If You Meet Your Father, Kill Your Father

На следующее утро Хисаши пришёл в комнату Изуку, неся коробку с шариками. Изуку открыл дверь с вежливой улыбкой. «Добрый день, мой господин». «Зови меня папой», — сказал Хисаши, снова пытаясь. По крайней мере, теперь, когда Изуку перестал строить из себя простака, он как следует застегнул кимоно и причесался. «Я пока не нашёл тебе подходящего питомца, но подумал, что мы могли бы поиграть вместе. Мы могли бы узнать друг друга получше». Изуку издал нейтральный горловой звук. «Мне не нужен питомец. Это была шутка». Потому что он не собирался оставаться. Но это можно было изменить, как только его сын увидит, насколько лучше здесь жизнь. Хисаши поднял коробку. «Хочешь поиграть в шарики?» Изуку странно на него посмотрел. «Я уже староват для детских игр, господин». «Подростки играют в шарики! Я спросил у слуг». «Несмотря на мою внешность, я уже не подросток», — Изуку вежливо улыбнулся. В его глазах читалось: «Как вы уже, наверное, знаете». «Но если хозяин просит, то, конечно, я попробую». По крайней мере, Изуку согласился. Хисаши старался не обижаться. В детстве он тайно завидовал группе детей слуг, которые играли в шарики за его окном. Его расписание было настолько забито уроками, боевой подготовкой и магическими экспериментами, что у него не оставалось ни минуты на игры. Поэтому он проклял их шарики, чтобы они горели и плавились в их руках. Это был один из немногих актов мелочности, о котором он позже пожалел, потому что не смог найти ни одного шарика во всём замке, чтобы поиграть с сыном. Чтобы сэкономить время, Хисаши приказал слуге сделать из старых украшений матери разнообразные круглые фигурки. Размышления о том, как бы это взбесило старую летучую мышь, составляли половину удовольствия. Хисаши вошёл в спальню. На столах лежали разбросанные книги, доказывая, что, по крайней мере, Изуку подарки понравились. «Сначала нам нужно нарисовать круг на полу». Хисаши достал принесённый с собой мел. «Рисовать на полу – это как-то неприлично. В твоём возрасте я бы не осмелился». Однажды его жестоко избили всего лишь за то, что он пролил соус на рубашку. «Очень хорошо, мой господин», — сказал Изуку тем же ровным, отстраненным тоном. Хисаши нарисовал круг и разместил в центре шарики в форме буквы X. «Выбери один, который будет твоим „стреляющим“ шариком. Используй его, чтобы ловить другие шарики». Изуку выбрал ближайший к нему шарик — алмаз. «Цель — использовать свой шарик, чтобы выбить другие шарики с ринга. Тот, кто соберет больше шариков, победит. Я покажу тебе, как стрелять». Хисаши обхватил шарик одним пальцем и положил под него большой палец. Слуга, один из тех, кого он проклял в детстве, показал ему, как это делать. Хоть когда-то они и были ровесниками, мужчина стал смертельно старым. Разница в продолжительности жизни между классом демонов напомнила Хисаши о необходимости превратить Изуку в полноценного демона. Но он подумает об этом позже — сейчас он хотел поиграть с сыном. «Сожми и щёлкни по шарику большим пальцем». Шарик Хисаши полетел вперед и ударился о рубиновый. Тот отлетел назад, за пределы ринга. «У меня получилось с первой попытки. Должно быть, у меня природный талант». «Очень впечатляет, милорд», — сказал Изуку без тени сарказма. На его лице не отразилось ни малейшего выражения. Он щёлкнул шариком. И не попал. «В следующий раз тебе повезет больше», — сказал Хисаши. Изуку хмыкнул. В следующих нескольких раундах Хисаши намеренно промахивался несколько раз, чтобы дать Изуку шанс наверстать упущенное. Изуку не наверстал. Казалось, он и не пытался. Когда Хисаши был ребёнком, он бы очень хотел, чтобы кто-то из родителей играл с ним в игры. Неужели игры были слишком детскими, как сказал Изуку? Или Изуку просто всё ещё его не любил? И то, и другое было ужасающим по-своему. Он хотел, чтобы сын его полюбил, и не хотел верить, что пропустил всё детство Изуку. Не могло быть уже слишком поздно. Изуку уставился на шарик в своей руке. «Это настоящий бриллиант?» «Да, я сделал его из старого маминого ожерелья. В детстве я мечтал так пошутить», — рассмеялся Хисаши, приглашая Изуку разделить шутку. Изуку взвизгнул: «Люди на твоей территории даже не могут защитить себя от пролетающих виверн, а ты играешь в шарики алмазами?» Хисаши моргнул. «Я не заметил особых проблем с вивернами». «Конечно, нет», — прищурился Изуку. «В детстве я ел листья». Хисаши резко вздохнул. «Это ужасно. Завтра я приведу врача, чтобы он проверил, есть ли у тебя проблемы с питанием. Тебе больше никогда не придётся есть листья. Ты теперь живёшь в замке». Изуку смотрел на него с каким-то непонятным для Хисаши взглядом. Хисаши чувствовал, что они говорят, не слыша друг друга. Он спросил: «Что-то не так?» Глубоко вздохнув, Изуку сказал: «Ничего, мой господин». Это было даже хуже гнева Изуку. Безразличие не давало Хисаши возможности действовать. Он посмотрел на рассыпанные по полу шарики, и его энтузиазм улетучился. «Давай попробуем другую игру».

