От Греха подальше

Вдали от шумной цивилизации, среди океана, есть остров. Бушующая стихия стачивает крутые скалы, по неприкрытой земле летает ветер, тревожа синеватую траву. На острове стоит давно переставший работать маяк. Он окружён надгробиями, среди которых мелькают полупрозрачные силуэты – неупокоенные души. Кто-то почти развеялся, оставив после себя лишь очертания, вздрагивающие от любого колебания воздуха. Кто-то даже не знает о том, что погиб, продолжает заниматься чем-то, без конца повторяя одни и те же действия. Тихие шепотки изредка разрезают звенящую тишину. Среди покойников есть кто-то ещё. Высокий беловолосый мужчина в длинном плаще, его присутствие вносит диссонанс в призрачную атмосферу этого места. Яркие цвета в образе вторженца разрезают общий пейзаж, выделяют его среди могил. Бледный "человек" стоит неподвижно, не торопясь осматривается. Ему, жестокому созданию, до животного безумия по какой-то причине нравится здесь. Потому что ему тоже хотелось бы иметь своё место, а не влачить болезненное существование, будучи раздробленным небесами на части, и после нескольких веков собранным из осколков вновь? Желает ли он существовать, будучи склеенным не до конца, слабым, не имеющим и половины своих прежних сил? Кто знает. Здесь, среди могил и других душ, Грешник чувствует себя намного лучше. Легче дышит, боль отступает на второй план, шум волн расслабляет, ветер приветливо треплет его беспорядочно лежащие волосы, трава шелестит под ногами, пригибается не от страха перед проклятым, а по желанию природы, в которую он сейчас бесцеремонно вторгся. Вторгся, но не был отвергнут. Порождение Бездны ходит между надгробиями, читает надписи, просто смотрит. Всё это выглядит довольно чисто, даже приятно. Наверное, какой-то старик ухаживает за всем этим, готовясь присоединиться к мертвецам. Даже есть пустой склеп. Забавно. Как это? Знать, что однажды ты умрёшь, твое сознание или исчезнет, или ты станешь духом, блуждающим меж каменных плит... Он бы не отказался узнать. Измученный путник ищет покоя, это место ему подходит, пока не вернулся смотритель, пока мумия не нарушает чужое спокойствие. При другом раскладе Лунный Мститель убил бы сторожа и обосновался здесь. Он уже приходил сюда вчера. Приходил неделю назад. Бывший учёный понимает, что без человеческих рук всё это сгинет, рассыпется под влиянием времени, он потеряет маленький уголок спокойствия, его уголок слабости. Слабость... Может он и не человек, но вот точно не божество. Прокажённый, обречённый на бесконечные страдания, от которого шарахается каждый здравомыслящий смертный. Он не может попроситься тут пожить, даже не обязательно в помещении. Долговязый бы не отказался ночевать среди могил. Не получится. К его печали, с большей вероятностью тут хозяйничает какой-то светоносец, отошедший от дел, слишком много в этом месте захоронено ратников. Уроженец Каэнрии готов потерпеть. Один раз. Неподалеку бегает девочка, одета просто, как и все местные дети, ничем не отличается от них, собирает цветы, говорит о чем-то сама с собой, смеётся, совсем как живые дети. Лунный Мститель видел её могилу. Вроде бы, уже давно мертвая, а сейчас выглядит словно для неё ничего не изменилось. И правда завораживает, если начать размышлять глубже. Чем он отличается от неё? Много чем. Перебинтованный садится на землю перед пустой могилой, долго смотрит на неё, подпирает голову рукой, расслабляется, слушая шелест юной травы, далёкие крики чаек, перешёптывания погибших, в основном, по его вине. Закрывает глаза, губы, сокрытые под бинтами, немного приоткрываются, делая глубокий вдох. Сейчас ему хорошо. Будь его воля, он бы просидел так до скончания веков. В прохладной тиши, среди ему подобных, среди мертвых. Ребёнок куда-то убегает, шумит уже вдалеке, спорит с кем-то. Пустота в груди болезненно тянет, такое иногда случается, не до конца ожившее тело напоминает о том, что оно не полноценно, напоминает, что живёт только благодаря проклятию и бездне, медленно разрушающими сознание обладателя пронзительных малиновых глаз. Иногда хочется взвыть от этой убогой пустоты. Грешник бы хотел разодрать себе грудь, лишь бы где-то под мертвым слоем плоти найти самую важную часть себя. Там пусто. Ледяная скверна внутри него глубоко пустила корни, проращивая дерево ненависти. Но здесь, на этом кладбище, всё иначе. На белоснежную макушку опускается что-то увесистое, не собираясь исчезать. Повелитель Дикой Охоты вздрагивет, он не почувствовал никого, кто мог бы это сделать. Позвонки в спине хрустят от резкого рывка, забинтованный оборачивается назад, смотрит напряженно, яростно, почти испуганно. Но видит не то, что ожидал. Там стоит полупрозрачная девочка, та, которая столь увлеченно разрушала тишину кладбища. В руках у неё охапка пёстрых цветов. Она мило улыбается, на лице нет и тени страха перед монстром, сидящим в пугающей близости от неё. А боятся ли призраки смерти? Можно ли их убить? Каэнриец не хочет проверять, он с недоумением слушает как ребенок начинает увлеченно тараторить: – Дяденька, здравствуйте! Мне тут так скучно, вы не представляете! Мама ушла в дозор, а меня оставила тут, с бабушкой. Бабушка отправила меня погулять, а одной бегать неинтересно... - призрак подошёл ещё ближе к опешившему мужчине, малышка наклонилась, рассматривая лицо, скрытое под бинтами, - Я вас тут никогда не видела, здесь почти не бывает новых людей. Можно я вам ещё несколько веночков сделаю? Пожалуйста! – ... - Обладатель ярких шрамов замирает на некоторое время, смотрит с недоверием, но всё же отвечает. - Хорошо... Одно слово, которое далось ему с огромным трудом. Он не разговаривал с людьми. Последние, отдаленно нормальные в диалоги, были на тему науки, лун, фальшивого неба. Ничего столь непринуждённого, тем более из уст ребенка, уроженец Каэнрии не слышал слишком давно. Лунный Мститель отворачивается, принимает ту же позу и просто ждёт. Прикосновения души ощущаются странно, как будто это тёплая, обволакивающая