С любовью, XXX.

--- Хенджин, Феликс, Хан и Сынмин стояли сзади, наблюдая за происходящим. На самом деле, в том, что к Чану приставало множество девушек, не было ничего удивительного. Он красив, умен, пользуется уважением в своей группе и популярен. Идеален. Парни уже привыкли к таким сценам — к отказам Чана и слезам девушек тоже. — О, у тебя тоже закончились занятия, Хенджин? — Минхо приободрился. Лицо парня помрачнело. — Если бы... У меня еще одна лекция. Минхо усмехнулся, пробормотав что-то сочувственное, под злорадные смешки Хана, Ликса и Сынмина. Чан, слегка отвлеченный от разговора, заставил себя наигранно улыбнуться, услышав смешки своих друзей. Его внимание привлек Сынмин. Красивый и улыбчивый Сынмин. Столь сияющий и счастливый. Чан почувствовал, как снова начинает терять рассудок. На его лице, неосознанно, появилась широкая улыбка. Когда Сынмин начал смотреть на него в ответ, Чан затаил дыхание. Сначала его лицо оставалось спокойным всего несколько секунд, казавшихся для Чана вечностью, он затем на лице младшего разлилась теплая улыбка. Та самая, которую Сынмин не каждому сможет доверить. Старший почувствовал, как сердце затрепетало в груди. Глаза потемнели. Но, похоже, другой парень не заметил странного блеска в глазах Чана. Возможно, это стало первой ошибкой. — Чан все еще ухмылялся, вспоминая их с Сынмином недавние взгляды. По телу разливалось тепло. Желание закипало где-то глубоко внутри старшего, но он быстро отогнал его, беря себя в руки. Хотя это и был обычный зрительный контакт, Чан был готов поклясться, что в глазах Сынмина было что-то большее, чем простой дружеский огонёк. Он готов был поклясться, что Сынмин любит его в ответ. Хотя весомых доказательств этому пока не было. Одна мысль об этом заставляла сердце старшего чуть ли не выпрыгивать из груди. Чан широко улыбнулся, светясь от счастья на фоне темнеющего неба. — Когда он зашел домой, прежнее настроение тут же пропало, уступив место холодной апатии. Дом встретил его нерадостно: вокруг валялись бутылки из-под пива и куча мусора. Его мать лежала на диване в отвратительном состоянии. Рядом с ней находился неизвестный мужчина в алкогольном опьянении — старший понял это сразу. И что еще хуже: он был абсолютно голым. Телевизор работал на какой-то случайной программе, создавая фоновый шум. Чан почувствовал, как его настигает полная апатия. Он уже привык видеть такие сцены, и они перестали вызывать у него какие-либо эмоции. — Где ты был, черт возьми? Чан повернул холодный взгляд на мать, которая едва держалась на ногах. Он не ответил. Она подошла к нему так близко, что Чан почувствовал зловоние алкоголя, исходящее от неё. — Отвечай! — послышался громкий шлепок; голова Чана дернулась. Щека покраснела от удара. Старший стиснул зубы, понемногу закипая. Руки сжались в кулаки. Казалось, пространство вокруг него потемнело. — Гулял. Лицо женщины покраснело. — Кто тебе вообще разрешал?! Послышался еще один удар и еще один... Пока ей не надоело. — — Убирайся с глаз моих. И уберись здесь потом. Чан хмыкнул; щека все еще пульсировала от боли. — Сначала убери это, — он указал на голого мужчину в углу. — Из нашего дома. Женщина обернулась, и прежде чем начался новый конфликт, Чан большими шагами направился в свою комнату. — Вот такая благодарность за то, что я обеспечиваю тебя, да? — послышалось позади него. ---