***

Открывая дверь, Хисаши сказал: «Сегодня такая прекрасная погода. Приятно подышать свежим воздухом». «Да, мой господин», — сказал Изуку. К этому моменту Хисаши понял, что его называют «мой-господин» пассивно-агрессивным оскорблением. Но он не знал, как с этим справиться. Он не хотел наказывать Изуку — это лишь увеличило бы дистанцию между ними. Он бы предложил взятку, но понятия не имел, что нравится его сыну. Изуку так иррационально расстроился из-за шариков. Легко было ошибиться. «Нам нужно как следует отпраздновать твоё возвращение домой. Какие подарки ты предпочитаешь?» Изуку сказал: «Я бы хотел, чтобы ты построил забор вокруг деревни людей внизу, чтобы защитить их от виверн». Хисаши поморщился. «А как насчёт чего-нибудь для тебя?» Он попытался торговаться: «Я построю тебе забор, если ты назовёшь мне хоть один подарок, который действительно пригодился бы тебе». Изуку помедлил. Наконец он сказал: «Мне понравилась история о человеке, призванном из другого мира. Будет ли продолжение?» «Там целая серия!» — с восторгом воскликнул Хисаши. «Но они уже стоят на полке в твоей спальне, так что я не уверен, можно ли это считать подарком. Что-нибудь ещё?» «Зачарование моей брони нуждается в обновлении. Я копил на это». Хисаши отпрянул. «Но тебе больше не нужна броня. Ты же не думаешь вернуться в отряд наёмников, правда? Но почему? Теперь тебе не нужно сражаться, чтобы выжить». Он подумал о подарках, которые раньше нравились младшему брату. «Как насчёт мольберта, набора красок и ручек с драгоценными камнями?» Плечи Изуку поникли. Он сказал: «Звучит идеально, мой господин». Стена вернулась. Хисаши чувствовал себя неудачником как родитель. Он был совершенно недоволен таким исходом, но дальнейшее давление на Изуку принесло бы больше вреда, чем пользы. Хисаши сказал себе, что им нужно время, чтобы узнать друг друга получше. В конце концов, несмотря на его заявления, он не собирался отпускать Изуку через несколько дней. Хисаши прочистил горло. «Сразу за садом, рядом с фонтаном, есть травянистая лужайка». Он указал на крытую дорожку. Розовые цветущие лианы вились по белой крыше. «Я подумал, что мы могли бы поиграть в кикбол». «Да, мой господин», — сказал Изуку. Хисаши поморщился. «Если только ты не хочешь сыграть что-нибудь другое? Что угодно?» Изуку помедлил. Затем глубоко вздохнул. «Ты легендарен в своём владении мечом. Я бы с удовольствием подрался с тобой хотя бы раз». Хисаши уставился на него. «Я же говорил, тебе больше не нужно сражаться». Это было совершенно непостижимо. Он всегда хотел быть отцом, который никогда не позволит своему ребёнку взять меч в руки, пока тот не вырастет. Но было уже слишком поздно. Изуку убивал и, вероятно, едва не погиб бесчисленное количество раз, держа меч в руке. В груди Хисаши поднялась паника. «Даже если тебя когда-то заставляли учиться владению мечом, ты не мог получать от этого удовольствия». «Но мне нравится фехтование», — сказал Изуку. «У меня хорошо получается. Если бы ты дал мне шанс показать тебе, ты бы понял, что я не ребёнок. Может быть, я унаследовал свой талант от тебя». Он неуверенно улыбнулся. При других обстоятельствах Хисаши обрадовался бы первой улыбке сына. Но он уже был на грани паники. «Нет, это не то, чего ты хочешь. Ни один ребёнок не стал бы сражаться, если бы его не заставляли. Во всём виноваты эти чёртовы наёмники, не так ли? Они научили тебя, что ты ценен только как тот, кто может убивать ради них. Понимаю! Мои родители были точно такими же. Им было на меня плевать, если я не был им полезен». Он повысил голос. «Я убью их всех!» Изуку отступил на шаг. «Нет! Это мои товарищи! Они ни к чему меня не принуждали — я прошёл прослушивание в "Сущие Наёмники", потому что восхищался ими! Не смей причинять им боль из-за меня!» В его глазах вспыхнуло сияние. Другим зрением Хисаши ясно