вода, имеющая единую структуру, способная не разлиться по земле вне какой-либо ёмкости. Девочка что-то делает с бледными прядями, бессвязно щебечет о своих проблемах, о том, что мама долго не возвращается, а бабушка очень много ворчит и ругается на мамину работу. Осквернённый учёный чувствует, как стебли цветов касаются его кожи, оставаясь в волосах. Сердце, а точнее его отсутствие мучает намного меньше, как будто становится с каждым моментом целее. Порождение Бездны не замечает, как всё стихает, девочка пропала, оставив после себя только цветы и венок. Он понимает, что мелочь просто убежала по своим призрачным делам. Посмотреть на её дизайнерские решения негде, ни луж, ни чего-нибудь отражающего, поблизости нет. Тело онемело от долгого сидения в одной позе, Лунный Мститель меняет своё положение на горизонтальное. Застывшие суставы хрустят, мертвая плоть начинает ныть, принося лёгкий дискомфорт. Сейчас Грешнику хочется лечь и немного подремать. Усталость пришла незаметно, навалилась тяжёлым грузом. Кажется, нарушитель кладбищенского спокойствия не спал с тех самых пор, как начал собирать себя из осколков. Он ложится на спину, устраивается удобней, располагаясь на сыроватой земле. Сознание медленно заволакивает пелена дрёмы, а фантомное тепло расползается по телу. Сегодня он позволит себе ещё одну небольшую слабость. Чуть ранее, к другому концу острова причаливает маленькая лодочка. Из неё на берег выпрыгивает темноволосый мужчина. Он наскоро привязывает транспортное средство к столбу, забирает несколько сумок со всем необходимым для жизни вдали от цивилизации. Сегодня альв необычайно взволнован, идёт к маяку быстрее обычного, не смотрит по сторонам, лишь мельком замечает маленького призрака, уходящего вглубь кладбища с цветами. Ничего необычного. Свободной рукой через плащ он сжимает небольшой футляр, как будто боится его потерять. Дрожащими пальцами вставляет ключ в замок, проворачивает до трёх щелчков, проскакивает внутрь, запираясь на засов. Оставляет пакеты у двери, не беспокоясь об их дальнейшей судьбе, спускается вниз. В комнате под маяком царит полумрак. Из кармана ратник выуживает зажигалку. Раздается щелчок, вспыхивает слабенький огонёк. В доме, конечно, есть электричество, но сейчас не тот случай, когда альв хочет включать этот вялый источник освещения. То, чем он собирается заняться после двух суток, проведенных без сна не должно быть осквернено чем-то столь... бездушным. Обитатель кладбища зажигает свечи, стоящие на столе, развеивая густую темень. Восковые стержни начинают медленно таять, проливая свои раскалённые слезы на дубовую столешницу. Футляр, принесённый из дозора ложится на деревянную поверхность, дожидаясь своей очереди. Светоносец снимает с полки бордовую коробку. Это нечто большее, чем простая коллекция красивых камней. Там лежит то, за сокрытие чего чудного коллекционера могут признать предателем и устроить над ним самосуд. От этих двух вместилищ разит бездной. Там лежат тёмно-фиолетовые осколки разных размеров и форм. Сердце Грешника Рери. Бытует ошибочное мнение о том, что осколка всего два, и они всегда находятся в фонаре сторожа. В лампе и правда лежит парочка минералов. Вот только они не настоящие. Подделка, очень хорошо выполненная последователем Белого Царя. Пока что, никто ничего не понял. Будет славно, если так продолжится и дальше. За эти два дня он завершил свои поиски, все "самоцветы" с самой уникальной и захватывающей историей теперь в руках коллекционера. Последнее время он начал замечать за собой повышенный интерес к пропитанным скверной фрагментам, это настораживало, проводник душ списывал своё поведение на волнения, связанные с недавними событиями. После, думал о том, что устал от однообразной жизни. Обманывать себя было очень трудно, он смирился со своим желанием. Части Лунного Мстителя завораживали, манили, их хотелось рассматривать, держать в руках, менять угол освещения, чтобы они раскрылись с новой стороны, проводить эти манипуляции до бесконечности долго. Это не было влиянием бездны, он знал как оградить себя от такой напасти. Это было чем-то личным, сокровенным, спрятанным в самые далёкие уголки разума. Хранитель жадно подмечал любые изменения в этих живых камнях. Когда он нашёл ещё несколько и положил к первым двум, те начали светиться, они были лишь горсткой, легко умещающейся на ладони ратника. После ещё нескольких партий части единого целого стали притягиваться друг к другу, но они не соединялись в одну структуру. Было видно, что их недостаточно. Главная слабость Кирилла Чудомировича Флинса – желание собирать и тащить к себе всё красивое, неважно, насколько оно опасно, и что может последовать за его действиями. Вот и сейчас, он два дня не ночевал дома, а бегал по близлежащим островам и собирал чужую проклятую плоть, словно хотел спровоцировать Лунного Мстителя, подставляясь под удар. Пожалеть он ещё успеет. Сейчас, по его расчётам, он соберёт этот занимательный пазл. Почему Лазурное Пламя это делает? Альв и сам не понимает, боится понять. Если быть ещё точнее, не хочет признавать, что тянется к проклятой Бездне. Длинноволосый снимает с себя пальто, вешает предмет одежды на спинку стула, садится за стол. Перед ним два безмолвных вместилища для осколков. В том, что стояло дома, находятся уже чистые, не измазанные в грязи частицы, каждая на своем месте. А вот новые предстоит очистить от сырой земли, пыли и песка, портящих прекрасный вид застывшей камнями плоти. Открытые коробки перед светоносцем демонстрируют свои внутренности. Его жизнь стала намного скучнее без стычек с Грешником, их и не будет. Желтоглазый знает, что теперь у него в одиночку нет шансов выстоять хоть чуть-чуть. Так что сейчас он компенсирует отсутствие битв и кратких словесных перепалок, приносивших разнообразие в его серые будни. Мужчина снимает перчатки, откладывая в сторону. Он должен делать это только своими руками, никаких преград. Тщательно протирает каждую частичку, перекладывая