Песнь о продолжении рода

Мне уже далеко за тридцать. В моем племени, среди Детей Морозной Луны, это возраст, когда женщина, как голос лунного гимна, должна уже дать потомство. Это наш долг, наша священная миссия – продолжить род, передать знания и силу нашим детям. Но я… я все еще одна. И время неумолимо. Я помню, как в юности мы мечтали о любви, о нежности, о том, как будем вместе с избранником создавать новую жизнь. Мы верили, что рождение ребенка – это высшее проявление любви, священный акт единения душ. Но что происходит сейчас? Я смотрю на мужчин нашего племени, и мне становится страшно. Они больше не ищут той глубокой связи, той искры, которая зажигает сердца. Их интересует только… животная страсть. Жестокость, грубость, удовлетворение сиюминутных желаний. Я слышала разговоры, шепот за спиной, что девушки моего возраста, те, кто еще не успел обзавестись потомством, предпочитают, чтобы с ними были «пожестче». Я не могу поверить, что все мое племя, которое когда-то было воплощением гармонии и уважения, так легко поддалось этой похоти. Куутара, наша Великая Мать, отказалась от нас. Я понимаю, почему. Она не могла видеть, как ее дети, ее потомки, превращаются в существ, движимых лишь низменными инстинктами. То, что происходит сейчас, – это порочно, грязно и неправильно. Мы должны стремиться к любви, к созданию семьи, к продолжению рода. Но теперь все наоборот. Даже Вилемина, моя подруга, которая всегда была такой чистой и светлой, поддалась этой волне. Я вижу в ее глазах ту же пустоту, что и в глазах мужчин. Но я не могу позволить себе утонуть в этом отчаянии. Сейчас самое главное – найти мужчину, который поможет мне выполнить мой долг. Мужчину, который даст мне ребенка. И я думаю, я знаю, кто может подойти на эту роль. Вечером, когда последние лучи солнца окрашивали снежные вершины в нежно-розовый цвет, в скромный отель "Флагман", где остановился великий путешественник Итэр, пришло письмо. Оно было адресовано ему, и почерк на конверте был знаком – это была Лаума, жрица Детей Морозной Луны. В письме она просила его зайти к ней завтра, ведь ей нужно было срочно его видеть. Итэру было трудно уснуть. Он ворочался в постели, пытаясь понять, почему Лаума так настойчиво его зовет. Может быть, она все еще злится на него за тот случай, когда из-за его неосторожности была украдена реликвия Детей Морозной Луны? Он помнил ее гнев, ее разочарование. Но сейчас, когда он думал о ней, в его памяти всплывали не только те моменты, но и ее искренняя забота, ее доброта, ее удивительная связь с природой. Он собрался с мыслями, решив, что завтра все станет известно. С этой мыслью он наконец-то смог уснуть, рядом с Паймон, которая уже давно посапывала, свернувшись клубочком на соседней подушке. На следующее утро, едва рассвело, Итэр и Паймон отправились в деревню Детей Морозной Луны. Но в этот раз их встречала не привычная толпа любопытных детей или приветливых взрослых. У самого входа их ждала Лаума. Увидев, что Итэр явился, она будто мысленно вздохнула, словно тяжелый груз, который она несла на своих плечах, наконец-то отпустил ее. Но Итэр знал, что это только начало. Ему предстояло услышать то, что Лаума хотела ему рассказать, то, что она держала в себе. Подойдя к Лауме, Итэр приветствовал ее с улыбкой, которая всегда была его верным спутником. — Доброе утро, госпожа Лаума, — проговорил он, — вы хотели меня видеть, вот я и пришел. Лаума молчала. Она сжимала край своего платья, ее пальцы нервно перебирали тонкую ткань. Волнение читалось в каждом ее движении. Наконец, она прошептала, едва слышно: — Спасибо вам, Итэр, что отозвались на мою просьбу. Я, как голос лунного гимна, примного вам благодарна. Итэр видел, что Лаума сегодня явно другая. Ее обычная энергия, ее живость куда-то исчезли. Он понимал, что их разговор не будет касаться обычных тем – животных, природы или козней Фатуи. Это было что-то личное, что-то, чем Лаума хотела поделиться именно с ним. — Паймон, прошу, пойди позавтракай с племенем, — сказала Лаума, на этот раз ее голос звучал четко и ясно, как у настоящего лидера. — А я пока поговорю с Итэром наедине. Паймон была только рада возможности отведать чего-нибудь вкусного, да еще и бесплатно. Она мигом полетела по запаху готовящейся пищи, оставив Итэра и Лауму одних. Лаума приблизилась к Итэру и нежно потянула его за руку, давая понять, что этот разговор будет происходить не на улице, а в ее доме. Зайдя внутрь, она провела Итэра в гостиную. Комната была обставлена со вкусом, но без излишней роскоши – не слишком яркая, но и не мрачная, как и подобает девушке ее статуса. Атмосфера накалялась. Они молчали около пяти минут, лишь изредка поглядывая друг на друга. Итэр не мог понять, что происходит. Где та энергичная Лаума, которая любит зверей и общение? Он мог бы витать в мыслях еще долго, но Лаума, наконец, нежно закашлялась, привлекая его внимание. — Послушай, Итэр, — начала она, ее голос дрожал от волнения, — я должна попросить тебя об одолжении. Итэр