увидел отпечаток Алчности, отпечатанный на душе сына, ярко пылающий необузданной силой. Неужели его юный, наивный сын, отреагировав так бурно, считая Наёмников частью своей добычи? Кучка немытых, неграмотных крестьян, которые, вероятно, и вправду верили, что купание чаще раза в месяц их убьёт? Изуку заботился о них больше, чем о собственном отце? Не в силах отвести взгляд, Хисаши прошептал: «Ты действительно так высоко их ценишь?» «Да. Они мои друзья». Лицо Изуку исказилось, расплывшись в совершенно фальшивой улыбке. «Пожалуйста, папа. Я прошу тебя освободить Сущих Наёмников от контракта и позволить им покинуть эти земли. Считай это твоим первым подарком мне». Его тон звучал естественно, но пульсирующая вокруг магия показывала, что он был в одном неверном слове от того, чтобы ударить по уязвимому месту. В самый первый раз сын назвал его папой, и это, очевидно, произошло потому, что Изуку его боялся. Хисаши сглотнул. Он всегда клялся никогда не быть тем отцом, который пугает сына. Где он так ошибся? Хотя Изуку и не был рад возвращению в замок, его грубость, по крайней мере, доказывала его бесстрашие. Хисаши предпочитал, чтобы его сын язвил, а не боялся его. Ему нужно было это исправить. «Не беспокойся о своих друзьях-наёмниках. Я ничего им не сделаю. Обещаю». Хисаши знал, что если он причинит вред чему-либо из сокровищницы Изуку, это безвозвратно испортит его отношения с сыном. В конце концов, он бы точно так же отреагировал на любого, кто посягнет на его собственные сокровища. Он совершил огромную ошибку, просто пригрозив им. Когда-нибудь Хисаши надеялся убедить сына изгнать из своего сердца этих никчемных и отвратительных созданий, но до тех пор Хисаши не осмелится выступить против наёмников. Пока он всё ещё хочет завоевать любовь сына. Настороженно глядя на него, Изуку спросил: «Могут ли Сущие Наёмники уйти?» Хисаши вздохнул. «Я освобожу их от контракта». Он немного пожалел о потере столь ценных потенциальных заложников. Но ему нужны были постоянные, прочные отношения с Изуку, а не нынешняя вынужденная вежливость сына. Хисаши не хотел манипулировать собственным ребёнком так же, как он манипулировал врагами. Мирное предложение было необходимо для восстановления доверия. Изуку кивнул. «Спасибо», — его голос дрогнул. «Я хотел бы попрощаться». Хисаши хотелось крикнуть, что он может обеспечить Изуку гораздо лучшую жизнь, чем эти разношёрстные наёмники. Но он лишь улыбнулся и сказал: «Конечно. Я вызову для тебя эскорт». Он будет очень любезен. Улыбка не сходила с лица Изуку, пока он не ушёл. Затем Хисаши рухнул на ближайший стул. Всё шло наперекосяк. Изуку не любил его и не доверял ему. Изуку не хотел ничего из того, что он мог предложить. Изуку боялся его. Возможно, даже хуже, Изуку смотрел на Хисаши с тем же едва завуалированным презрением, которое Хисаши когда-то испытывал к собственному отцу. Это наполнило Хисаши растерянным и тревожным чувством. Он решил сделать всё наоборот, чтобы не быть таким ужасным оправданием для родителей. Вместо жестокости и требований он осыпал сына любовью. Так почему же он снова получает тот же ужасный результат? Хотя по возрасту Изуку должен был быть ребёнком, в его поведении не было ничего ребяческого. Чувство вины и отчаяние тяготили Хисаши. Пока он жил в роскоши, его бедный, слишком юный сын лишился детства из-за нищеты и насилия. Возможно, уже никогда не будет способа вернуть то, что должно было быть. Нет. Хисаши отказывался это принять. Изуку был явно травмирован. Со временем бедный мальчик начнёт поправляться и вести себя ближе к своему возрасту. Не может быть слишком поздно. Хисаши не мог подвести своего единственного ребёнка. Мысли его путались, он строил планы. Если он просто постарается усерднее, проявит больше тонкости и хитрости, то сможет вернуть мир к тому, каким он должен быть.

