Кавалерия «Рассвет»

Вино кровью его собственной плескается в бокале. Он видит это под конец каждой недели. И да, он совершенно случайно приходит в таверну только на сменах мистера Дилюка. Чистейшая случайность. Пытается шутить нелепые шутки, сделать хотя бы трещину в толще льда, которым Дилюк успел покрыться за пять лет странствий. А сам в глаза почти не смотрит. Цепляется за него как за спасательный круг, желает быть ближе. А Дилюк, вопреки своей стихии таким холодом опаляет, что сбежать хочется моментально. Но Кэйа заслужил. Он много раз прокручивает тот день в голове, до сих пор, и думает, как все могло сложиться при иных обстоятельствах. Вот Крепус с Дилюком наплевали на дождь и остались в таверне, или же Ордо Фавониус пришли вовремя. Сначала Кэйа даже злился, подкалывал Дилюка тем, что тот не в ордене, и не сможет нормально и открыто защищать людей, а слухи про то, что сын убил родного отца проползали по стенам переулков и прилипали к любителям слухов. Пусть Дилюк знает, что ему его помощь не нужна. Пусть знает, что по собственному желанию не может взять и выкинуть его из своей жизни и дома, как щенка. Не в этот раз. Сначала злость застилала глаза. И нет, Кэйа никогда не злился на названного брата. На себя, на ситуацию, на жителей и рыцарей – на кого угодно, но только не на него. А потом Дилюк ушёл. Злость осталась, но ее медленно затягивала под себя тоска и вина. Наверное, Дилюку тоже было больно. Наверняка больнее, чем ему самому было и есть. Потому что даже проведя в одном доме все детство воспитывались они по-разному, и разница ощущалась всегда. Крепус обоими дорожил всегда, но Дилюку твердил об обязанности защищать город и продолжать бизнес, а Кэйу мягко просил по нормальному застегнуть рубашку на встречу с поставщиками и возможными партнёрами. К Дилюку всегда было много требований. В десять лет получил глаз Бога, в четырнадцать – стал капитаном кавалерии. Гордость семьи, но цена этого – беззаботное детство. Крепус любил Кэйу, но не как сына,а как преемника. Был готов на многое ради него, но никогда не просил и не требовал ничего взамен. Да и сам брюнет Крепуса за отца никогда не считал. Чувствовал неимоверную благодарность и восхищение, но единственное, что почувствовал после его смерти – облегчение. Потому что не нужно было больше притворяться перед своим спасителем, которому обязан жизнью. Но чувство это быстро сменилось другим. Бесконечной виной перед Дилюком, чей огонь в глазах потух едва ли за секунду. Стоило ему свободно вздохнуть как перед глазами появлялся образ Дилюка: слишком молодой и маленький на фоне всех этих событий, с растрёпанными, пышными и ранне такими любимыми Кэйей волосами. Его по-детски милое лицо, руки, недавно купленная белоснежная рубашка были залиты густой, пахнущей железом кровью. По лицу стекали прозрачные капли. Кэйа впервые видел его таким. Впервые слышал его злобные крики, когда тот пытался восстановить свою справедливость. Когда шипел ненавистью в сторону Ордо Фавониус, которые скрыли детали миссии, выставили себе героями. Ведь газета гласит:«Рыцари Ордо Фавониус спасли торговца вместе с его молодым сыном». Знал бы Крепус, в чьи ряды хотел попасть всю жизнь, скривился бы в отвращении. Но он не узнает. И Дилюк чувствует себя виноватым, когда покидает орден. Потому что отец с детства твердил ему, что попасть туда – его основная цель, что он должен защищать мирных жителей и никак иначе. Узнав, что Дилюк добровольно отказался от всего того, во что должен был быть погружён, Крепус придушил бы его своим разочарованием. Но останься Дилюк там – придушил бы себя сам. Кэйа все ещё помнит глаза Дилюка в тот момент: смесь боли, разочарования и ярости. Никто не вступился за него, не попытался принять его сторону и отстоять честь его отца, что так много сделал для этого города. Ни Джинн, с которой он дружил с детства, ни Кэйа, для которого семья Рагнвиндров сделала так много. Он много рассуждал о том, насколько сильно Дилюк чувствовал себя покинутым в тот момент. Эти глаза он видит в своих кошмарах до сих пор. Их драка проходит как в тумане. «Сейчас не время для твоих глупых шуток, Кэйа». А тот молчит. А затем и Дилюк тоже. У него нет сил чтобы плакать и выбивать из него дурь. Он стоит с таким лицом и глазами, что Кэйа буквально слышит его треск и представляет насколько это все больнобольнобольнобольнобольно для него, потому что он все ещё помнит его лицо, глаза и удары. «Завтра