Ночные кошмары

Темнело, и улицы, вдоль которых уже зажглись фонари, медленно погружались в мутный сумеречный мрак. Люди устало брели домой с работы по лужам, что налил недавно прошедший дождь, грустно пиная листья и съеживаясь от противной осенней сырости. Город стоял в пробках, водители нервно сигналили друг другу, на остановках кричали друг на друга пассажиры, что как всегда не могли сесть в свой автобус. Среди всего этого бежала домой и Аня. Обычно она ездила несколько остановок до института и обратно на автобусе, но сегодня, выйдя на улицу и увидев уже происходящий там беспредел, решила, что быстрее доберется до дома пешком. На часах было уже начало седьмого, а это значило, что нужно торопиться домой, ведь хотелось ещё привести себя в порядок, переодеться и, в лучшем случае, поесть, а потом уже ехать к Мэйфилдам в их захудалый пригород. На улице после дождя сильно похолодало, а Аня с утра ушла в пиджаке, потому сейчас зябко куталась в него. Но это и хорошо, ведь холод подгоняет идти быстрее. Когда она пришла домой, то увидела, что ее мать уже вернулась с работы. На предложение первого, второго, третьего и компота Аня поела лишь немного, так как по-прежнему торопилась. Мать сразу заметила ее нервную сумбурность и внешний вид, но девушка смогла отмахнуться, сославшись на тяжелой день в институте. Действительно, вид у нее был довольно потрёпанный. Волосы были сильно спутаны и растрёпаны, как бы она не старалась их пригладить перед зеркалом в туалете, губа опухла от грубых поцелуев, помада стёрлась, а на шее красовалась большая красно-синяя гематома, которую Аня старательно пыталась скрыть на улице и перед матерью воротником пиджака. Увидев такую картину, девушка пришла в ужас. Ведь в таком виде ее наблюдал весь институт и район. Мало того, что в душе ее бушует настоящая буря, так ещё и снаружи кажется, будто девушка не самого тяжелого поведения решила вдруг стать приличной и нацепила костюм. Спустя полчаса Аня, наконец, привела себя в порядок: переоделась, причесалась, замазала синяк консилером, и по-новой накрасилась. Улыбнувшись сама себе в зеркале, она надела довольно теплую куртку, закинула на спину гитару и вновь вышла на улицу. Что было сегодня с утра? Неужели он действительно обманул ее? Она, конечно, знала, что Питер эгоистичен, циничен и своенравен, но никогда не думала, что настолько. Он просто взял и использовал ее для достижения собственной цели? Сердце болезненно сжалось, и Аня устало прислонилась лбом к оконному стеклу автобуса. Но ведь все было таким честным... А, может, он действительно что-то чувствует к ней? Нет, не надо сильно романтизировать реальность, на него это не похоже. Ещё вчера он издевался над ней, а сейчас вдруг проникся к ней такой страстью? С какой стати? Или он просто пытается завладеть ей, чтобы... нет, об этом даже думать не хочется. Слишком мерзко. Чем больше Аня рассуждала, теперь больше ей казалось, что Питер сделал это, чтобы расположить ее к себе и окончательно вернуть в группу, раз в его жизни наметилась такая безвыходная ситуация с отказом этого Андрея. Или он просто повеселился и как всегда потешил свое эго за счёт скромной, доверчивой девушки... Все это больно, но больше всего волновало даже не это. Как теперь разговаривать с Питером и смотреть ему в глаза после такого? Попытаться поддержать новый уровень их "отношений" и посмотреть, как он отреагирует, целенаправленно игнорировать его, выставляя себя хорошей девочкой-недотрогой, или просто делать вид, что ничего не произошло, и общаться как прежде? Хотя что значит это "как прежде"? Их связь была основана на взаимной неприязни, почти ненависти, и даже о дружбе речи там быть не могло. Так много вопросов, и так ничтожно мало ответов... Все произошло слишком быстро. Они не успели толком друг друга узнать, понять, что друг к другу чувствуют, и чего хотят. Все, что точно знала Аня - нужно было время. Время, чтобы во всем разобраться. А еще ее нехило влекло к нему, потому она, сама до конца не зная зачем, ехала сейчас в этом душном, переполненном автобусе в один из самых дальних пригородов на репетицию. А могла быть ведь послать все это к чёрту, как, например, сделал Крис, который позвонил ей с такой "приятной" новостью полчаса назад. Просто остаться дома, в тепле и спокойствии, без нервной тошноты и дрожащих рук. Но это никогда не поздно успеть, если догадки окажутся верными, а сейчас нужно спокойно поговорить и разобраться в ситуации. И по-любому отказ от одного единственного выступления - верх цинизма, когда знакомые ей люди оказались на гране полного краха.