***

Изуку скрутило от тоски, когда он поведал историю о том, что случилось капитану Ямаде. «Простите. Я не послушал вашего совета. Если бы я продолжал слушать этого проклятого демона, вместо того чтобы просить его попрактиковаться с мечом, я бы не натравил на вас его гнев». Изуку опустил голову, не в силах встретиться взглядом с капитаном. Ямада сложил руки. «Мне кажется, Все за Одного обвинил бы любой отряд, за который ты сражался в бою. Этот инцидент лишь вытащил всё наружу. Я благодарен тебе за то, что ты добился нашего освобождения от его службы. Мы немедленно уходим», — тон Ямады смягчился. «Я прослежу, чтобы все держались подальше от владений лорда Хисаши в обозримом будущем. У нас есть много других заданий. Ты нас не обрёк, Изуку. Обещаю». Изуку всё ещё не мог поднять глаз. «Неужели мне уже слишком поздно убедить его, что я не стою его внимания?» Он старался говорить спокойно. Он был больше напуган, чем готов был признать, что вся его оставшаяся жизнь будет сплошным отрезком жизни, в котором этот безумец, одержимый властью, будет обращаться с ним, как с ребёнком. Ямада потёр бородку. «Не знаю. Кажется, он заинтересовался тобой гораздо больше, чем я ожидал. Немногих Повелителей Демонов можно застать за игрой в шарики или кикбол. Может быть, ты с самого начала опоздал, что бы ты ни делал». Или капитан просто пытался его успокоить. Изуку закусил губу. «Я постараюсь держаться от него подальше. Если я не буду для него источником развлечения, возможно, он устанет от меня». «Мне бы хотелось взять тебя с нами», — сказал Ямада. Изуку вскинул голову. «Вы не можете. Вы должны это знать. Повелитель Демонов был совершенно серьёзен, когда угрожал убить вас». «Знаю», — сказал Ямада. «Но я не могу бросить тебя здесь без возможности сбежать». Он сунул руку к груди и вытащил белый жетон с нарисованным чёрным котом, висящий на цепочке. «Возьми это. Если ты сломаешь жетон, он призовёт на помощь моего старого друга. Он единственный, кто сможет вызволить тебя из замка Повелителя Демонов. Передай ему, что его долг передо мной будет искуплён, если он вытащит тебя». Изуку сглотнул. «Это слишком ценно. Я не могу это взять, капитан». — Я настаиваю, — капитан Ямада сжал пальцы Изуку вокруг жетона. — Я не смогу спать по ночам, если у тебя не будет этого. Это лучшее, что я могу сделать… и, честно говоря, это далеко не идеальное решение. Мой друг сможет вызволить тебя один раз,но оставаться на свободе — это другое дело. Поскольку ты связан с Повелителем Демонов, он может использовать вашу кровную связь, чтобы выследить тебя. Всё равно будет лучше, если ты сможешь убедить его потерять к тебе интерес, прежде чем ты уйдешь. «Я сначала попробую», — сказал Изуку. Он не собирался использовать этот жетон. Он не мог втянуть друга капитана Ямады в конфликт с Повелителем Демонов. Но он возьмёт жетон, потому что капитан явно не отпустил бы его, если бы он этого не сделал. Он повесил его на шею, спрятав под рубашкой. Ямада улыбнулся. «Прежде чем ты уйдёшь, мы устроим тебе традиционную прощальную вечеринку в честь Сущих Наёмников».