в шкатулку. Грязи становится всё меньше, те фрагменты, что уже лежат внутри, мерцают быстрее, будто умоляя Флинса поторопиться. У него самого дрожат руки, возможно от страха перед тем, что он удумал сделать целым, а может от предвкушения. Лазурное Пламя хочет увидеть сердце в своих руках, чего бы это ему ни стоило. Каждый осколок отполирован до стеклянного блеска, можно завершить головоломку. Флинс начинает с больших частей. Подносит их друг к другу, прикидывает как нужно расположить, прижимает осколки. Комната наполняется лёгким гулом, две части единого целого срастаются. Каждый осколок нетерпеливо вспыхивает, наблюдая за своим воскрешением. Альв присоединяет фрагменты к общей массе ещё и ещё, смотрит как возникают очертания самого главного в организме каждого существа. Этот процесс, должно быть, почти интимный, самый личный в его жизни. Житель Норд-края и представить не мог, что однажды с таким нежным трепетом будет собирать из осколков сердце Грешника. Пальцы дрожат. Он соединяет последний кусочек с общей структурой, она вспыхивает ярче прежнего, успокаивается. На ладонях Флинса лежит пурпурное сердце, тихо мерцает в этом полумраке. Слышно, оно стучит, доказывая то, что все усилия Чудомировича не были напрасны. От органа исходит слабое тепло, Кирилл нежно поглаживает, боится повредить, случайно сжать сильнее нужного, разрушить, как это уже было сделано кем-то до него. В голову приходит безумная мысль, которой невозможно сопротивляться. Ратник подносит к лицу мерно стучащее сердце, долго смотрит, будто изучает. Осторожно касается губами, оставляя влажный след на поверхности, оно в ответ на лёгкое прикосновение начинает вспыхивать ярче и активнее, ему нравится. Альв тоже доволен, начинает легко улыбаться, словно ждал этого всю жизнь. Светоносец просидел бы так дольше, но нарастающий гвалт голосов с улицы тревожит его, заставляя оторваться от любования частью чужого тела. Он аккуратно опускает драгоценность в коробку, не закрывает, знает, что скоро вернётся и продолжит начатое. С собой берёт только фонарь, облачаться в своё обмундирование ему откровенно лень. Железные набойки на сапогах стучат по лестнице, сопровождая шаги ратника. Тяжёлая дверь распахивается, пропуская внутрь немного света. Мужчина выходит наружу, осматривая местность. Метрах в восьми старушка отчитывает девочку, виновато опустившую глаза. – Сколько же раз я тебе говорила, что нельзя подходить к незнакомцам. - седая женщина недовольно вздыхала, глядя на ребенка перед собой, - А если бы это был какой-нибудь преступник, что бы с тобой тогда случилось... Сгорбленный призрак обращает внимание на сторожа, стоящего неподалёку и внимательно слушающего их разговор. Она отворачивается от внучки, приближаясь к длинноволосому, всё ещё недовольно бормоча что-то о глупых детях и сомнительных личностях. – Мил человек, подсоби старушке. Сам ведь слышал всё, тревожно мне за внучку, сама я стара стала, окажи услугу. - душа немного колышется на ветру, ожидая ответ. – Хорошо. - светоносец и сам был удивлён тому, что на его кладбище заглянул кто-то кроме Иллуги или путешественницы. Возможно это вновь заблудившийся магистр рыцарского ордена, но это маловероятно. - Вы идите, ни о чем не беспокойтесь. Он ещё недолго стоит, провожая взглядом призраков, в итоге, двигаясь с места, уходит. Это кладбище он знает как свои пять пальцев, неспешно ходит среди могил, выискивая нарушителя спокойствия. Основная часть обитателей держат путь куда-то к северному краю острова, значит гость находится в противоположной стороне. Там на первый взгляд ничего необычного. Но это только на первый взгляд. На земле, рядом с его опустевшей могилой, лежит тот, чьё сердце он ласкал в своих руках несколько минут назад. Альв бледнеет, крепче сжимая в руке фонарь. Хочется развернуться и сбежать от греха подальше. Но что-то толкает его совсем в противоположном направлении. Он стоит совсем близко к спящему мужчине, оглядываясь в его необычайно расслабленные черты. Выглядит монстр весьма специфически. Кажется теперь понятно какой "дяденька" поиграл с призраком... Значит он был тут до того, как светоносец вернулся из своего путешествия. Почему не напал? Почему попросту не забрал осколки сердца из маяка? Железная дверь не стала бы ему преградой. Хранитель кладбища, словно тигр, ходит вокруг спящего, перебирая все возможные варианты развития событий, приближаясь к Повелителю Дикой Охоты. Теперь, на расстоянии меньше вытянутой руки от Грешника, любопытный сторож наблюдает наклонившись в пояснице. Рери смотрится очень странно с цветами в волосах, немного уставшим, замученным, но в то же время спокойным и умиротворенным. Будь Флинс безумцем, он бы назвал это зрелище милым. Желание изучить берёт своё, желтоглазый делает шаг вперёд, планируя получше рассмотреть своего врага. Ноги немеют от напряжения, дыхание сбивается, альв спотыкается о необоснованно огромный плащ каэнрийца с тихим шипением падая на землю. Замирает, ощущая под собой что-то теплое. Когда к нему приходит осознание произошедшего он стремглав отпрыгивает от беловолосого, приходя в себя, лишь встречаясь спиной с каменной стеной склепа. Создание, лежащее перед ним начинает шевелиться, заставляя сердце забиться ещё быстрее, но ничего страшного не происходит. Проклятый перед ним меняет свою позу даже не просыпаясь, словно свалившееся на него тело было сравнимо с комаром, назойливо жужжащим над ухом. Если говорить о самом обладателе малиновых отметин, то он проснулся, когда Флинс только приближался к нему. Узнает этого паршивца где угодно, ему отлично запомнился вор, не желающий возвращать его собственность. От ратника слабо пахнет кровью, видимо опять лез под руки бездумным марионеткам. Смехотворно, за кой чёрт только он приперся на это кладбище. Сейчас для одноглазого это всего лишь потешное представление, за которым очень интересно наблюдать. Мумия еле сдержал приступ хохота, когда на него свалилось костлявое тело. Уморительно слушать