***

Тем временем, Питер сидел совершенно один в своей "студии". Он уже настроил свою гитару, подправил тексты некоторых песен, в которых, как ему показалось, были несостыковки, и даже успел убрать бардак, что остался в гараже накануне. Никто не ехал и даже не звонил, потому он уже начал серьёзно нервничать. Дозвонившись до Алекса, Питер узнал, что тот приедет поздно или не приедет вовсе; у Криса был выключен мобильник, Аня просто не брала трубку. "Три дня до выступления, а этих дебилов как будто бы ничего и не волнует" - подумал парень, шумно вздохнув - "И как я собираюсь чего-то добиться с такими людьми? Они ведь мне все загубят. Еще и Андрей этот... окончательно выбесили все. Вот пусть только кто-нибудь из них троих попробует переступить порог - я такое устрою!" Но черт с ними, со всеми - с испугавшимся, как девчонка, Андреем, и даже с Крисом и Алексом, которые, скорее всего, запили, загуляли или просто заленились. Больше всего его волновала Аня. Да, именно она. Басист и барабанщик, скорее всего, никуда не денутся, а вот на нее возлагаются слишком большие надежды, которые могут навсегда перекрыть им всем путь к мечте, если не оправдаются. Если она не придет сегодня, то, скорее всего, не появится также на самом выступлении, что не могло не пугать Питера. А что, если сегодняшними поцелуями, которыми он пытался расположить ее к себе, он только оттолкнул опасливую девушку?... Отрывистые картины сегодняшнего дня начали возникать в его голове, от чего хотелось закричать или ещё лучше - разбить себе голову. В неприятно трезвой голове опять прорывалось противное осознание того, насколько по-свински он поступил с Аней, которое он хотел забить подальше, в самые нижние слои души, чтобы больше никогда не доставать. Он вновь дает слабину, позволяя себе какие-то розовые сопли в сахаре, тем самым теряет авторитет и влиятельность в группе. Вон, стал обращаться немного мягче с ними всеми, и никто сегодня не пришел. Все наплевали на свои обязанности, на обещания, которые они давали, на свои стремления. Они наплевали на него, буквально лишая его того, чем он горел с детства. Единственное, чего он хотел, о чем грезил... Все это полетит в тартары, если они не выступят или выступят очень плохо. Все двери перед ними закроются. И это не считая разбирательств с недовольными зрителями, директором клуба и отцом, который во все это так или иначе вкладывался. А ещё он точно больше не увидит Аню... Нет, все, хватит, пора завязывать с этой глупостью. Нужно вновь собраться, взять всю эту шайку в ежовые рукавицы. Карьера не должна никак страдать из-за его личных глупых чувств... Но это его слабость. Она его слабость. Никогда ещё он не был так жесток и нежен одновременно, никогда ещё его так сильно не кидало от одного состояния к другому. Он всегда был ровно холоден и язвителен, но того, что творилось с ним сейчас, он не мог припомнить ни разу в своей жизни. Она пришла в группу тихо, принеся оглушительный вихрь разрушения, своей мягкой улыбкой сломав все - и его тоже. Все пошло наперекосяк: струны на гитаре рвались, голос осип и не слушался. Вчера Питер пролил кофе на одну из песен, из-за чего ему пришлось сегодня переписывать ее на чистый лист и получить за это строгое замечание на паре, а сегодня вообще, попытавшись наиграть одну из песен, фальшивил мелодию и сбивался с ритма. Крис с Алексом тоже расслабились, им совершенно все равно на выступление... А вдруг кто-то из них остался сегодня с Аней? Эта мысль пронзила сознание Питера убийственной молнией. Кулаки его сжались; он уже был готов вновь что-нибудь перевернуть, сломать или разбить, но сознание остановило его - он слишком аккуратно убрался сегодня в студии, и ему вовсе не хотелось опять все здесь погромить. Он потянулся к холодильнику, в котором хранилось пиво, но и здесь его остановило данное самому себе обещание, что он не выпьет ни капли до выступления. Посему пришлось остаться наедине со своими тяжёлыми мыслями, не найдя им выхода. Питер переживал за Аню. Переживал, что она так и не пришла, что после всего считает его конченым идиотом и извращенцем. И понятно, почему; сначала он попытался зажать ее на заброшке, потом издевался над ней, оскорблял и даже бил, выкинул из группы, а