gehenna

больничный запах неприятно режет нос, словно нож, который глубже входит в тело, дотягиваясь до самого сердца, которое итак с трудом бьётся внутри. белые стены сковывают, даже открытое окно не спасает. чувство закрытости от всего мира, неприятной духоты и одиночества не покидало ни на секунду. тело Илиаса неприятно потеет, но даже поправить медицинскую рубаху он не может. одеяло покрывает всё его тело и лишь нога, зафиксированная с помощью гипса позволяет холодному воздуху проникнуть ближе к телу.   Костис устал спать, а мысли сжирают его изнутри с каждой секундой, заставляя чувствовать сильную нервозность каждой клеточкой тела. вчера закончилась его карьера.  нет, играть он будет, но шансов на большой футбол почти не осталось. словно песок, надежда медленно сыпалась между пальцев и собрать новую горстку было почти невозможно. Спина (ака защитник молодёжки «атлетико») всегда говорил Илиасу, что он сильный. ещё после первой травмы, когда грек вылетел на 5 месяцев и вынужден был впервые лечь под нож. однако сейчас ситуация казалась почти безнадёжной. после крестов прежними не возвращаются. люди ломаются и ментально, и физически. они боятся идти в единоборства, они больше не бегают также быстро, в 30% случаев они снова отправляются в больницу с рецидивом. людей, которые смогли продолжить круто выступать после этой травмы можно пересчитать по пальцам, а тех кто стал лучше – почти нету.  нужно иметь огромную ментальную силу, чтобы продолжать двигаться к мечте, а какой из Костиса борец, если каждый раз при выходе на поле за первую команду он испытывает дрожь и мандраж, словно играет в футбол впервые. таких, как он, подобные травмы убивают навсегда. и чем больше Илиас об этом думал, тем сильнее ему хотелось заплакать вновь. прошлые слёзы ещё не успели высохнуть, но из коричневых глаз уже потекли новые.  ещё никогда в жизни Костис не чувствовал себя настолько слабым, уничтоженным. и даже татуировка «resiliencia» в месте локтевого сустава не помогала. «восстать» из пепла, как феникс в такой ситуации казалось непосильной задачей. когда дверь в его палату открылась, Костис ожидал увидеть кого угодно: доктора, который сообщит ему очередные печальные новости, одноклубников, которые будут пытаться вселить в него надежду, доказывать, что нет ничего невозможного, приводить примеры людей, которые смогли стать лучше после крестов.  однако из всех сценариев случился самый отвратительный из всех. – что ты тут, мать его, делаешь?!  Рауль улыбается. противно, как он это делает обычно. лучше бы этот чёрт в человеческом обличии вообще никогда уголки губ не поднимал, чтобы блевать не хотелось. – захотелось проведать старого друга. ты что, не рад мне? это даже не была улыбка, а тупая ухмылка, полная злорадства и злобы. Илиас сжал дрожащими руками простыни. – как ты сюда попал?! – дело пары десятков тысяч евро. доктора здесь оказались весьма сговорчивыми.  – ты просто чёртов придурок! Илиас дёрнулся, чтобы встать, но резкая боль в колене пронзила его настолько сильно, что заставила замереть на месте. лицо исказила гримаса боли. это чувство сопровождало грека из-за любого движения. – я знаю, дорогой. и для тебя это тоже не новость. Асенсио подошёл ближе, его взгляд –хищный, с огоньком в глазах. Илиас был жертвой, которая попала в ловушку и не может выбраться. причём капкан грек изобрёл себе сам.  Костис пытается обернутся, отвернутся, чтобы просто не видеть его лицо. хотелось убежать куда-то. просто, чтобы рядом не было чёртового Рауля. но бежать он физически не мог ближайшие пять месяцев в лучшем случае. испанец слишком близко, буквально в нескольких сантиметрах. Илиас не смотрит на него, но чувствует присутствие каждым сантиметром тела. хотелось накричать, послать, но слова застревали в горле. грек понимал, что Рауль всё равно добьётся своего и никто его не остановит, ни его просьбы, ни отчаянные попытки травмированной жертвы оттолкнуть. Костис был абсолютно бессилен. Рауль кладёт ладонь ему на подбородок, сжимает. больно, но не настолько. по сравнению с коленом, это были мелочи. однако сердце забилось быстрее. от страха. – смотри мне в глаза. и Илиас повинуется, хотя в любой другой ситуации на лице Асенсио уже был бы огромный синяк. – послушный. я рад, что ты понимаешь в какой ситуации сейчас. – отстань. – зачем? мне нравится видеть тебя таким гораздо больше, чем обычно. беззащитным, слабым, ничтожным.  Костис итак сам это понимал. Асенсио сейчас может сделать всё, что угодно и выйдет сухим из воды. – помнишь, как мы встретились в первый раз? когда я хотел обменяться с тобой футболками, а в итоге поцеловал. тогда ты испугался и убежал, кричал мне угрозы. говорил, что мы из вражеских команд, что тебе 17. для меня нет этических норм, я всегда нарушал запреты и получал всё, что захочу. и все эти пять лет я хотел миловидного грека из «Атлетико», который все эти года наступал мне на пятки и обещал стать лучше. только я в первой команде и могу делать всё, что захочу, а ты никогда не выйдешь из третьего дивизиона. в этом разница между нами. в глазах Костиса появились слёзы, глупое отчаяние засело в душе ещё сильнее, чем до этого. Рауль был больным на голову, чёртовым сумасшедшим. – уйди, уйди, уйди, уйди, УЙДИ БЛЯТЬ! хватит! просто отстань уже от меня! не хочу я играть в твои тупые игры! УБЕРИ СВОИ РУКИ ОТ МЕНЯ НАКОНЕЦ! в тупой истерике кричал Илиас уже не в силах сдерживать внутри себя тупую боль и ужас, который заставлял травмированное тело дрожать сильнее. грек надеялся, что в душе Рауля осталась хотя бы капля сочувствия, что глубоко внутри совесть Асенсио откликнется на его отчаянный крик. но Рауль лишь молчал, слушая крики Илиаса с лёгкой улыбкой на лице, словно слушал бред маленького ребёнка у которого отобрали игрушку. он дождался пока Костис успокоится. и поцеловал. грубо, без намёка на нежность, словно перед ним не живой человек, а мусор, который надо опустить и опозорить. грек пытался отвернуться, махал головой, кричал, плакал, но сильнейший укус и проглоченная кровь заставила его перестать. всё равно Илиас не сможет дать отпор.  одеяло улетело куда-то в сторону, больная нога была беспощадно отодвинута, что вызвало у Костиса отчаянный крик боли, который, казалось только раззадорил Рауля.  ему нравилось смотреть на Илиаса, когда ему больно, когда он плачет или кричит на него в страхе, надеясь, что Асенсио сжалится и остановится.  но Рауль ещё даже не начал. – больше 50% атлетов после травмы крестообразных связок не возвращаются на прежний уровень. из оставшихся 50% становятся сильнее и лучше процентов десять. такие, как ты в них не попадают. а даже если ты не изучишь урок и «воскреснешь» я заставлю тебя умереть снова. он пришёл сюда разрушить потрёпанную душу грека окончательно. разбить все его надежды на попадание в элитный дивизион. у Рауля была конкретная задача, с которой он справлялся идеально.  и Костис ничего не сможет с этим сделать.