тяжёлое дыхание парня, перепуганное биение сердца, интересно наблюдать за тем, что он будет делать дальше. Теперь вреда он причинить не сможет, можно просто понаблюдать за слабыми попытками разобраться с проблемой. Альв ещё долго сидит не двигаясь, ожидая реакции, тихо. Всё ещё хочется посмотреть поближе. Когда они сталкивались в боях, Лунного Мстителя было трудно запомнить, он всё время был в движении, у Чудомировича в голове отложились только смутные очертания мужчины. Тем более сейчас он изменился, больше не похож на призрака. Почти живой. Хранитель могил подползает обратно, садится рядом со спящим на колени, опирается одной рукой о землю, слишком близко от белокурой головы. Замирает, вглядываясь в лицо, перемотанное бинтами. Рери, безусловно, красивый. Но это и ожидаемо, было бы странно, будь у него красивым только сердце. Искатель приключений на свою задницу наклоняется ещё ближе к лицу отдыхающего. Сейчас Грешник, насколько это возможно в его случае, мирно сопит, и по мнению Чудомировича, видит десятый сон. У него красивые волосы, да, немного спутанные, но при рассмотрении они кажутся шелковистыми, приобретая в свете луны немного розоватый оттенок, добавляющий выразительности их обладателю. От прядей пахнет чем-то влажным, почти затхлым, но не мерзким, наверное именно так пахнет древность, это можно сравнить с запахом старых деревянных домов в Снежной. О красоте лица сложно судить, видно только острый нос и один глаз. Глаз. Если Кирилл постарается, он вспомнит какой он. Густо-малиновый по краям, к центру становящийся почти белым, с зрачком в форме звезды, внутри которой прячутся голубые отблески. Глядя в этот завораживающий омут, Кирилл не сразу понимает, что объект исследований смотрит на него уже больше минуты. Недовольный, сонный, даже удивленный Рери буравит его острым взглядом. Поначалу беловолосый подумал, что бедняга не выдержал и помер от напряжения у той стены. Догадка оказалась неверной, прокажённый вынужден достаточно долго наблюдать за тем, как его разглядывает бывший аристократ, склонившись, будто увидел самое прекрасное создание на земле и не может оторваться. Порождению Бездны, безусловно, льстило такое внимание, но что-то тут было не так. Светоносец под пристальным взглядом вздрагивает, стараясь отползти назад, но уже поздно. Когтистая лапа хватает его за ворот рубашки, тянет вперёд, заставляя потерять равновесие. Жертва рвано выдыхает, встречаясь лицом с чужой грудью, чувствуя, как его протаскивают чуть выше, тыкая лицом в чёрные бинты. – Что ж, многоуважаемый Кирилл Флинс. Позвольте поинтересоваться, чем я смог привлечь ваше столь неприкрытое внимание? - ехидно улыбаясь, одноглазый с подозрительной осторожностью наматывает на кулак ухоженные волосы, заставляя свою добычу поднять голову. Желтоглазый чувствует, как начинает краснеть, волосы неприятно тянет. Под насмешливым взглядом шарит дрожащими руками по чужой груди в попытках найти опору. Пальцы с въевшейся в кожу бездной касаются четырехконечной звезды. Отметина вспыхивает. Лицо напротив становится нечитаемым, взгляд ледяной, ожесточенный, больше никакого спокойствия. Волосы отпускают, уроженец Каэнрии поднимается, когтистая лапа хватает горло, сдавливает молочную кожу, оставляя после себя красные полосы. Теперь воин болтается в воздухе, хватаясь за чужую конечность, перекрывающую доступ к кислороду. Он чувствует, как с его пояса срывают фонарь, как вынимают подделку, как со звонком на землю падает его верный спутник. На ладони Охотника лежит два осколка. Тот начинает рычать, в единственном видимом глазу застывает ненависть ко всему живому. Кулак сжимается, превращая несколько дней кропотливого труда Чудомировича в пыль. – Где. Оно. - перебинтованный рокочет это прямо в лицо своей жертве, даже через слой черной материи дыхание обжигает. - Это всего лишь подделка. Кого ты собирался одурачить. – ... - Попытка отмолчаться проваливается с треском, когда хватка на шее становится ещё крепче, приходится говорить, теперь, с куда большим трудом. - Ма-як. Единственное слово, которое сумел выдавить темноволосый. Его отпускают, загнанный в угол ратник почти падает на землю. Если бы всё было так легко... Черная лапа хватает хранителя могил выше локтя. Грешник идёт быстро, волоком таща за собой слабо сопротивляющегося, пытающегося отдышаться парня. Его тащить вниз не обязательно, всё равно некуда бежать, он не денется со своего кладбища, проситься ни к кому не будет, а жить во Флагмане хуже смерти. Дверь открывается с грохотом. Пакеты, оставленные на полу, опрокидываются, из них высыпается всё, что принёс с собой светоносец. Но сейчас ему это не важно. Даже находясь в жуткой, опасной для жизни ситуации, ему становится немного стыдно, за то, что он оставил у себя на столе. Но стыд пропадает быстро. Со скоростью его полёта в ближайшую стену. Встретившись с холодной поверхностью, он шумно охает, выдыхая последний воздух из лёгких. Удар сильный, настолько, что голова начинает гудеть, появляется звон в ушах, а перед глазами темнеет. Последователь Белого Царя не теряет сознание, но и не понимает, что происходит рядом. Размыто видит силуэт Рери, подходящего к столу, дальше анализировать ситуацию становится невозможно. Только ждать. Лунный Мститель склоняется над своей потерянной частью. Он бледнеет, оборачивается на светоносца, сползшего по стене. Перед ним целое сердце, собранное воедино, не раздробленное на тысячи осколков, полноценное. Он тянется к нему трясущимися руками, дыхание сбивается, Рери хрипит, дотрагиваясь до нервно пульсирующей плоти. Оно у него в руках. Настоящее, живое, нетронутое, приветствующее своего хозяина радостным гулом. Разбитый "человек" медленно прижимает "осколок" к груди, стараясь сделать всё правильно, не навредить себе в спешке. Всхлипывает, ощущая, как становится целым, чувствует, теперь внутри него что-то бьётся. Теперь у него есть связь с неотъемлемой частью себя. Есть её воспоминания. Владелец малиновых глаз