сейчас вдруг вообще полез с ласками. Питер усмехнулся - такого человека испугался бы даже он сам, ведь никогда не знаешь, что и в какой момент вдруг взбредёт ему в голову. Да, скорее всего, Аня подумала, что он просто хочет ее использовать, во всех смыслах этого слова. И да, действительно, такая мысль у него была, и даже прямо сейчас, в его больной голове, начал назревать один план, но... Нет, нет! Как бы не хотелось ему этого, это подло и неправильно. Аня хорошая, добрая, порядочная девушка, и, возможно, ещё никем не тронутая. Ломать ее всерьёз было бы самым мерзким поступком, который совершал когда-либо Питер. Хватит с нее и обмана ради ее присутствия на выступлении, поэтому нужно пытаться держать себя в руках. Ну, или хотя бы выяснить, что она к нему чувствует, и чувствует ли вообще. Он волновался за нее, в чем осмелился наконец признаться самому себе. Но ни как за гитаристку, спасительницу или даже друга, а как за девушку. Питер медленно прикрыл глаза, вспоминая поцелуи с ней, их сладкую горечь. Все тело его расслабилось от нахлынувших приятных ощущений, губы расплылись в улыбке, а руки стали медленно поглаживать обивку подлокотника... Ужаснувшись самого себя, Питер резко распахнул глаза, полностью вернувшись в реальность. Что это было? Неужели он начал в нее... Да какой бред! Он просто не может чувствовать нечто подобное. С детства он не знал других чувств, кроме ярости, отчаяния, пренебрежения, если только дело не касались музыки. Он не умеет по-другому, и не планирует учиться. Пытаясь привести себя в чувство, Питер взял ручку, листок и начал записывать свои мысли, которые, волшебным образом, складывались в красивые, ровные стихи. Увлекшись своим занятием, он даже не сразу заметил, как кто-то вошел, пока его не окликнули тихо по имени. Питер поднял голову и увидел перед собой Аню, которая уже робко раскладывалась на диване. Сердце Питера пропустило удар. Что теперь делать, что говорить, как реагировать на ее появление? Он надеялся, что сейчас, с приходом остальных ребят, растворится среди них, и ему не придётся слишком много общаться с ней. Но, если в ближайшее время все же не появится Крис, то им придется остаться на репетицию вдвоём, что не могло его не тревожить. Это опасно. Ане будет страшно, потому что ей не за кого теперь прятаться, а Питер боится, что при долгом времяпровождении с ней наедине все же сорвётся. Главное, не запирать двери на замок... Между ними возникла неловкая, удушающая тишина. Аня бесшумно принялась за свои обязанности, избрав стратегию полной незаметности, а вот Питер чувствовал, что, как фронтмен, должен что-то сказать своей согруппнице. Не только же о работе разговаривать, даже в таком напряженном графике. - Как ты, Энни? - робко спросил он, поглядывая исподлобья на девушку. Аня вздрогнула - для нее этот вопрос оказался пугающей неожиданностью, и Питер уже пожалел, что сказал что-либо. Может, надо было подождать, пока она сама что-нибудь скажет. - Хорошо - коротко, в беззаботной манере ответила ему девушка. Так, за этой маской, ей было проще скрыть свои чувства и волнения. - Да я тоже - чуть разочарованно протянул Питер, вновь вернувшись глазами к листку на его столе. Попытка заговорить сорвалась после такого исчерпывающего ответа. - Что пишешь? Новую песню? - вдруг спросила его Аня, отложив свои занятия. Вот это неожиданность! Видимо, она сама хотела заговорить, но не знала, о чем, или боялась сделать это первой. - Или старое переписываешь? - девушка подошла ближе, бесцеремонно заглядывая в текст Питера. - Да это так, херня всякая - парень, чуть раздраженный ситуацией, поспешно убрал листок в рюкзак. Ему совершенно не хотелось, чтобы Аня узнала всю подноготную его души, что он выплеснул в этот текст, до нужной поры. - Да что там такое? - Аня, осмелев, со смешком потянулась к сумке Питера, чтобы достать лист обратно, но парень прервал ее: - Вот, возьми лучше это - он протянул ей другой листок из большой стопки под скрепкой - Здесь записана новая песня, она в тысячу раз интереснее. Хочу добавить ее в наш плейлист на выступлении и сделать одной из главных. Вот подумай сейчас, правильно ли я так решил или опять дебил. Аня засмеялась и, взяв текст из рук Питера, села на диван. Парень вновь