Искупление

Лондон, Хогвартс, Выручай-комната 17 сентября 

Невозможно интимный, личный, глубоко врезающийся в память момент, всего лишь наблюдение за тем, как он спит. 

Невозможно сильный, несмотря ни на что, невозможно упёртый и своевольный, во многом «совершенно» жестокий, но сумевший стать таким родным. Тот самый, кто понял чужую потребность.  Тот, чью удушающую тьму приняла она сама. Приняла, впустила в себя, поселила под своим сердцем, без попыток изменить, подчинить, без страха и раболепия перед ним, но и без соперничества.  Женские, такие теплые руки, на контрасте с прохладой предрассветного воздуха комнаты, проходятся по мужским острым скулам, оглаживают плавными движениями  нижнюю губу, касаясь почти невесомо, впитывая в себя и оберегая сон Тома.  Его длинные темные ресницы чуть подрагивают, когда охрипший, со сна, голос разрезает тишину выручай-комнаты. - Который час? Карие, почти черные глаза, нехотя распахиваются, чуть прищуренные, не желая принимать окончательно новый день. - Мы проспали. Убирая руку, укладываясь ровно напротив чужого лица, девушка проводит кончиком носа о чужой, ласково потираясь, пока молодой человек рядом постепенно просыпается.  - Значит они уже наверняка знают.  Реддл вздыхает, свободной рукой зарываясь в чужую копну волос, лениво перебирая шелковистые, длинные, темные пряди. Его мозг лихорадочно принимается за работу, в отличии от тела, которое желает еще немного понежиться в её тепле. - Они. Девушка рядом прижимается теснее, переплитая свои ноги с чужими, подобно лиане обвиваясь вокруг его тела, прижимаясь. Укрывая себя и его до плеч одеялом изумрудного цвета. Что они сотворили, одному Мерлину известно. Последствия совершенно непредсказуемы. Она нарушила законы времени, а Том… Том просто был рядом. И когда она нестерпимо неслась в бой, и когда от отчаянья громила все вокруг, он просто прошел весь путь с ней рядом. Вместе. Как и она, с его крестражем-кольцом. Безумная и невозможная пара. Но они ею стали. Партнеры. - Я разберусь с Розье. Она будет молчать. Она знает. Он сделает. О тлеющем после огненного марева, теле, они позаботились вместе, это главное. Как и то, что все связывающие ниточки никак не подставят под удар её семью. - Я люблю тебя… Так тихо, но Том слышит. Сглатывает. Проницательно смотрит в женственные черты лица. Не превык еще, но познал всю сладость и глубину зарождающегося чувства. Не слабость, но то сила. Воландеморт не пал… Но нет его. Не здесь, не сейчас. - Как и я тебя. Вместе они справятся. Их встреча имела судьбоносный смысл. Двое сломленных, ожесточенных, они нашли и обрели долгожданный покой в друг друге. С первыми лучами солнца, их губы, в желании, наконец встречаются, забываясь в прикосновениях и друг друге. Одно целое. Чтобы вместе, позже, встретить руины, что они сотворили своими действиями. Они справятся. Должны.

***

Двумя годами ранее Лондон. Поместье посла США. Закоулки Лондона грязные. Европейские элегантные закоулки практически затопило в эти дни. Ничего удивительного, осень принесла со своим приходом бесконечные дожди и листопады в уцелевших после войны городских парках. Благо, хотя бы конфликт магглов идет на спад, и люди больше не ютятся в катакомбах. Впрочем, магическая война в это самое в самом разгаре.  Окна дома гулко завибрировали под ударами мелкого града, пока мужчина расположившейся у камина, с волосами, отливающим медью, зачитывал приказ временному хозяину старинного особняка. Закончив основную часть, его светлые глаза пробежались по убранству старого дома. - Мы могли бы предоставить вам более комфортное жилище, только если вы сделаете соответствующий запрос в органы. Учитывая, что в доме проживают несовершеннолетние дети, которым только предстоит обучение в будущем, возможно вы захотели бы обдумать мое предложение. Нынешний постоялец особняка дипломатов не примянул выйти из тени своего укрытия за письменным столом. Статный мужчина, на вид не более 45 лет, отвечал довольно сухо, хоть и без враждебности. - Мистер Дамблдор, при всем уважении, мой ответ будет по прежнему отрицательным. Мне бы искренне не хотелось, чтобы «честное» имя моей семьи фигурировало в газетах. Учитывая политическую обстановку в Англии, последнее что нам действительно нужно, это оглашение в прессе. А оно все непременно будет. Альбус Дамблдор, человек вне всякого сомнения выдающегося ума, волшебник признанный и известный, мог бы склонить к практичному шагу любого, разумеется в интересах последнего. Но в этот раз он вынужден был отступить, Геллерт Гриндевальд действительно перешел рубикон, начав активную деятельность в Англии. - Если вы вдруг передумаете, вы всегда можете отправить мне почтовую сову. Я признаться, сам лично глубоко заинтересован в благополучной интеграции новых членов нашего общества. Мужчины уже достаточное время вели формальные переписки, дополненные необходимыми бюрократическими издержками, продолжать разговор в данном ключе не видел необходимости никто из этих двоих людей. - Всенепременно. Я рад, что мои дочери будут находится под протекцией столь надежного человека.  Последовавшее сухое, опять же исключительно формальное, рукопожатие, завершило сей, во всех смыслах занимательный, разговор.  Покидая этого интересного русского, шагая под раскрытым тёмным зонтом по каменной городской брусчатке, Альбус задался вопросом, сколько много еще после революционных аристократов Российской Империи сменили пристанище так поздно? Проницательность любого человека вынудила бы отнестись с некоторым подозрением к действиям главы этой семьи, Альбуса Дамблдора, так в особенности.

***

Странное ощущение, попасть в период столь далекий от привычных удобств.  Магглы это сделали, ублюдки таки развязали третью мировую. И для них, как и для тысяч других семей, это стало началом конца. Атомное оружие, что безумцы накапливали десятилетиями или даже столетиями, вероятно всего, там всё уже уничтожило. Пусть. Человечество сделало свой выбор. Главное, ее семья, она сама - сейчас далеки от этого. Не просто далеки, а буквально далеко позади. Какой-то  нелепой случайностью отброшенные в далекое прошлое, и лишь осколки фигурки дракона стали тем, что напоминало о прошлых ужасах.  Но этот самый дракон, по иронии, и являлся тем артефактом, что спас единственных людей, которых она любила.