Ночевка

Это должна была быть самая обычная ночёвка, но у природы видимо свои планы. — Ты не можешь в таком состоянии поехать домой, — сквозь зубы заметил Линч, когда вошёл на кухню. Всё помещение пропиталось запахом очкарика — холодной мятой. Джон — лучший друг Егора и по совместительству омега, сейчас находится не в самом лучшем состоянии. — А я то не понял. — съязвил очкарик. —Сегодня у тебя ночую.. — не успел он договорить, как по телу пробежала волна дрожи и Джон согнулся в попытке совладать со своим телом. Отдышавшись, он поковылял к лестнице, видимо ночует он у Линча в комнате. Егор вдохнул и проводил приятеля взглядом. До этой сцены журналист сидел за столом, обдумывая, что делать дальше. Но, когда из-за угла донёсся сдавленный стон, встал. Линч – кремень, да. У него – отличная выдержка. И он не будет спать со своим другом. Конечно, нет. Исключено. Но вот, блять, бестолковый. Стоял на пороге кухни и вдыхал этот зимний невероятный запах, точно в последний раз. Аромат проникал в каждую клетку лёгких, от него кружилась голова. Такой знакомый и родной. Линч как раз подхватил Джона, когда тот чуть не упал. Эванс горячий. Очень горячий. А ещё – нуждающийся. Прижимался боком и явно не боялся. Линч попытался отвлечься на что-то, потому что в голове так искрило, что походило на пытку. Сцепил зубы и перебрал в голове воспоминания недавней вылазки: помогало слабо. — Просто дай дойти до комнаты, — зло выдохнул Джон, не предпринимая попыток отстраниться. — Потерпи, — ответил Егор. —Сам терпи, я бы на тебя посмотрел.. — не унимался Джон, но договорить не получилось. Он зло выдохнул и стиснул зубы. Линч перехватил друга и как тяжёлую тряпочку потащил наверх. Лучше бы на диване поспал, но спорить сейчас Линч не мог. Кончики пальцев покалывало от касания, хотелось сжать кудрявые волосы и припасть к мягким губам. Вряд ли долго удастся сохранять контроль. От запаха и желания никуда не деться. А Егор не посмеет против воли что-либо сделать. Не посмеет разрушить их дружбу. Вряд ли дело только в опасениях Егора. Линч вглубине души мечтал о Джоне, а тот всегда читал его как открытую книгу. Скорее в том, что они оба боялись сделать первый шаг, боялись всё разрушить. Это и сдерживало. Но удержать могло не долго. Линч повернул голову и наткнулся на прямой взгляд Джона. Он был так близко – позволь себе немного больше, и получишь всё, о чём мечтал, – но нельзя. Можно тешить себя мечтами сколько угодно, но впереди столько заданий, трудностей, совместных поездок — Линч не был готов потерять это. Линч отвернулся и резко выдохнул, до комнаты совсем чуть-чуть. — Ты так этого хочешь? — устало промычал Джон. — Хочу чего? —Оставить всё на самотёк. Линч, ты мужик или кто. Возьми ответсвенность. — Последние слова Джон чуть ли не скулил. Внутри все сжалось, сердце пропустило удар. Набрав воздуха, он продолжил, — Помоги мне сейчас, — Джон выпрямился и развернул лицо Линча, сжав пальцы на подбородке. Писателя била дрожь, но тот упорно сопротивлялся. Этот пронзительный взгляд серых глаз.... Под влиянием течки можно и не такое сказать, так что Егор отмахнулся и продолжил тащить приятелся разбираться со своей проблемой. — Я могу напичкать тебя подавителями и к утру отвезти домой, — предложил Линч. Горячее дыхание коснулось губ. Разрушительно – хотеть. Внутри что-то искрилось и расплавлялось, сердце отбивало сумасшедший ритм. Волосы Джона казались такими мягкими и блестели в полутьме. Они завораживали. — И ты оставишь меня одного, пока уйдёшь за ними? — хмыкнул Джон. — Ты так не сделаешь. Знаешь же, что