— Твой фетиш на шею.

***

      Если бы Эндрю знал, что его чувствительная шея сегодня станет целью Нила, то весь день бы ходил в водолазке. Потому что губы того, всегда прижимающиеся к эрогенной зоне более твердо и напористо, чуть ли не до синяков, делали из Миньярда безмозглое желе. Наполняли его желанием. Таким горячим и отчаянным.       Нет, это было неплохо. Эндрю же сам любил доводить Джостена до такого состояния, чтобы тот цеплялся за него, боясь потеряться в головокружительном удовольствии. И если на это Миньярд уже подсел, как на очередной самый настоящий наркотик, то теперь становиться зависимым еще и от оргазмов, которые ему доставляет Нил, он не особо горел желанием.       Слишком много зависимостей на одного человека выйдет.       Но, несмотря на свои слова, он снова был здесь. С Нилом, припадающим к его чувствительной шее губами, со своим наркотиком, с запахом возбуждения, заполонившим всю их комнату в общежитии.       — Твой фетиш на шею раздражает, — с придыханием бормочет Эндрю, впиваясь пальцами в плечи напротив, когда Нил проводит широкую полосу своим языком вдоль чувствительной шеи Миньярда, пуская по его телу мелкие мурашки.       На ответ Нилу требуются два укуса и еще один засос, который он с тихим мычанием оставляет на шее Эндрю.       — Ты такой плохой лжец, — горячим шепотом отвечает Нил во влажную кожу и прикусывает местечко прямо под точкой пульса, отчего из Эндрю вырывается сжатый стон.       Руки Нила покоятся на бедрах Миньярда, заботливо придавливая к стенке спиной, которой был прижат Эндрю. Большие пальцы того словно невзначай поглаживают выпирающие тазовые косточки, и Миньярд, кажется, впервые в своей жизни ощущает такое отчаянное желание оголиться.       Желание, чтобы губы Нила, терзающие его красную шею, спустились ниже, обласкали и упирающийся в ширинку вставший член Эндрю, приносящий дискомфорт.       Зубы смыкаются под адамовым яблоком, и Эндрю не сдерживает нового стона, прикрывая глаза от удовольствия. Кожа горит на месте укуса, а Миньярд скорее чувствует, чем слышит, как Нил фыркает, оставляя короткий поцелуй, словно извиняясь за свою грубость.       Тихое мычание срывается с прикушенных губ Эндрю, стоит Нилу подняться выше. К линии челюсти, а от нее, двигаясь легкими полуукусами, к покрасневшим ушам, горящим от румянца.       Нил ласкает нежную кожу за мочкой своими губами, всасывая мягкую кожу, чтобы с тихим чпоком оставить на ней красноватую отметку. Очередной засос, который Эндрю будет чувствовать еще несколько часов, после того как они покинут объятия друг друга.       — Или хочешь сказать, что твой член упирается в меня просто так? — запоздало продолжает Нил, обдавая горячим дыханием хрящик на ухе Эндрю, отчего тот давится воздухом и глухо мычит, откидывая голову назад.       Как по команде, губы Нила спускаются обратно на открывшуюся шею, и он скользит слегка распахнутым ртом вдоль вытянувшихся мышц, сжимая таз в своих руках сильнее, сводя Эндрю с ума постоянной стимуляцией и заставляя все больше желать чужие прикосновения.       Его, очевидно, ведет от томного шепота парня, от непрекращающегося тепла чужого рта на себе. Удовольствие не переставало накапливаться, заполнять всего Эндрю, словно живой сосуд.       — Заткнись, — со стоном приказывает Эндрю и жмурится при очередном посасывании его шеи. Следом язык Нила скользит прямо по линии укусов, которые он оставлял до этого, помечая всю кожу Миньярда своими зубами.       Губы Нила словно были везде. На чувствительном месте под самым ухом, на кадыке, обтянутом тонкой кожей, посасывали бесконтрольно стучащую точку пульса и без конца измывались над чувствительной зоной.       А то становилось все горячее. Внутри Эндрю все более ярко что-то отзывалось на прикосновения Нила, сжималось в тугой комок внизу живота, отчего член в штанах дергается, вновь упираясь в твердую ширинку.       Не зная, хочет ли он потребовать ласку на члене или наоборот убрать ошеломляющее давление, Эндрю ерзает на своем месте, за что Нил награждает его укусом, и тот еле успевает прикусить язык, чтобы не сорваться на жалкое хныканье.       Боже, он был таким беспорядком сейчас.       — Нил... — Эндрю чувствует, что он задыхается. Его голос такой слабый и надломленный, что кажется чужим даже для его собственных ушей.       Под закрытыми веками внезапно все вспыхивает белым, и он на мгновение окончательно забывает, как дышать.       Нил ему что-то отвечает, не переставая горячо дышать Эндрю под ухо, но он ничего не слышит, стискивая зубы от почти болезненного удовольствия, прошибшего все его тело.       Когда он приходит в себя, ноги его ватные, а губы Нила почему-то больше не терзают раскрасневшуюся кожу. Эндрю с тяжестью открывает наполнившиеся свинцом веки и натыкается на горящий восхищением взгляд Джостена.       — Эндрю, ты... — шепчет парень, облизывая свои красные губы. Невидящим взглядом Миньярд прослеживает это движение, а потом, не думая, тянет Нила ближе за плечи, скользя губами по чужим.       Тот сразу же отвечает, действуя с неким отчаянным голодом, и сильнее надавливает на бедра Эндрю, сдвигая его теснее к стенке. Только тогда тот ощущает странную влагу в своих штанах.       — Что? — хмурясь, отстраняется от поцелуя Миньярд и опускает взгляд, натыкаясь на пятно на своей ширинке, происхождение которого было настолько очевидным, что Эндрю даже замирает на секунду.       Неужели...       — Ты правда кончил без рук, — улыбается Нил, прикусывая линию челюсти почти в игривом жесте, но следом сразу же успокаивает раздраженное место мягким поцелуем, пуская новую волну дрожи по гиперчувствительному телу Эндрю. — Такой молодец.       Похвала, заставшая Миньярда врасплох, разливается по подрагивающим конечностям, согревая изнутри и обволакивая, словно магма. Погружая его во что-то такое мягкое и приятное, что Эндрю чувствует себя сонливо.       — Ты можешь продолжить? — шепотом, словно не желая тревожить Эндрю, интересуется Нил, отстраняясь, чтобы взглянуть в карие глаза. Голубые очи блестят любовью и таким искренним восторгом, что Миньярд снова теряется. Впервые после оргазма его так уносило. — Просто да или нет, Эндрю.       — Нет, — качает головой Эндрю, понимая, что еще один такой крышесносный оргазм он не выдержит. Просто сломается и станет безвольной куклой Нила Джостена. Потому что только он был способен принести Миньярду такое удовольствие.       Нил, как и всегда, понимающе кивает и оставляет последний поцелуй на приоткрытых губах, перед тем как ослабить и хватку на подрагивающих после оргазма бедрах, давая Эндрю больше личного пространства.       Позже Эндрю его обязательно отблагодарит за заботу и любовь. Но сейчас, пока его мысли оставались кашей, он хотел лишь одного — сменить влажное белье и, наконец, присесть, потому что ватные ноги уже начинали подкашиваться. А слабость, почему-то не ощущающаяся, как что-то жалкое, непременно клонила Эндрю в сон.