слушал внимательно, ожидая, когда Лаума продолжит свой диалог. — Итэр, прошу, дай мне свое семя для рождения ребенка, — проговорила она, смотря вниз, словно боялась, что Итэр будет осуждать ее. Итэр застыл. Он не мог поверить, что Лаума позвала его ради такого разговора. — Скажи, Лаума, почему именно я? — в данный момент Итэра интересовал только этот вопрос. Лаума снова сжала край платья и ушла в раздумья. Она видела в Итэре своего «временного суженого», человека, который мог дать хорошие гены их ребенку. Но хотел ли этого сам Итэр? Этот вопрос возник у нее в голове. Лаума вернулась к реальности. Ее взгляд встретился с глазами Итэра, и тогда она решительно сказала: — Ты единственный свободный мужчина, которого я знаю. Я уверена, что наш ребенок будет здоровым и сильным, как ты… — Лаума хотела продолжить, но, еще сильнее сжав платье, замерла. — Лаума, прошу, продолжай. Я слушаю тебя и готов помочь тебе с этим, — Итэр говорил искренне и положил свою руку на руку Лаумы. Она почувствовала тепло его прикосновения и поняла, что может ему довериться. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, она договорила: — Я знаю, что ты будешь нежен со мной. Итэр понимал всю серьезность ситуации. Лаума знала, что делала, и не раз говорила, что Детей Морозной Луны с каждым годом становится все меньше и меньше. Он видел ее отчаяние, ее стремление сохранить свой народ. Дослушав Лауму, Итэр подошел к ней и, сев рядом, заговорил: — Я готов тебе помочь, Лаума. Только скажи, когда мы можем начать? — Завтра! — воскликнула Лаума, вскочив с места и все еще держа Итэра за руку. — Завтра у меня будет день для зачатия ребенка. А сегодня прошу останься в нашей деревне. Я попрошу Вилемин заселить вас вместе с Паймон. Увидев, как Лаума снова стала энергичной, Итэр был рад, что она вновь стала прежней Лаумой, которую он знал. Ночь пришла, и Лаума, как и обещала, пришла наведаться к Итэру. Они поговорили, пока Паймон спала, и в этот момент, под покровом темноты, Лаума поцеловала Итэра в губы. Это был не просто поцелуй, а начало чего-то нового. На следующий день все потихоньку нарастало. Итэр начал ухаживать за Лаумой так, как она этого хотела. Он дарил ей цветы,рассказывал истории о своих приключениях, слушал ее рассказы о природе и животных. Он старался быть нежным и внимательным, чтобы Лаума чувствовала себя комфортно и уверенно. А вечером, когда Паймон уже сладко спала в своей кроватке, Итэр отправился в дом Лаумы. Он знал, что этот вечер будет особенным, что он изменит их жизни навсегда. Он постучал в дверь, и Лаума открыла ему. Она была одета в легкое белое платье, которое подчеркивало ее красоту и женственность. В ее глазах горел огонь надежды и волнения. — Итэр, прошу, давай скорее начнем, — прошептала она, ее голос дрожал от нетерпения. — Хорошо, Лаума, — ответил Итэр, стараясь скрыть свое собственное волнение. Он подошел к ней и нежно обнял. Затем, медленно и бережно, он начал раздевать Лауму, любуясь ее красотой. Она отвечала ему тем же, помогая снять с него одежду. Когда они оба стояли обнаженные перед друг другом, Итэр почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это было не просто желание, это было что-то большее, что-то глубокое и искреннее. Он взял Лауму на руки и отнес ее в спальню. Там, на большой кровати, укрытой мягким одеялом, они слились в объятиях. Когда он вошел в нее, Лаума почувствовала маленькую боль, но она не могла сравниться с той романтикой и любовью, которую Итэр дарил ей своими поцелуями. Он был нежен и внимателен, стараясь доставить ей удовольствие. Итэр заметил, что у Лаумы пошла кровь, и он начал еще больше бояться за нее. Он остановился, чтобы бережно относиться к ней. Но Лаума лишь прижала Итэра к себе и сказала - это нормально, ведь мое лоно было непорочно и ждало именно тебя, мой путешественник . После этого их страсть вспыхнула с новой силой. Они целовались, ласкали друг друга, шептали нежные слова. Они забыли обо всем на свете, погрузившись в мир любви и наслаждения. Их страсть продолжалась всю ночь. Свидетелем их любви стала луна, которая сегодня светила ярче прежних дней. Следами их бурной ночи были капли пота на их телах, которые прижимались друг к другу, и мокрые пятна на постели хозяйки дома, которая явно была рада тому, что сможет завести ребенка от нежного и ласкового человека. Когда рассвело, они лежали в объятиях друг друга, уставшие, но счастливые. Лаума прижалась к Итэру и прошептала: — Спасибо тебе, Итэр. Ты сделал меня самой счастливой женщиной на свете. Итэр обнял ее в ответ и сказал: — Я тоже счастлив, Лаума. Я рад, что смог помочь тебе. Они лежали так еще долго, наслаждаясь тишиной и покоем. Они знали, что их жизнь изменилась навсегда. Они стали ближе друг к другу, и между ними возникла связь, которая будет длиться вечно. Прошло несколько недель. Лаума чувствовала себя странно. Она часто испытывала тошноту, и ее аппетит изменился. Она знала, что это может означать только одно: она беременна.