сам виноват. — И в чём же? — ответил Егор. Догадывался, и потому дыхание предательски перехватило. — Твой запах спровоцировал течку, которой у меня давно не было, — объяснил Писатель, чуть сократив расстояние. И это плохо. Очень плохо. Близость путала мысли. Линч терял нить разговора, пока запах омеги усиливался, и в голосе Джона начала проявляться мягкость. Но догадка Егора подтвердилась: он – причина внезапно начавшейся течки. Понимал ведь, что после напряжённого задания лучше побыть одному, но Джон напросился в гости и вот результат. Феромоны Альфы и спровоцировали Омегу. — Почему ты сопротивляешься? — тихо спросил Джон. — Ты не в себе и не понимаешь, чего просишь. Проще дать тебе подавителей. — Я знаю, чего прошу, и устал от того, что ты вечно мнешься вокруг, — уверенно возразил писатель — Знаешь ведь, что я ещё соображаю. Сказал бы это и без течки: ты нужен мне. Линч сглотнул. — Джон, ты сейчас серьёзно? —Более чем. — пожал плечами младший. — Ты мне нравишься. Надо было что то сказать, но к собственному удивилению, он сжал талию уже не совсем друга, и толкнул того к стене , прижавшись следом. Изгибы тела Джона мешали думать, как и его грёбаная течка. — Ты ручаешься за свои слова? — тихо спросил Линч. —Да,— вздохнул омега. Альфа внутри успокоился, посылая по телу волны приятного тепла. Вот сука. Джон, видя эффект, повернул голову и открыл доступ к шее. Это заманчиво. Соблазнительно. Прикусить её. Чувствительное место, а Линч очень любил ненавязчиво касаться шеи Джона. Сейчас запах здесь особенно силён. И Линч медленно наклонился, вдохнул глубже, но не целовал. Отчётливо видел, как вздрогнул очкарик и как шрамированная кожа покрылась мурашками. Затем услышал нечто, близкое к всхлипу. Линч не любил мучить. Он прикусил шею, и колени Джона подкосились. Внизу живота скручивался тугой узел; из-за реакции омеги горячий разряд прошёлся по позвоночнику. Следом журналист поцеловал: мягко и нежно. Попробовал на вкус – сладко. Поднялся губами выше, к линии челюсти, пока не раздался стон. Джон в течку очень отзывчивый. Егор отстранился. — Поцелуй меня, — попросил Эванс с мольбой в голосе. — Пожалуйста. У него красивые светло-серые глаза, которые в сумраке блестели. Иногда эти глаза были цвета свинцовых грозовых туч, когда он злился. Но обычно – облачное небо. Джон весь – что-то неземное, недосягаемое и далёкое, как миллион сотен звёзд. Егор слишком смертен, а запах морозной мяты невероятно приятен. Слово «нет» утонуло в чувствах и тоске, с которыми Егор так отчаянно и долго боролся. И он поцеловал Джона. Безжалостно и почти грубо, сгорая от мягкости губ товарища. Джон довольно простонал и прижался всем телом; его руки оплели шею. — Пошли в спальню.— между поцелуем про скулил Джон и прижался лбом ко лбу Линча и шумно задышал. — Я, вопреки течке, способен думать,— не забывай об этом. — обиженно проворчал омега. Линч усмехнулся и решил ничего не отвечать. С чувством, что совершает что то запретное, Егор подхватил Джона под бёдра и наконец они дошли до спальни. По дороге Джон целовал шею, кусал и вплетал пальцы в волосы, сжимал пряди так, что Линч молился, чтобы удержать того в руках и не упасть прямо в проходе. Конечно, Джон понимал, что делал. Этого эффекта он и добивался. Когда они вошли, в комнате всё ещё горела оставленная включённой лампа. Горячие ладони сжимали талию Линча крепко и больно, будто тот мог развернуться и уйти. Джон боялся быть покинутым, или же омега внутри него боялась. Но Линч не уйдёт. Джон доверился ему в течку, в своё самое уязвимое состояние, и старший