замирает, он, словно наяву, видит всё, происходившее с его сердцем. На щеках появляется румянец. Снова оборачивается на затихшего Флинса. И без того бледный тон кожи альва кажется ещё бледней. Грешник чувствует себя виноватым, он и правда виноват. Вина... давно он такого не испытывал на себе, возможно, всё это из-за того, что теперь, с сердцем, монстр стал более человечен, может, и по другой причине. Он не знает. И вот сейчас он сидит на коленях перед тяжело дышащим желтоглазым, пытается заглянуть в его душу. Осторожно, боясь навредить ещё сильнее, поднимает с пола, прижимает к себе. Ему самому почти физически больно от осознания содеянного. Ах... с какой нежностью Кирилл смотрел на его сердце, на саму его суть. Как заглядывал в глаз, словно видел душу, а не оскверненную, проклятую, грешную тварь. Почти никакого сопротивления, когда каэнриец применял силу, а ведь у альва точно было оружие... От Флинса приятно пахнет. Смесь йода, сырой земли, льна, чернил и чего-то стального. Повелитель Дикой Охоты осматривает чужой затылок на предмет повреждений. Всё хорошо, наверное. Поднимается плавно, осторожно, стараясь не дергаться, подходит к кровати, укладывает на неё ослабшее тело, долго возится с ботинками. Насколько он помнит, в обуви на постель не лезут, хотя, кто его знает, он давно не интересовался как там у людей принято жить. Порождение Бездны обводит маленькое помещение взглядом, аптечку с бинтами найти не трудно, лежит на самом видном месте. Белая коробка с красным крестом. Крышка не поддается, ломать нельзя, когти мешают, но как-то видоизменять себя сейчас не хочется, он справится и так, хоть и намного медленнее. Лунный Мститель никогда не делал нечто подобное, не заботился, по крайней мере не пытался. Особого повода не было. Хорошо, что перевязывать ничего не нужно, просто что-нибудь холодное на голове должно облегчить жизнь светоносцу. В одном из углов комнаты стоит бочка, наполненная водой. Уроженец Каэнрии опускает в неё бинты, смачивая холодной водой, отжимает, чтобы не разводить сырость, складывает в несколько слоёв влажную марлю, возвращается к кровати. Там лежит воин, не желающий приходить в себя. Волосы, словно весенние ручейки, разлились по подушке, закрытые глаза под пышными ресницами, чуть розоватые губы, румяные щеки. Рери невольно сглатывает, смотрит как человек перед ним дышит, созерцает, не пытается разрушить. Только через несколько мгновений вспоминает о том, что у него в руках небольшой кусочек мокрой ткани. Обладатель малиновых глаз опускает сомнительную конструкцию на лоб Чудомировича, слышит его тихий выдох. Наверное, бедняге стало легче. Лунный Мститель ещё не закончил. Одноглазый идёт к лестнице, по пути собирая фрукты, свечи, картошку, всё, что рассыпал, когда спускался вниз. Вещи и припасы отправляются обратно в мешки. Грешник осторожно приоткрывает дверь, оглядывается вокруг. Чисто. Выходит наружу, тенью мелькает среди надгробий, доходит до их места встречи. Сюда он пришёл за фонарем. Стекляшка валяется на земле, чудо, что не треснул. Возвращается быстро, запирает дверь изнутри на засов, спускается вниз, ставит снаряжение светоносца на стол. Лунный Мститель садится на пол рядом с головой альва. Ему нужно много обдумать. Как минимум то, что он увидел после слияния, то, что он теперь никогда не забудет. Эти прекрасные жёлтые глаза, чарующий взгляд и пугающе мягкие губы. Времени предостаточно. Сознание медленно возвращается к светоносцу, открывать глаза откровенно страшно. Он четко помнит, что с ним произошло. По ощущениям сейчас тело лежит на кровати. Целый, все конечности на месте, может контролировать своё тело. На голове лежит что-то прохладное. Осмотреться нужно. Ратник вращает только глазами, видит не так чётко, но все же видит. Его тело лежит в постели, заботливо прикрытое одеялом, комната не разгромлена, даже как будто стала чище, не валяются продукты у подножия лестницы, все книги на месте, стопка отчётов сложена куда ровнее, чем он делает это обычно. Наверное приходила путешественница. Даже жаль, что кто-то видел его в таком состоянии, придется рассказывать всё. Это должно быть безумно невыгодно, неприятно, даже постыдно. Что-то шуршит сбоку. Флинс смотрит на источник звука. Внутри всё холодеет. Рери. С кружкой в руках, тянущийся к нему своими культяпками. Когтистая пятерня приобнимает перепуганного Флинса за плечи, помогая сесть, к губам подносят стакан воды. Желтоглазый пьёт медленно, с небольшим усилием. По хорошему ему бы вообще не пить, кто знает, что в воде, мозг кипит, может это ему снится? Бред какой-то, всё это слишком реально. Под конец он замирает, в непонимании таращась на своего врага, а может уже... Нет. – Что происходит...? - альв напрягается, чтобы начать говорить, выходит очень вяло, - Ты получил то, что хотел. Ответа нет. Перебинтованный ставит кружку на тумбочку, под пристальным взглядом сторожа садится на пол, замирает. "Человек" виновато опускает глаза вниз, аккуратно, берется за руку Чудомировича, ждёт его реакции. Ничего не происходит. Лазурное Пламя полностью перестал осознавать происходящее. Что за безумный приступ нежности? Приоткрывает пухлые губы, на то чтобы издать хоть какой-то звук нет сил и смелости. Очень странно наблюдать как Грешник прикладывает твою руку к своей щеке, трётся, прижимается, как будто хочет попросить прощения, но не знает как это делать. Беловолосый поднимает глаза, выпускает чужие пальцы из своей осторожной хватки, смотрит прямо на альва, замершего, смущённого и по какой-то причине... Довольного? Чудомирович не отдергивает руку, когда её перестают держать, наоборот, продолжает гладить чужую кожу через бинты, словно так и должно быть, вглядывается в единственный глаз. Существо, что в прошлом считалось признанным ученым, теперь, как зашуганная псина из подворотни вздрагивает от каждого прикосновения, жмется ближе в надежде получить ещё чуть-чуть тепла. Бывший аристократ улыбается уголками губ, немного страшно. Это не очередной