Спорим, не сможешь?

В медпункте, предназначенном для детей, никак не ожидали увидеть вожатую с подвёрнутой лодыжкой. Однако после того как Каин посадил её на кушетку, временно замещающий персонал начал осматривать травму. Во время осмотра Лейн не покидала мысль. Парень сидел неподвижно на стуле неподалёку и задумчиво уставился в пол, скрестив руки на груди. По-хорошему, ему следовало сейчас идти к отряду, так как детей временно забрал персонал лагеря, и оставлять их одних — плохая идея. Но он сидел здесь. Сидел и ждал, что скажут врачи по поводу её безумного трюка «скатись в канаву». Их последний разговор закончился не совсем удачно, да и неловкость от её действий всё ещё присутствовала; по логике, он не должен ждать её, но он ждал. Врачи старались как можно деликатнее осматривать ногу, не принося болезненных ощущений. Это заняло не так много времени. Переглядываясь между собой, они решили сообщить вердикт и Лейн, и Каину. Видимо, из-за того, что он сидел здесь, они посчитали это уместным. – Ничего серьёзного, у вас всего лишь подвёрнута лодыжка. Я бы посоветовал вам не напрягать ногу ближайшие как минимум три дня, а лучше все пять. А также выпишу вам мазь, она снимет воспаление и уменьшит боль. Нужно будет наносить её обильно перед сном, заматывая бинтами, создавая компресс. Лейн взглянула на Каина, пытаясь понять и уловить эмоции в его взгляде на доктора. Мельком взглянув на неё, он отвёл взгляд обратно на врача. Нечитаемо. Врач вручил мазь и бинты Лейн, пожелав ей поскорее выздоравливать. Она попыталась самостоятельно встать, однако Каин ей это сделать не позволил. Он подхватил её под руки до того, как она оказалась самостоятельно на ногах. Неловкость от недавнего случая между ними не дала Лейн принять его помощь, она попыталась тактично отказаться: – Каин, я в состоянии сама… – Тихо, пошли уже. Предрекая все её отговорки, он отвёл девушку под руки обратно в корпус. Идти так близко рядом с ним молча она не могла. По крайней мере сейчас, поэтому раз не может ходить самостоятельно, она решила завести новый разговор. – Извини, теперь тебе придётся будить детей и многое делать самостоятельно. Как минимум в ближайшие пару дней, мне тяжело это будет делать. – Ничего, я справлюсь. Каин отвечал на вопросы, но, казалось, будто бы он никак не заинтересован в разговоре. Его не заботили дополнительные обязанности, что не скажешь про её травмированную ногу. Периодически поглядывая на неё, парень хмурил брови, однако молчал. – В любом случае, я травмировала ногу по своей глупости, а пострадал из-за этого и ты. – Ничего страшного. – Ясно, – тяжело вздохнув, отвела взгляд. Лейн решила не тяготить ни себя, ни его этой односторонней болтовнёй и просто шла дальше. Время близилось к вечеру, небо приобрело оранжевый цвет с оттенками розового. Девушка не могла не залюбоваться этим видом. Солнце хоть и заходило за горизонт, однако последние лучи светили ярче, чем днём, стараясь подарить как можно больше своего тепла перед восходом холодной, но яркой луны. – Прости. Послышалось над ухом Лейн, от неожиданности чего она вздрогнула. – За что? – Нахмурившись, поинтересовалась она. – Я ответил тебе в лесу грубо, мог тебя задеть этим. За это. Он имел в виду последний их разговор перед выходом из леса, сомнений не было. Анализируя его поведение, она никак не ожидала именно извинений. – Ничего, я уверена, у тебя есть на это причины, – с намёком произнесла она, надеясь на объяснение. Каин лишь отвёл взгляд и направился дальше. На большее рассчитывать не стоило.

***

Прошло два дня, но они были самыми скучными для Лейн. Девяносто процентов своего времени она просто находилась в комнате для вожатых, так как передвигаться самостоятельно оказалось труднее, чем она предполагала. Конечно, периодически к ней заходил Каин, и то просто поинтересоваться о самочувствии. Пару раз забегали и девочки, когда было свободное время, но этого всё так же не хватало. Крышу рвало от безделья, девушка не знала, чем ещё себя занять, кроме как проклинать себя за травму. После отбоя в комнату заходит парень, уложив всех детей спать. Он лишь взглянул мельком на неё уставшими глазами и уже буднично спросил: – Как самочувствие? – Уже полегче, мазь помогает, и воспаление сходит. Она уже не такая опухшая. В ответ тот лишь кивнул и потянулся за мазью и бинтами на тумбочке. Лейн не понимала причины, но Каин, видимо, возложил на себя и обязанность обрабатывать каждый раз перед сном её щиколотку. Девушка была в состоянии это сделать сама, но он без слов и пререканий делал это сам. Как всегда, ничего не объясняя. Парень сел рядом с ногой на кровать и начал разрезать вчерашний компресс. Она не сдавалась и решила попытать удачу в сотый раз, чтобы завести нормальный разговор с ним. Настроена была решительно добраться до истины его поведения. – Ты ведь не обязан это делать, я могу и сама. Зачем тебе это? – Глядя на то, как он уже разрезал старые бинты и осматривал щиколотку, спросила. – Ты не сможешь это сделать толково, боль будет мешать. Я просто помогаю. Считай, что чувствую вину за излишнюю грубость, – не отвлекался от своих действий Каин. – Она уже не болит, я смогу сама. – Не спорь, – парировал он. Возмущение накрыло до кончиков ушей. Он считал её беспомощной, а не заботился? Вертела она такую заботу. – Убери руки, я сама! Она попыталась вырвать ногу, но её остановила холодная ладонь, что схватила её за икры. Глядя ей в глаза, он выглядел не рассерженным, но раздражённым её препираниями. Кожу покалывало от холода его руки и жара её ноги. Контраст отзывался по всему телу мурашками, что дошли аж до бёдер девушки. Она сглотнула и отвела взгляд, испугавшись увиденного в голубых глазах напротив. Среди раздражения можно было уловить интерес, а также… Нет, не похоть и не страсть, а голод. Но не тот, к которому привыкли обычно люди. Спустя несколько мгновений Каин вернулся к обработке ноги. Нахмурив брови, он проморгался, будто пытался смахнуть внезапное наваждение, которое сам от себя не ожидал. Обильно, как и назначал врач, он наносил мазь и застыл на несколько минут, мыслями находясь где-то далеко. Видимо, решив, что атмосфера в комнате и вправду изменилась до неудобной, он подал голос: – Скоро шоу талантов. Среди отрядов, участвовать обязаны все. – Вот как. И я не смогу поучаствовать? – с некой досадой произнесла Лейн. Он, взглянув на неё, немного смягчился. – Я думаю, сможешь, на подготовку дали неделю-полторы. Точно ещё не известно. А твоя лодыжка уже почти зажила, так что я думаю, преград уже нет. Она ответила ему воодушевлением. С приезда в лагерь больше всего ей были по душе разного рода мероприятия, поэтому пропустить хоть что-то из-за такой глупости было бы обидно. – Это значит, мы должны подготовить номер к этому времени? – Да, и желательно такой, чтобы участвовать смогли все, – закончив перематывать ногу, он подарил ей напоследок мягкое поглаживание рукой. Это уже стало традицией после каждой перевязки.