оправдает это доверие — Лучше тебе поспешить, — доверительно сообщил Джон, оставляя влажный поцелуй на линии челюсти. Линч прошёл несколько шагов и мягко толкнул писателя на кровать, нависнув над ним. Внутри вперемешку с желанием вспыхнуло что-то довольное и невероятно яркое, согревая. Спокойствие. Теперь Джон здесь, рядом: Линч целовал скулы, слушая неровное дыхание и тихие знакомые стоны. — Люблю тебя, — сбивчиво прошептал очкарик. —И я тебя, приятель — улыбнулся альфа, снимая очки с Джона и кладя их на тумбу. Линч почувствовал, как бледные пальцы сжали его плечи. Джон издал неясный отчаянный звук и притянул журналиста за шею ближе. Тот легко прикусил мягкую нижнюю губу Джона, прежде чем обвести языком её очертания. А затем утянул Эванса в долгий поцелуй. Слабо толкнулся бёдрами в бёдра омеги; трение послало ток по позвоночнику. От возбуждения голова шла кругом, но Линч не намерен спешить. — Пожалуйста, — попросил омега прямо в губы, когда воздуха стало не хватать. Линч отстранился, чтобы оглядеть товарища. Каштановые волосы очаровательно растрепались, губы припухли от поцелуев, стали яркими. Почти разбит из-за ласк и усилившейся течки. Но Егор знал, как оказать ещё больший эффект. Линч мягко улыбнулся, чуть наклонился и прошептал на ухо: — Ты хорошо держишься, умница, — Джон в ответ согласно проскулил. — Но я хочу дать тебе всё, что могу, поэтому не будем торопиться. Нижний издал сдавленный стон и снова потёрся о бедро товарища, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Но Линч знал, чего хотел добиться, хваля омегу, и продолжил: — Ты ведь очень хорошая омега. Наверное,давно мечтал о моих пальцам в тебе, — он прервался, чтобы прикусить мочку уха. Потрясающий запах усилился, как и хватка на шее. — Ли-инч, — простонал Джон. Егор снова улыбнулся. — И ты невероятно сладкий на вкус, знаешь об этом? — мягко спросил он. — Я думал о тебе очень много. Когда Джон такой открытый и нуждающийся, можно было позволить себе честность. То ли это говорил альфа, который, наконец, заполучил омегу и прекратил бесноваться, то ли он сам – всё равно одно целое. Линч растегнул молнию на джинсах Джона; звук показался очень громким в тишине. Можно было довести до первого оргазма рукой. Джон шумно выдохнул, слегка раздвинув ноги пошире. Пальцы быстро скользнули под бельё и обхватили член, заключая в плотное и мягкое кольцо. Омега простонал. — Такой отзывчивый, — горячо прошептал Линч. От стонов друга у Егора был уже болезненный стояк. Сложно держаться, когда чувствуешь течную омегу, но собственное возбуждение с Джоном отходило на второй план, уступая желанию доставить удовольствие. Хватило нескольких движений кистью, прежде чем Джон вздрогнул, а его пальцы сжали плечи до боли. Тот излился в руку Егора. Было слышно только неровное дыхание. — Так уже лучше? — спросил Линч. — Да, — хрипло ответил Эванс. Но ненадолго. Линч вытащил пальцы и вытер их о простынь. Затем снял с писателя свитер вместе с майкой. Внутри всё трепетало от восторга, подогревая кровь – близость ощущалась ярче. Возможность дотронуться, скользить губами, обводить знакомые очертания и доводить до стонов. Когда, наконец, открылись загорелые плечи и грудь, невозможно было остановиться. Линч обвёл языком шрам на ключице, прежде чем спуститься ниже, к груди. Там тоже было полно отметин. Опасная у них работа всё же. Егор быстро отвлёкся от важного дела – оставить как можно больше поцелуев на гладкой коже. Потому что друг настойчиво потянул за ворот водолазки. — Сними, — хрипло сказал Джон. И это даже не просьба. Эванс хоть и