сон, это реальность, тут нельзя проснуться когда что-то не устраивает. Чудомировичу нравится касаться кого-то кроме себя, он проникает под бинты, слышит счастливое рокотание снизу. Кожа под пальцами чуть теплее, нежнее чем в других местах, всё это очень неправильно, но до чёртиков будоражит сознание. Извинения приняты. Грешник протяжно выдыхает, чуть приподнимая голову, был бы менее гордым, то попросил бы о большем. Как же долго его никто не касался, без намерения добить или ранить, а вот так, просто. Каэнриец начинает шевелиться, медленно и совсем не настойчиво тянет руки к телу Чудомировича, обнимает, лезет ближе, кладёт свою голову на грудь ратника, замирает, позволяя совершить маневр, оттолкнуть себя. Флинс легонько вздрагивает, его обнимают, не сжимают до хруста рёбер, не мучают, так ещё выбор оставляют. Да и кто это делает... бессердечный монстр, желавший ему только смерти. Что-то в нём изменилось. Сердце. Темноволосый поворачивает голову к столу, там стоит коробка, внутри пусто, абсолютно ничего. Забрал. Когда-то давно, заклеймленный проклятием ещё в первые их встречи сказал, что с сердцем он имеет особую связь, а значит будет преследовать вора до скончания веков. По спине пробегают мурашки, к лицу приливает краска. Он много чем занимался, когда оставлял сердце открытым, когда оно ещё было россыпью осколков. – Ты всё видел..? - ответ очевиден, спросить всё равно нужно. Становится до безумия стыдно за себя, за свои действия. По сути он, может и альв, а тело всё равно человекоподобное, потребность не перестаёт существовать. – Всё. - слово выходит на выдохе, кажется, что Охотник стонет от удовольствия, прислушиваясь к ритму сердца, стучащего в хрупкой груди. Всё кончено. Тонкие пальцы забираются в белые шелковистые волосы, поглаживают голову, приятно тянут некоторые пряди, заставляя широкоплечего жмуриться и задирать голову вверх. Лунный Мститель довольно урчит, подползает ещё ближе, но на кровать не забирается, словно хорошо выдрессированный пёс, дожидается приглашения. Светоносец колеблется недолго, с одной стороны это Отродье Бездны, с которым он должен бороться, с другой стороны как же хочется... Альв тянет его ближе, отодвигаясь к стене, чтобы махина поместился на узкой кровати. Под добавившимся весом пружины в матрасе коротко скрипят, а обитатель маяка с замиранием сердца смотрит на то, как над ним нависает лавина. Хрупкое тельце ратника сгребают в охапку, прислоняют ближе к груди, сверху слышится удовлетворённое сопение. Рери утыкается носом в макушку желтоглазого, жадно вдыхает, стараясь заполнить легкие до конца, запомнить это мгновение и всё происходящее. Бледные руки проводника душ, покрытые налетом бездны, касаются причудливого узора на груди. Она слабо вспыхивает, а Грешник вздрагивает, тут же замирая. Длинноволосый готов поспорить о том, что видел, как на бледном лице появляется румянец. В голову приходит безумная, шальная идея, от которой уже невозможно отказаться. Кирилл прикасается к отметине губами, целует точно так же, как целовал сердце, нежно, тягуче. Вторую звёздочку, чуть выше, просто гладит, ощущая пульсации пальцами. Тишину нарушает несколько приглушённых стонов, выскользнувших из горла обладателя малиновых глаз. Чудомирович фыркает, прикладывает ухо к тому месту, где теперь стучит сердце. Оно бьётся чуть быстрее, чем должно, значит понравилось. Глаза поднимаются к перебинтованному лицу. На него смотрят в ответ, чуть смущённо, внимательно, видно красные уши, спрятавшиеся среди спутавшихся прядей. Но этого слишком мало, хочется ещё, больше чем фантазии или игривые прикосновения. Кажется он медленно сходит с ума, когда отодвигает черные ленты, освобождая себе путь к приоткрытым искусанным губам, запускает пальцы в белокурые локоны, тянет голову ближе к себе, вторгается в чужой рот не получая сопротивления, начинает напирать, пока Грешник пытается осознать реальность. Внутри он сталкивается с острыми, как у акулы, зубами, слишком длинным для человека языком. Все препятствия удается преодолеть быстро, единственное препятствие – какая-то неумелая попытка подстроиться под ритм желтоглазого. Каэнриец не умеет целоваться, мило. Ведущая позиция испаряется, когда Рери что-то рычит ему в рот, переворачивает на спину, нависает сверху, придавливает к кровати. Целоваться они не перестают. Длинные изящные пальцы подбираются к застежкам дурацкого плаща, освобождая мужчину от ненужной тряпки. Желание поддаться этому Греху возникает не спонтанно, оно долго поддтачивало рамки дозволенного, рушило принципы в сознании защитника Норд-края. Он долго сопротивлялся желанию, но проиграл. Дальше бороться нет смысла, не сейчас, когда в лёгких заканчивается воздух, а широкая ладонь проходится по груди, расстёгивает пуговицы лиловой рубашки, касается чувствительной кожи. Светоносец стонет в губы каэнрийца, перед тем, как они оторвутся друг от друга, переводя дух. Их лица непростительно близко, раскаленное дыхание опаляет кожу, во рту остаётся привкус чужой слюны. – Ты правда не против..? - Повелитель Дикой Охоты хочет удостовериться, что не причинит ему вред. Пока он ждал пробуждения Флинса, то многое осознал, даже слишком многое. Это многое ломает саму суть его жестокой натуры. Словесного ответа нет, вместо этого длинноволосый припадает к ключицам, целует переливающиеся участки кожи, легонько покусывает, оплетает руками плечи, льнёт к сильному телу, вдыхает запах минералов, среди которых Грешник пробыл очень долго. Слова здесь излишни. Бывший учёный позволяет целовать своё тело, пока сам избавляет и себя и альва от одежды, исследует столь желанного парня под собой, наслаждается каждым вздохом, слабыми стонами. Стонет сам, когда хитрец забирается под бинты, там кожа более чувствительная. Особенно громкий стон вырывается случайно, когда светоносец раздвигает на шее бинты и начинает её облизывать. От удовольствия Охотник закусывает губу до крови. Вот на первый взгляд и не скажешь, что Чудомирович может быть