***

Прощальные вечеринки наёмников сопровождались обильным питьём и фальшивым пением. Коджи достаточно напился, чтобы притвориться, что именно поэтому он плачет, обнимая Изуку. Ибара и Ицука не стали притворяться, прижимаясь к нему и плача так сильно, что он тоже заплакал. Нейто сказал ему, что оставит себе ценные вещи Изуку, потому что ожидает щедрой награды от сына Повелителя Демонов за то, что вернёт их позже. Затем Ицука ударила его по голове. Изуку не возражал — он знал, что это был особый способ Нейто заставить Изуку пообещать увидеться снова. Наёмники соорудили самодельную мишень для дартса и начали свою любимую игру. Всё, кроме попадания в яблочко, означало, что придётся выпить. Чем дальше мишень, тем больше выпивки. Изуку ухмыльнулся. Это была его игра. Не то что те чёртовы детские игры, которые навязывал ему этот сумасшедший отец. Серьёзно, неужели демон не мог решить свои нерешённые детские проблемы, играя с настоящим ребёнком? От досады рука Изуку соскользнула. Дротик вонзился в стул. «Чёрт возьми». «Это пять глотков!» — крикнул Нейто. «Пей! Пей! Пей!» — кричали остальные наёмники, хлопая в ладоши. В углу трое мужчин, взявшись за руки, пели какую-то бессвязную песню. «Знаю, знаю», — проворчал Изуку. Нейто протянул ему кружку. После пяти глотков пива руки Изуку стали гораздо менее твердыми. Но в этом и заключалась сложность алкогольной игры. Он снова промахнулся и снова выпил. Мир вокруг помутился. Пение мужчин стало ещё более неразборчивым. Изуку метнул дротик. Он метнул его не в ту сторону, попав демону-наёмнику в затылок. У дротика был тупой наконечник, поэтому он отскочил. «Извини», — невнятно пробормотал Изуку. Демон встал. «Хочешь драки?» Это прозвучало как угроза, но вопрос был скорее шутливым. Сущие Наёмники любили устраивать драки в тавернах. Это было частью их веселья. Они сражались только кулаками, без оружия, чтобы избежать серьёзных травм. Изуку понял, что это, возможно, последний достойный бой, на который он мог рассчитывать на долгое время, учитывая, что его отец слишком опекает его. Он ухмыльнулся. «Ты даже не представляешь, как мне хочется врезать кому-нибудь по лицу». «Да ладно? А может, это мой кулак, который хочет встретиться с твоим лицом?» Демон надел кулачные наручники. Изуку ткнул его в плечо. Демон схватил его за руку, но Изуку вырвался. Локоть угодил ему в нос. Он коснулся его, почувствовав каплю крови. «Неплохо. Теперь моя очередь». Он замахнулся и ударил демона прямо в грудь. Демон отшатнулся назад. «У тебя есть сила для такого ничтожества!» — закричал он. «Я только начал». Это, наверное, прозвучало бы более впечатляюще, если бы Изуку не споткнулся и не упал на одно колено. Голова раскалывалась. Весь мир превратился в размытое пятно красок. Лучше закончить это, пока ещё можно двигаться. Вскочив, он поднял кулак. «Нападай!» — крикнул он, надеясь, что его противник первым двинется вперёд, и Изуку сможет понять, где находится демон. Демон ринулся вперёд. Изуку начал наносить удары. Затем демон упал на пол в обмороке. Неловко подняв кулак, Изуку моргнул. «Хм. Либо он был пьянее, чем казался, либо я ещё страшнее, чем думал». «Кхм», — раздался кто-то позади него. Изуку поморщился, услышав явно невеселый голос Повелителя Демонов.