плавился в руках альфы, принимал похвалу и ласки, но он никогда не был покорным и робким омегой. Линч послушно снял водолазку, чем обрёк себя на пристальное внимание Джона. Его взгляд скользил по плечам, предплечьям, запястьям и кистям. Задержался он на рёбрах, на обширном шраме от снеговика. Это не могло укрыться от Линча. Он поднёс чистую руку к Джону, погладил очерченную скулу пальцами, намекая, и тот послушно разомкнул мягкие губы. И, несмотря на весь характер Джона– обожаемый характер – от кратких мгновений покорности сносило крышу. Жар проходился по телу, заставляя кожу пылать, а мысли в голове исчезали, рушились, как карточный домик. Сущность альфы чуть ли не мурчала, довольная. Линч обвёл большим пальцем очертания нижней губы. Омега прикрыл глаза и, похоже, шумно сглотнул. Скулы покрылись румянцем. Егор мягко погрузил пальцы в рот, погладив подушечками пальцев язык. Раздался приглушённый стон. И Линч отчётливо чувствовал бедром вставший член нижнего. Нравилось. Егору тоже нравилось: этот невероятно возбуждающий и красивый вид. Скулы напряжены, ровные губы изгибались, принимая пальцы. По подушечкам скользил язык – мягко, влажно и горячо. Конечно, можно было заменить пальцы членом, и вид был бы ещё более охуенным. Но сладкое обещание вполне подойдёт. Ресницы Джона дрожали, а сам он гладил руками грудь Линча, спускаясь к предплечьям. Горячие ладони то надавливали, то порхали, оставляя на коже фантомный лёгкий след от касаний. Долго не удовлетворять желание омеги в период течки – неразумное решение, поэтому пришлось последний раз насладиться происходящим: глубоко войти, затем вытащить пальцы. Джон недовольно простонал. Его невероятный запах, казалось, заполнил всё пространство комнаты. Словно в зимнем лесу, пронеслось в голове и старший хмыкнул. На это, Джон зло посмотрел на него из под лобья. Линч, чтобы сгладить вину, наклонился, подставив открытую шею и плечо, и Джон тут же прижался губами к коже. Это посылало мурашки по телу – поцелуи влажных губ на плечах. Писателю нравились руки журналиста: очевидный факт. То, как часто останавливался на них взгляд серых глаз когда тот настраивал камеру, или то, как ладони невольно оглаживали предплечья во время обычных разговоров – ответ на поверхности. Мягкие губы переместились выше: скользили по кадыку и рядом с линией челюсти. Линч растворялся в ощущениях, забывая обо всём. А затем последовал укус в шею. Временная слабая метка омеги. Егор вздрогнул и выдохнул, пытаясь успокоить альфу, сильно желавшего поставить метку в ответ и сделать из временной связи намного большее. — Немного по-собственнически, — низким голосом сказал журналист. — Ну а что, — произнёс Джон, проходясь языком по месту укуса, вызывая волну дрожи. — Не сдержался. Линчу, в целом, без разницы. Не злился и не собирался защищать свою честь – даже звучало глупо. Какое-то время на нём будет запах друга – даже хорошо. Сердце из-за этой мысли забилось в три раза чаще. А вот Джон захихикал. — Видел бы ты своё личико.. Это было так неожиданно, что Линч сначала ничего не понял, слегка испугавшись. — Серьёзно? Из-за метки? — спросил он. — Ага, — довольно ответил Джон. И добавил. — Хватит дразнить. Я готов. Егору два раза повторять не надо. Следом журналист снял штаны с товарища,и провёл пальцами между ягодиц Джона, собирая подушечками смазку. И да. Пиздецки много смазки. Нужно было отыскать презервативы в ящике тумбы. Отодвинувшись, Егор потянулся к ящику, достал и кинул их на кровать. Возвращая все внимание на любимого Линч положил руку на член товарища и прокрутил