точно будет лучше, чем вчера» шептал себе Дилюк, срывая со стен газеты о чудесном и невероятном подвиге Ордо Фавониус. Завтра похороны его отца. Завтра его предаст самый близкий и дорогой ему человек. Но узнает об этом он только завтра. Он смотрит на закрывающуюся крышку гроба, и понимает, что этого слишком мало. Ему не дали достаточно времени, чтобы попрощаться. И его не будет уже никогда. А уходя с похорон видит Кэйу. Смотрит брезгливо и с отвращением, показывая, что здесь ему никто не рад, но ни слова не пророняет. Быстро прячет мокрые глаза и дрожь во всём теле. То ли от холода, от накатывающей истерики, дождя или страха. Он точно не знает и знать не хочет. Думает как бы ему не сломаться под грузом всего того, что произошло за два дня. Отгоняет мысль о том, что уже сломался. Город свободы стал его тюрьмой. Сковал душу и перекрыл дыхание. Он рвёт семейные фотографии на две части и понимает, что остался совсем один. Любое место в доме напоминает об отце, о Кэйе. Об иллюзии семьи. Воздух пахнет кровью, все проплывающие мимо лица – предатели. Убийцы, лгуны, шпионы, предатели, трусы, соучастники. Когда дышать тут становится невозможно, он уходит. Без глаза Бога, но с глазом порчи. Зная, что неподготовленного человека он может убить. Даже немного надеясь на это. Вымещает свой гнев на фатуи, сдирает костяшки в кровь и получая глубокие раны и шрамы, но он все ещё жив и все ещё сильнее фатуйцев даже врукопашку. В голову лезут вопросы:«Откуда у отца глаз порчи?» В реальности он наверняка прикарманил его после победы над каким-нибудь фатуйцем. В кошмарах Дилюка Крепус получает его, вступив в ряды фатуйцев после отказа в Ордо Фавониус. Он задыхается в этом всём и хочет взвыть от отсутствия хотя бы одного человека ради которого можно продолжать бороться. Не опускать руки помогают только образ разочарованного отца и злость на всех тех, кто довёл это до этого. Он не сделает им одолжение в виде своей смерти. Возвращаясь обратно он чувствует себя обезьянкой в цирке, находясь под постоянными взглядами. Чтобы город свободы не успел накинуть на него свои цепи он как можно скорее погружается в работу. Утром ведет переговоры,днем работает в таверне, вечером разбирает бумаги а ночью защищает Мондштадт в шкуре Полуночного героя. Отец бы расстроился, если бы узнал, что он покинул ряды рыцарей и не смог открыто защищать жителей и свой город. Но Дилюк же с детства пропитан чувством долга, он нашёл альтернативу. Умный мальчик. На еду, сон и отдых времени почти не остаётся. С каждым днем он все больше и больше задумывается о том, действительно ли он хотел быть рыцарем, защитником и владельцем винокурни, или же ему шаг за шагом внушали это с пелёнок. И с каждым разом так и не может найти ответ. Кэйа смотрит на него и не может понять, как человек может так измениться. Дилюк с самого детства открытый и яркий, добрый и целеустремлённый. Помогал Кэйе приспособиться к новой среде. Всегда громко смеялся с его шуток. Крепус часто шикал на него, говоря быть серьёзнее, соответствовать статусу. И Дилюк слушался. А потом быстро и аккуратно проворачивался к Кэйе и тихо хихикал. Аделинда говорила, что вечный, громкий смех Дилюка делал это поместье настоящим домом. Кэйа все ещё считает Дилюка ребёнком. Большим ребёнком, который закрылся в своём мирке, запретил себе доверять кому-либо и ходит с таким кислым лицом, будто бы у него каждый день кто-то умирает. Не то что Кэйа, который в любой ситуации ищет во всем плюсы, а потом заливает боль алкоголем, правда? Но Кэйу люди и дети любят. Дилюк один из самых завидных женихов Мондштадта, но те же дети шугаются его. Диона считает, что если бы его просто не было, все было бы хорошо. И Дилюк искренне удивляется, когда узнает, что причина этому не он сам и дурные слухи о его прошлом, а алкоголь, что он производит. И усмехается от того, насколько они в этом похожи. Только им все равно не подружиться больше. Он играется с маленькой Кли про просьбе Джинн. Его действия – нежность, говорит он мягко-мягко, но сколько бы не пытался, улыбнуться ей так и не смог. Смешно. Человек, чей смех раздавался чуть ли не на весь город, сейчас стоит напротив зеркала и кончиками пальцев тянет уголки губ вверх, в жалкой подобии улыбки. Он не может улыбнуться. Дилюк, мстительный и холодный, как глыба, стал сыном, которого хотел отец Кэйи. Кэйа, благородный рыцарь и капитан кавалерии, стал сыном, которого так хотел Крепус.