***

Хисаши скрестил руки на груди, осматривая сына. «Ты что, выпил?» Ответ был очевиден. Он даже отсюда чувствовал дыхание Изуку. Изуку нахмурился. Он воинственным тоном спросил: «Какого чёрта ты здесь делаешь? Ты что, преследуешь меня?» На этот раз Хисаши был полностью уверен в своей правоте. «Уже глубокая ночь. Ты всё ещё не вернулся домой. А теперь я застал тебя за распитием спиртного и драками. У тебя большие проблемы, малыш». «Простите? Я уже не ребёнок. Я могу о себе позаботиться. Вы не имеете права…» Изуку сделал два шага и упал. Хисаши схватил своего пьяного сына и прижал его к плечу. Наёмники смотрели на него в ужасе и шоке. Хисаши лучезарно улыбнулся, сверкнув клыками. «Можете расслабиться. Я не собираюсь вас есть, просто забираю моего сына домой». Он насвистывал, уходя, в редко хорошем настроении. У него был прекрасный повод присмотреть за ребёнком. Время быть родителем!

***

У Изуку было такое ощущение, будто по голове ударили молотком. Он застонал. «Ах, бедный малыш». Кто-то приложил холодный компресс к его лбу. «Коджи?» Но Коджи никогда бы не назвал его малышом. Изуку открыл свои грязные глаза. Эта комната выглядела слишком роскошной для той, что была в гостинице. Шёлковые простыни были слишком мягкими. Книжные полки на стене подсказали ему, что он, должно быть, вернулся в замок. Над ним склонилась размытая фигура Лорда Демонов. «Уходи», — пробормотал Изуку. «Я уйду, если ты проводишь меня до двери», — любезно сказал Хисаши. Изуку застонал, соглашаясь. Он не чувствовал ног. Хисаши поднёс чашку к губам. «Это поможет тебе почувствовать себя лучше». Холодная вода облегчила горло Изуку. Он выпил её залпом. Хисаши сказал: «Я не сержусь на тебя, юноша. Я просто разочарован». Изуку простонал: «А ты должен?» Хисаши сказал: «Да, я должен. Я твой отец». «Я не помню, чтобы ты меня воспитывал», — проворчал Изуку. «А, тогда мне лучше наверстать упущенное время». «Вам действительно не обязательно это делать». «С этого момента у тебя комендантский час. Ты будешь ложиться спать к закату каждую ночь». «Что?» — взвизгнул Изуку. Он попытался сесть, но тут же упал обратно на кровать, застонав и схватившись за ноющую голову. «Обезболивающего?» — спросил Хисаши. Изуку поворчал, но не отказался. Хисаши дал ему таблетку и поднёс к губам воду. У Повелителя Демонов было хорошее лекарство. Оно подействовало быстро, облегчив разрывающую боль в висках. Хисаши продолжил: «Поскольку ты оказался ненадёжным, тебе больше не разрешается выходить из замка без разрешения и охраны. Я буду строго следить за твоей едой и питьём». «ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА…» Изуку откинулся на подушку, всхлипывая. «Ой. Ой. Ой». «У тебя голова болит, когда ты кричишь?» — спросил Хисаши. В голосе этого проклятого Повелителя Демонов слышалось самодовольство. Изуку закрыл уши. «Хочешь ещё таблетку?» — в голосе Хисаши послышалось ещё больше самодовольства. Изуку беззвучно выругался, но принял обезболивающее. В животе у него заурчало. «Ты, должно быть, голоден. Ты проспал почти десять часов», — Хисаши помог Изуку сесть. Изуку потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сидит, прислонившись головой к плечу Повелителя Демонов. Он заёрзал. Хисаши откинул кудри с лица. «Скажи "а"», — он сунул ложку супа в рот Изуку. Изуку был ужасно голоден, поэтому он рефлекторно сглотнул. Затем он запротестовал: «Я могу поесть сам!» «Ты сможешь? Давай». Изуку поднял руку. Он уставился на неё, пытаясь вспомнить, как работают пальцы. Хисаши поднял ложку. «Это то, что ты ищешь?» К этому моменту в голосе Повелителя Демонов прозвучала саркастическая нотка. «Я мог бы это сделать», — сказал Изуку, скосив глаза. «Ага», — Хисаши покормил его супом. «В следующий раз, когда взрослый предложит тебе выпить, надеюсь, ты запомнишь этот момент и просто скажешь "нет"». Изуку наверняка сказал бы что-нибудь остроумное и саркастическое, если бы снова не потерял сознание.