поднял голову и... Застыл от изумления. На Ане было чёрное, средней длины приталенное платье с широкой юбкой, не то в викторианском, не то школьном стиле. Отложной белый воротничок из кружева на пуговицах полностью закрывал ее шею, в таком же стиле были выполнены манжеты на рукавах, а короткий волнистый подол открывал ее стройные ноги в чёрных полупрозрачных колготках. Девушка осторожно поправила свои длинные, чуть сумбурные русые волосы, скреплённые сзади крупной заколкой, и Питер заметил в ее ушах небольшие серьги в виде летучих мышей. Аня скользила взглядом по тексту, проводя по некоторым строчкам своими тонкими, изящными пальцами с множеством различных колец, как будто пытаясь распознать написанное не самым ровным почерком Питера. Иногда прикусывая в задумчивости губу, она морщилась от боли - видимо, прокол еще не до конца зажил. На ней была все та же тёмно-коричневая помада, которая была ей так к лицу... Увиденное моментально вскружило Питеру голову, и он, не в силах больше совладать с собой, поднялся и подошёл к Ане. - Ты чего? - тихо, чуть испуганно спросила у него девушка, когда тот выхватил лист из ее рук. Парень не стал ничего объяснять и, бесстыдно раздвинув ее ноги, с жаром впился губами в ее губы. Она, кажется, хотела что-то сказать, но Питер, не прерывая поцелуя, стал на ощупь расстегивать воротник ее платья, вырывая пуговицы из ткани. Добравшись, наконец, до груди Ани под ее протяжные стоны, он стал с нетерпением оглаживать ее кожу. До сих пор, пока не услышал, как кто-то, словно через стену, снова зовет его по имени... Еще не открывая глаз, Питер почувствовал какое-то странное щекотание в носу и чихнул. Вновь посмотрев на диван, он увидел, что Аня уже не сидит на нем, а стоит прямо перед парнем и секунду назад, видимо, щекотала его нос краем листка, что держала в руках. - Что с тобой? - чуть взволнованно спросила она. - Ну я это, блядь, не хотел... - начал оправдываться Питер, но девушка резко перебила его: - Что? - она рассмеялась - Ты сидел сейчас с закрытыми глазами и ни на что не откликался. Я уж подумала, что ты отключился. Питер пару раз растерянно похлопал глазами, наконец, осознав, что все это ему примерещилось. - Черт... - протянул Питер, пытаясь собраться с мыслями, чтобы не выдать самого себя - А что ты хотела? - Песня классная - Аня, на всякий случай, помахала листком перед лицом парня - Считаю, что она хорошо впишется в наш репертуар. Можно мне попробовать наиграть ее? Мне ведь ее ещё разучить надо. - Да тебе тут все надо изучить, потому что кое-кто здесь копытом бил и не приходил на репетиции. - Потому что кое-кто копытом бил по поводу моего присутствия в группе! - Аня не на шутку рассердилась и, злобно поправив платье, чем не могла не порадовать Питера, вновь отошла к дивану. - Иди работай и не отвлекайся. Тебе действительно предстоит сегодня много сделать. Сейчас, остальные тексты дам - Питер развернулся к своему рюкзаку, висящему на спинке стула - Кстати, ты не знаешь, что с Крисом? - У меня к тебе встречный вопрос про Алекса. - Да он там со своей девушкой "кокоджамбо" устроил... короче, он не придет, скорее всего. - Кокоджамбо - повторила Аня, звонко рассмеявшись. - Да ты как будто не знаешь, что так называют! - Знаю... Подожди, у Алекса девушка есть? - - Есть. Такая правда... so-so... ну да, имеется. Не в курсе ещё, что ли? Аня тяжело вздохнула, опустив голову. Она сама не знала, почему, но эта новость задела ее за живое. Хотя она ничего не имела насчёт Алекса, да и чувствовать что-то к двум парням одновременно невозможно... Только если она не обманывает себя насчет кого-то из них. - А тебя что, это волнует? - спросил Питер, зло сощурившись. Аня уловила его выражение лица и моментально испугалась, поняв, что выдала нечто лишнее. - Нет, просто стало интересно - девушка вновь приняла прежний вид и улыбнулась - Такой симпатичный парень, должен же быть у него кто-то... - Ты не ответила про Криса. - А он... да в общем-то, тоже не приедет - Аня пожала плечами, но внутри нее все сжалось, когда она осознала, какой гнев вызовет эта новость у Питера, который и без того заметно нахмурился. И ведь ей придется остаться с этим ураганом наедине, никто не поможет и не защитит. Только не это...