усмехаясь. А Юджин? Упал на кровать лицом в подушку, крича в пустоту. — Чего бы ты не добивался, это все предрассудки! Прошло 3 дня с того инцидента. С того самого дня, когда он осознал, искренне, устрашающе, что влюблен в Пагсли Аддамса. И не в том смысле, что "Ой, хаха, теперь он мой типаж". Нет. То была несчастная и обреченная на вечные страдания любовь. Та, что дает о себе знать в 3 часа ночи, когда твой сосед по комнате ничего не делает, кроме как дышит, словно весь воздух должен ему. Он не планировал влюбляться. Это произошло само собой. Потому что Пагсли мог делать абсолютно простые вещи — опираться на подоконник во время грозы, скрещивать руки на груди, читать про убийства — и Юджин бы стоял там, за углом, размышляя: — Вот так все и началось. Моя история. Он срывался. Несколько дней подряд. Он не мог думать. Он не мог функционировать. Он вздрагивал каждый раз, когда Пагсли касался его плеча. Он чуть не выронил стакан, когда Пагсли засмеялся с его ужасной шутки. И худшая часть? Пагсли, казалось, ничего не замечал. Или хуже, может, он догадался. Может, он просто спокойно относился к этому. Что, вообще-то, лишь усугубило ситуацию. Так что, когда Юджин сорвался, — когда все чувства были выплеснуты наружу — это не выглядело достойно. Это вообще не планировалось изначально. Шел дождь. Небо было как никогда мрачным. Хотя настроение Юджина было куда мрачнее. Он расхаживал по теплице, стараясь успокоиться. Стараясь убедить себя выбить эту влюбленность. Не сработало. Убеждения не сработают, если у твоего соседа по комнате есть скулы и пахнет он дорогим одеколоном и грозовыми тучами. К тому времени, когда он вернулся в комнату, он был мокрый до ниточки. Трясущийся. Неуравновешенный. Словно дикий крысеныш. Пагсли посмотрел на того из-за стола, когда Юджин вошёл, пошатываясь. Весь промозглый, грязный и, очевидно, не в порядке. Его кудри были мокрыми, сумка наполовину застегнута, а его очки были настолько запотевшими, что казалось, будто он прошёл сквозь настоящий туман и облака. — Ты в порядке? - как обычно спокойно спросил Пагсли, вертя ручку между пальцами. Юджин с минуту смотрел на него. А потом... — Нет. Не-а. Ни капельки. Я- о Боже. - он бросил свою сумку на кровать, словно она задела его за больное место. — Тебе стоит сейчас же прекратить быть таким горячим или я взорвусь к хренам собачьим. Sorry, I did not see the vision Thank the Lord, the fine you has risen Пагсли моргнул пару раз. — Пардон..? — Ты понял меня! Прекрати быть- собой или как там его. Твое лицо, твои волосы, твои маленькие ключицы и то, как ты сидишь, будто владеешь этой комнатой, хотя ты ни разу в жизни не платил за аренду- Блять! When did you get hot? Юджин провёл рукой по своим влажным кудрям, мечась по комнате. — Мне нравилось больше, когда ты был крохотным и-и аллергичен к зрительному контакту! А теперь ты высокий и выразительный и спокойный и-и привлекательный! Как какой-то вампир, который пишет стихи и портит людям жизни! All the sudden, I could look you up and down all day Пагсли смотрел на него с обычным спокойным выражением лица, все так же вертя между пальцами ручку, будто его забавлял его нервный срыв. Юджин же продолжил свою тираду. — Мне нравилось больше, когда ты был низким и странным и избегал социализации! А теперь ты высокий и ужасающий и великолепный и я не могу мыслить здраво. Буквально! Я словно лишился данной способности. When did you get hot? — И я не в порядке потому, что я не могу перестать думать о твоих руках и о том, как ты смеешься со своих же странных шуток и я не могу уснуть, не могу сфокусироваться и я, возможно, действительно схожу с ума потому, что ты мне нравишься, и не так мол, "Оу, он такой милый", а в том смысле, что ты мне нравишься. Чувственно. С жаждой. I think I would remember if you had that face Он остановился, тяжело дыша. А после продолжил, расхаживая по комнате. — И я не могу сконцентрироваться! Или дышать! Или спать! Ты называешь меня пчеленком с той самой интонацией, а затем ходишь так, будто ты...в какой-то рекламе парфюма и я этого больше не выношу! I did a double take, a triple take Он развернулся на месте, запыхавшись, и выкрикнул: — СУКА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — О мой Бог. - прошептал он. — Я только что сказал это вслух. Пагсли склонил голову, его выражение лица непроницаемо. — Так...давай проясним. - сказал он осторожно. — Я тебе нравлюсь. — Невероятно сильно. - простонал Юджин, проведя рукой по лицу. — Ты мне нравишься. У меня к тебе эта огромная, тупая и идиотская любовь. Все, я высказался. Я обречен. Придуши меня. Минута молчания. А затем.. — Оу. - мягко произнёс Пагсли. — Хорошо. — ...Хорошо? - повторил его слова Юджин, он все еще не мог придти в себя от стыда. — Что значит "хорошо"? Ты должен был высмеять меня или выпнуть из комнаты или еще что. Вместо этого, Пагсли подошёл к нему и без замедлений взял его вспотевшие очки и вытер их об край своей кофты. Тот закрыл своё лицо руками. — Ты можешь смеяться. Или, ну..отвергнуть меня. Или позвать экзорциста. Я все пойму. Но Пагсли не предпринял ни одно из предложенных действий. — Ты такая размазня. - сказал он. Take me to naked Twister back at your place Юджин выглянул сквозь пальцы. — Это отказ? Пагсли одарил его маленькой и до ужаса раздражающе спокойной улыбкой. — Нет. Это мое осознание того, что все в разы смешнее того, что предсказывала Уэнсдей. — ...Погоди. — Я люблю тебя, пчеленок. Ещё с прошлого семестра. — Что, прости? Погоди погоди погоди...Что? Чт- — Ты извинялся перед пчелкой, которую случайно выгнал из теплицы. Ты назвал её своим "маленьким товарищем". Я слегка влюбился в тебя тогда. Baby, baby, mm, it's thickening the plot Душа Юджина окончательно покинула его тело. — Я пойду брошу себя в пруд. — Ты никуда не пойдешь. Пагсли наклонился ближе, улыбаясь. — Ты признался первым. Я победил. Юджин сузил свои глаза. — Это не так работает- When did you get hot? — Слишком поздно. А затем поцеловал его. Нежно. Быстро. Будто он доказывал свою точку зрения в споре. А Юджин, мокрый, истекающий водой, ошеломленный и влюбленный, прошептал: — Позволь мне умереть прямо здесь. — Только если мне суждено умереть рядом с тобой. - невозмутимо ответил Пагсли. — Это официально самое сексуальное, что я когда-либо слышал.