***

Хисаши уложил своего капризного сына спать и выключил свет. Это вызвало множество приятных воспоминаний о том, как он заботился о своём больном младшем брате. Изуку действительно нуждался в отце. И со временем он, несомненно, это поймёт. Оглядываясь назад, Хисаши понимает, что немного переборщил. Игра в шарики, это было слишком быстро. Он сожалел, что позволил наёмникам уйти – его сын доказал готовность идти на компромисс ради них, так что они могли бы быть полезны. Но, если подумать, угрожать близким Изуку было бы рискованно. Он хотел любви сына, а не его страха. Можно было бы создать и другие слабости. Если Изуку хотел чувствовать, что помогает людям на территории Ачности, Хисаши это допустит. Если Изуку был верен тем, кого называл друзьями, Хисаши мог бы создать новые узы, которые ещё крепче привяжут его к демоническим землям. Хисаши нашёл слугу и приказал: «Передай сообщение Томуре. Пусть немедленно возвращается домой».

***

OMAKE TIME! Оmакe: Слуги Хисаши, которые всегда видели только его королевскую сторону Хисаши: Благородный Дом Алчности сталкивается с самым серьёзным кризисом в истории нашего существования! Слуга: Это вторжение? Хисаши: Нет, похоже, мой сын отталкивает меня. Слуга: … Хисаши: Мне нужно, чтобы ты научил меня играть в шарики, чтобы я мог подружиться с ним. Слуга: … # Оmаке: Убивать или не убивать, вот в чём вопрос Хисаши: Зачем моему сыну копить орду вонючих людей? Его бедный разум, должно быть, пострадал от всех детских травм. Изуку: Что, чёрт возьми, такое эта орда? Я забочусь о них, потому что они для меня как семья. Хисаши: К-кто-то ещё из твоей семьи? (Отключается.) Изуку: Не знаю, как мне его заставить замолчать, но мне это нравится. Хисаши: По крайней мере, после того, как они умрут от старости, мой сын будет полностью в моем распоряжении. Изуку: Эм. Кстати об этом. Хисаши: Изуку, ты не можешь сделать их всех бессмертными. Я просто не потерплю этого. Изуку: Нет, я не хочу становиться демоном. Я собираюсь умереть вместе с друзьями. Хисаши: Подожди! Я передумал! Я позволю тебе оставить всех твоих питомцев себе навсегда! # Оmаке: Наемник, хваставшийся всю оставшуюся жизнь Демон-наёмник: Однажды я подрался в баре с сыном Повелителя Алчности. Я буквально загнал его в угол, когда его отец пришёл спасти его. Случайная женщина в баре: Почему бы тебе не заявить, что ты победил Всемогущего в битве? Это прозвучало бы убедительнее. # Оmаке: точка зрения Все за Одного в баре Хисаши: Я знал, что эти наёмники плохо влияют на моего сына. Если бы я воспитал его с самого начала, он был бы милым, добрым мальчиком, который никогда не пил бы и не дрался. Ямада: Э-э, твой проблемный ребёнок — главная причина драк в отряде. Он всё ещё должен мне за те полдюжины раз, когда я вытаскивал его из тюрьмы. # Оmаке: Разговор отца Хисаши: Я крайне разочарован твоим недавним поведением. Я решил доверится, чтобы ты провёл вечер с друзьями, а ты позволил им уговорить тебя выпить. Ты меня слушаешь? Изуку: Не совсем. За эти годы у меня было много драматичных начальников. Ставлю твоему монологу четыре из десяти, может, даже три за повторяемость. Хисаши: Кто осмелился выдать монологи лучше моих? Назови мне имена, и я убью их всех. # Оmаке: проблемы, которые не может решить терапия Хисаши: Приветствую тебя, человеческий психиатр. Я похитил тебя, чтобы ты помог мне восстановить отношения с моим недавно обретённым сыном. Я осыпал его любовью и лаской, но это, похоже, лишь заставляет его отступать. Психиатр, прикованный к стулу: Может, ты слишком настойчив. Вы только что познакомились, вы чужие. Дай ему немного личного пространства. Хисаши: Космос? Звучит как нелепая идея, о которой всегда мечтал мой младший брат, но и ему это не пошло на пользу. Ты, должно быть, какой-то мошенник. (Пожирает душу психиатра.) Избавьтесь от этого трупа и приведите следующего доктора! Мы будем пытаться, пока кто-нибудь не скажет мне то, что я хочу услышать.