кисть так, чтобы было ещё лучше. Рука скользила легко. — Блять, — выругался Джон вместе с тем как издал приглушенный стон. Дополнительная смазка не была нужна. Линч поцеловал Джона глубоко и сильно, вместе с тем, как аккуратно вошёл одним пальцем. Писатель простонал – красивый звук потерялся между губами, – и целовался так, словно в последний раз, точно в этом был заложен весь смысл. Жёсткое скольжение языков. Линч уже забыл обо всём мрачном, печальном и болезненном. О том, что последнее задание выполнено тяп-ляп, о вампиризме Джона..Это исчезло, стало таким неважным. Всё, что осталось, это безграничное доверие. Растяжка была особо не нужна в период течки. Линч добавил второй палец и быстро нашёл простату, задев её. Джон вздрогнул, на секунду отстранившись, но ему не дали времени. Поцелуй продолжился, как и целенаправленные движения пальцев. Теперь Джон – полностью разрушен. Долгие прелюдии завершались тем, что писатель уже почти скулил и сам насаживался на пальцы, выглядя при этом как чёртово искушение. Его член пачкал смазкой живот Лична. Егор вытащил пальцы и выпрямился, открыл упаковку презерватива. Надел и вернулся к Джону. — Готов? — спросил Линч. Нижний утвердительно кивнул. Руки легли на шею журналиста, притягивая ближе, а длинные ноги были скрестились за поясницей. — Я давно этого ждал, — тихо признался Джон, и отчего-то стало ясно: говорил он не про сегодняшний вечер. Линч растянулся в улыбке, —Ты такой красивый сейчас. И вошёл одним плавным толчком. Тут же едва сдержал стон, потому что в Джону было невероятно узко. И горячо. Жар прошёлся по позвоночнику, достигая кончиков пальцев. — Ты прекращай, — хрипло пробормотал Джон, тут же начиная двигаться сам. Линч не собирался церемониться: раз Джон готов, то получит того, чего хотел. Егор толкнулся снова: на этот раз резко и глубоко, на что в ответ получил несдержанный громкий стон. Темп быстро стал ровным. Сильные толчки. Член входил глубоко, задевая простату, и Джон явно был почти на грани. Линч чувствовал дрожь в сильных ногах омеги и их давление на свою талию. Знал, что приятель мог кончить без прикосновений и хотел, чтобы так и вышло. — Ты умница. В тебе невероятно хорошо, — сказал Линч , помня о том, как на него действуют слова. В ответ ногти Джона поцарапали кожу; хватка бледных пальцев усилилась. Писатель вздрогнул, ловя лицо Егора для поцелуя. Из-за того, что много смазки, было слышно влажные звуки при каждом движении бёдер, и это только добивало и так разомлевший мозг ещё больше. Джон вскоре укусил шею Линча и кончил, заглушив длинный стон. Следом, после двух толчков, оргазм накрыл и Егора. Удовольствие вспыхнуло, дрожь прошлась по телу и сильная волна ощущений выбила Линча из реальности. Очертания мира расплылись. Мысли обретали форму лениво; дыхание восстанавливалось медленно. — Узел, — пробормотал Джон со знанием дела, и Егор, собрав себя по кускам, вышел из него, чтобы не было сцепки. Снял презерватив и кинул тот рядом с кроватью, прежде чем вытереться тем, что попало под руку – ведь живот был в сперме Джона – и лечь. Нижний ждал, и вскоре Линч почувствовал тяжесть на себе. Тепло. — Спасибо, — сказал Джон. Линч хмыкнул. До следующего раза ещё было время отдохнуть, и он расслабленно прикрыл глаза. Запах зимы окутывал с ног до головы, метка на шее приятно покалывала. В мышцах – приятная усталость. —Знаешь, ты пахнешь осенним лесом, листочками, — мечтательно продолжил Джон, — это было фантастически. Тут засмущался уже Линч, но что поделать. Эта ночь стала моментом признаний, откровений и много чего ещё.