таким напористым. С одеждой покончено, Рери отстраняется, чтобы осмотреть свою работу. На помятых простынях лежит обнаженный Кирилл, в полумраке, освещенный только оставшимися гореть свечами он выглядит до безумия сексуально. Дыхание сбилось, волосы растрепались, взгляд затуманен пеленой возбуждения. Лунный Мститель наклоняется к лицу темноволосого, теперь его очередь. Кожа под губами почти прозрачная, тонкая, нежная, Грешник ведёт языком от уха до острых ключиц, целует плечи, осторожно прикусывает основание шеи, вслушиваясь в мелодичный стон, последовавший за его действиями, смотрит жадно, словно изголодавшийся зверь, но не набрасывается, продолжает таким изощрённым способом мучить раскрасневшегося ратника. – Укуси меня, - страж говорит это тихо, но его слышат. Повелитель Дикой Охоты хмыкает, отрываясь от своего занятия, но просьбу выполняет. Мощная челюсть послушно смыкается на плече. Длинноволосый мычит, терзает собственные губы, царапает плечи Порождения Бездны, выгибается в пояснице, прижимается животом к горячему телу, - Сильнее... Теперь кожа прокушена до темно-красных точек, передающих расположение зубов в чужой пасти. Получив желаемое могильщик протяжно стонет, хватаясь за сильные плечи в поисках опоры. Мужчина, покрытый шрамами продолжает терзать молочную кожу, с небольшим сожалением от того, что всё это будет долго заживать, но удовольствия в его действиях куда больше. Кусает до крови, тут же слизывая бордовые капли. Медленно спускается к животу, осторожно целует, после сразу впивается в бедро. Поразительно, от чего такому утонченному альву предпочитать столь грубое проявление любви. – Рери, - желтоглазый обхватывает шею названного, повисая на нём. Смазано целует в уголок губ, начинает шептать, раззадоривая и без того взбудораженного мужчину, - возьми меня, я знаю, ты хочешь... Одноглазый вздрогнул, ощущая как чрезмерное возбуждение начинает вытеснять остатки разума. Его просить дважды не нужно. Тянется к тумбочке, нетерпеливо вынимая баночку смазки. Откуда он знает что она там? Он уже видел, что делал с собой Лазурное Пламя, когда оставался один, слышал, чьё имя он шептал в оглушающей тишине комнаты. Когтистые лапы превращаются во что-то человеческое, приобретая наиболее безопасные черты. С тихим скрежетом открывается ёмкость, обладатель малиновых глаз разогревает субстанцию в руке. Протяжно стонет, когда светоносец прикусывает его ухо, призывая поторопиться. Темноволосый чувствует, как к нему сзади прижимается сразу два пальца. Весь его буйный настрой испаряется, уступая место смущению. Когда он делал это сам, то представлял все иначе, грубее, жёстче. Нравится ли ему то, что он получает сейчас? Намного больше, эта нежность, бесчисленные касания огрубевших от времени и одиночества губ, то с каким трепетом Рери убирает с его лица сбившиеся пряди волос, а затем утягивает в долгий поцелуй, попутно проникает внутрь средним и безымянным пальцами... Кирилл стонет в рот Охотника, двигается тазом назад, самостоятельно насаживаясь до упора. Тягучая похоть затуманивает светлый разум, заставляет делать то, от чего потом альв будет сгорать со стыда. Внутри начинается движение, всё проходит легче из-за прошлого опыта длинноволосого в такого рода делах. Мягкие стенки позволяют без труда раздвинуть пальцы в стороны. Воин жмурится, немного прогибаясь в пояснице, пытается найти место своим рукам на мощном теле, покрытом шрамами. Голова идёт кругом только при мысли о том, кто сейчас приносит ему удовольствие. Пальцы длинные, ловкие, двигаются внутри с нарастающим темпом, выжимая из альва довольные стоны. Поцелуй прерывается, оба начинают жадно глотать воздух. Чудомирович старается одной рукой развязать надоедливые бинты, скрывающие лицо напротив. Ленты поддаются без сопротивления, слетают куда-то на пол. Жёлтые глаза встречаются с двумя малиновыми омутами, ещё немного и Флинс утонет в этой глубине. Повелитель Дикой Охоты вздрагивет, теряя один из слоёв защиты, нет, он не против, просто это смущает, для него очень странно вступать в столь тесный контакт, особенно такого рода. Рери протяжно выдыхает, когда мягкие губы касаются его лба, а в ухо шепчут новую просьбу. Пальцы выходят из податливого тела под аккомпанемент стона и похабного хлюпанья. Перед Грешником лежит раскрасневшийся альв, ерзающий на простынях от нетерпения. Нелюдь, покрытый шрамами, склоняется к разведёнными перед ним ногам, целует внутреннюю сторону бедра под тихие вздохи. Каэнриец распрямляется, обхватывает себя рукой, смазывая длину, прижимается ко входу. Дразнит, легонько нажимая и тут же убирая давление. Терпения парня на долго не хватает, сначала идут просьбы, только потом мольбы. Всё ради того, чтобы в него толкнулись без предупреждения, проникая сразу на половину. Раскалённую тишину пронзает оглушающий стон. Из глаз темноволосого скатываются слезы удовольствия, их тут же сцеловывает Лунный Мститель, поглаживает тело руками. – Нравится? Так ты это представлял, когда игрался с собой? - дыхание обжигает кожу, а слова разум, он точно пытается свести хранителя могил с ума. Чудомирович стонет, краснеет, поворачивает голову набок, открывая шею для поцелуев. Безмолвно отвечая на вопрос, воин, начинает двигаться сам, тихо постанывая, хватаясь за руки, покрытые бинтами. Рери возобновляет движения, утробно рычит, постепенно набирая темп, входя глубже. Хрупкое тело под ним выгибается, прижимаясь ближе, что-то несвязно мямлит, прерываясь на стоны. На мягкой коже появляются засосы, сдерживаться становится труднее. Терпение заканчивается, когда при очередном толчке он попадает куда нужно. Проклятый чувствует, как его сжимают внутри, видит как закатываются жёлтые глаза, слышит как из горла вырывается сдавленный всхлип. Фрикции в податливом теле становятся только быстрее, всё сжимается от возбуждения. К нему льнёт дрожащий Флинс, шепчет что-то на ухо, после чего Порождение Бездны замирает как вкопанный. Кажется он уже вытрахал весь рассудок из парня, оставляя только желание. С лёгким волнением поднимает постанывающего проводника душ, садится сам и усаживает его к себе на бедра. Почему-то только сейчас он замечает чуть подрагивающие острые уши, он уверен, их не было. А какая разница? Весьма логично, что альв скрывает свою натуру от людей. То, что он принимает истинную форму льстит, возбуждает. Оскверненный наклоняется, проводит языком по альвийскому ушку, чуть прикусывает. Светоносец вздрагивет, охает, опускает голову на плечо Повелителя Дикой Охоты. В следующий раз они стонут в унисон, когда Кирилл жадно принимает весь член за раз. "Человек", сплошь покрытый шрамами, откидывает голову назад, пытаясь перевести дыхание и не потерять чувство реальности от того, что вытворяет с ним Лазурное Пламя. Комната наполняется шлепками кожи о кожу, стонами, скрипом старых пружин в матрасе. Светоносец ускоряется, трётся эрекцией о живот, покрытый шершавыми бинтами. На его бедро ложится рука, задавая темп, заставляет задерживаться в нижней точке дольше обычного. Грешник снова покрывает его вздрагивающее тело поцелуями, он слышит томное рокотание рвущееся из широкой груди. Они оба уже на пределе, альв чувствует, как всё пульсирует, обхватывая инородное тело в глубине. Теперь он понимает почему принято описывать половой акт как что-то восхитительное. Удивительно, всё это долгое время он недооценивал такой способ расслабления. Хотя до этого дня никого подходящего для "отдыха" бывший аристократ не находил. Всё кончается, когда на член желтоглазого ложится широкая ладонь, двигаясь в такт толчкам. Рери с силой опускает запыхавшегося Флинса до самого конца, удар приходится ровно по простате, на живот брызгает что-то вязкое. Находясь на пике удовольствия Кирилл выстанывает имя Грешника. Довольно жмурящемуся каэнрийцу не видно, как на мгновение вспыхивает хрупкое тело в его руках, выгибается в спине, что-то в хранителе света меняется. Охотник делает ещё несколько толчков в обмякшее тело, протяжно стонет, финиширует глубоко внутрь. Они замирают, хватаясь друг за друга в попытке прийти в себя. Удовольствие от оргазма накрывает обоих. Лунный Мститель чуть отстраняется, чтобы взглянуть на помятого Чудомировича. Но его взору открывается совсем не та картина, которую он ожидал увидеть. Перед ним был тот же Флинс, довольный, уставший, вздрагивающий, как внутри, так и снаружи, раскрасневшийся, с длинными ушами и полупрозрачными крыльями за спиной. Нежно-голубые, переливающиеся в отблесках, отражающие свет, чуть заострённые к концам. Сейчас он похож на луну, освещающую ночное небо. Бывший аристократ тоже смотрит на беловолосого не понимая, чему тот так удивился, наклоняет голову на бок, заставляя новообретенноё сердце пропустить удар. – У тебя крылья. – не вопрос, утверждение, после которого на миловидном лице выступает испуг в перемешку со стыдом. – Чёрт... - Чудомирович дёргает одним из крыльев, проверяя их присутствие, - Прости, я не ожидал что... Я сейчас уберу... – Тише, не спеши, оставь. - Рери целует взволнованного ратника в щеку, выскальзывает из теплого нутра, вызывая очередной стон и слабую судорогу в теле. Тянет ближе, заглядывая за спину, - Они прекрасны. Ты прекрасен. Проклятый взволнованно снимает с себя фею, пересаживая рядом на кровать, спиной к себе. Обхватывает талию руками, не отводя глаза от чудных частей тела. Они испещрены миниатюрными узорами, завитками, прожилками. И правда, чудесная фея, исполняющая самые сокровенные желания. Кажется, это самое красивое, что он видел в своей жизни. – Можно..? - в ответ ему слабо кивают, чуть сводя плечи под изучающим взглядом. "Человек" осторожно касается кончиками пальцев полупрозрачной материи, ведёт вдоль линий, меняет угол наклона, рассматривая как ложится и как отражается свет. Кирилл выгибается, громко стонет, в воздухе слышатся мелодичный звук исходящий от вздрагивающего парня. Грешник готов согрешить ещё раз, лишь бы это был не сон, прислоняется губами к основанию, где-то между лопаток ведёт линию влажных поцелуев чуть ниже. Возвращается обратно, целует полупрозрачную материю. Кажется, что они должны быть холодными, но от них исходит приятное тепло, проникающее в самую душу. Повелитель Дикой Охоты слушает хрустальный звон, шепот из уст желтоглазого, тихие стоны, хочет ещё немного посмотреть, потрогать, прижаться щекой, но отстраняется. По Чудомировичу видно, что он устал. У него явно не каждая ночь проходит настолько бурно. Обладатель малиновых глаз отодвигается от ослабшего красавца, ложится на кровать, жестом предлагая темноволосому присоединиться. Страж Норд-края закатывает глаза, трясёт головой, убирая волосы с лица, но всё-таки начинает движение. В свете свечей бледная кожа приобретает более теплый оттенок, подчеркивая стройную фигуру. Залезает сверху на беловолосого, лукаво улыбается прогибаясь в спине, совсем как кот после долгого сна, ложится на широкую грудь, тянется к шее, заглядывает в глаза. Крылья со слабым треском исчезают. Непривычно засыпать так, с кем-то в одной кровати, под одним одеялом, полностью раздетым, особенно после секса. На спину ложится шершавая ладонь, вызывая приятные ощущения вдоль позвоночника. Хочется раствориться, утонуть в нём прямо сейчас. Кирилл находит такую позу, в которой он плотнее соприкасается теплым телом человека, который будет ночевать в его кровати, замирает, закрывает глаза, полностью расслабляясь. – Будешь моей луной? - Рери произносит это шепотом, не расчитывая на ответ, он думает, что его прелесть уже спит. Здесь всё понятно без слов, альв поднимает голову, открывает глаза, глядя на стремительно краснеющее лицо. Кладёт одну из рук на бледное плечо уроженца Каэнрии, целует куда-то в подбородок. Придвигается ближе к лицу, теперь его лоб касается мягкой щеки. Они так и замирают, постепенно проваливаясь в сон. Завтра утром им нужно будет о многом поговорить, альву предстоит долго смущаться, а Грешнику удовлетворенно хихикать над смущенным парнем. Но всё это подождёт до утра.