"Сладкие сны бывают обманчивы"

Воздух больницы пах лекарствами и надеждой. Танджиро, заливаясь счастливыми слезами, обнимал Незуко, уже снова ставшую человеком. Рядом Зеницу, не скрывая рыданий, кричал, что они выжили, а Иноске, тужась сломанными рёбрами, бодро орал «Победа!». Аой, улыбаясь, разносила им чай. И в эту секунду абсолютного, выстраданного счастья мир пополз. Улыбка Аой исказилась, стены палаты распались, как пепел, а радостный крик Иноске затих, будто его горло перекрыла холодная рука. Танджиро почувствовал знакомый леденящий ужас. Это не конец битвы. Это её начало. Сон. Эйфория длилась ровно одно мгновение. Ещё миг назад Танджиро чувствовал тёплую дрожь в руках, обнимавших сестру, слышал ликующий рёв Иноске и громкие, нескрываемые рыдания Зеницу. Он видел, как Аой ставит поднос с чаем, и её обычная строгая маска наконец растаяла, уступив место тихой, светлой улыбке. А потом мир поплыл. Улыбка Аой исказилась, растянулась в неестественной, жуткой ухмылке. Звук из горла Иноске оборвался, будто ему перехватили дыхание. Стены палаты поплыли и осыпались, как пепел, унося с собой тепло и свет. Вместо них встала давящая, леденящая тьма. Сердце Танджиро упало, и его охватил знакомый, тошный ужас. Он инстинктивно рванулся вперёд, чтобы снова схватить Незуко, но его пальцы встретили лишь пустоту. «Незуко!» — хотел он крикнуть, но голос не слушался. Вместо больницы его взору открылось бескрайнее поле, залитое неестественно ярким лунным светом. И в этой звенящей тишине, откуда-то из самых глубин его разума, послышался тихий, многослойный шёпот, полный детского любопытства и древнего зла. «Какой... красивый сон...» Это был не его внутренний голос. Это был голос пришельца, вскрывшего самую сокровенную его мечту о мире и покое. «Правда, истребитель демонов? Такой счастливый... Такой хрупкий...» Танджиро зажмурился, из последних сил пытаясь отбросить наваждение. Он вспомнил холодную сталь меча в руке, запах крови и пепла, лицо Мудзана, искажённое ненавистью. Это было правдой. А то, что было только что... Сладкая ложь. Ловушка. «Энму... — с усилием выдохнул он, чувствуя, как ледяной пот стекает по виску. — Это ты! Покажись!» Он знал. Битва ещё не закончена. Она только начинается. И на кону теперь не просто их жизни, а их разум, их самые светлые надежды, которые демон обратил против них. Воздух вокруг дрожал, будто сам мир дышал в унисон с чьим-то кошмаром. Танджиро судорожно втянул воздух — и ощутил запах. Не лекарств и чая, а железа, угля и тлена. Этот запах он знал. Запах демона. Он резко обернулся — и за его спиной больше не было ни больницы, ни друзей. Лишь бесконечная равнина, уходящая в млечный туман. И в этом тумане — силуэт. Изящный, изогнутый, словно играющий с каждым движением ветра. — Неужели ты уже понял? — Голос был бархатным, почти нежным, и от этого ещё страшнее. — Ты ведь так жаждал покоя, мальчик с запахом солнца. Хотел, чтобы сестра была в безопасности. Чтобы друзья жили. Чтобы всё наконец закончилось... — Смех — тихий, как шелест, — разрезал тишину. — Как трогательно. Танджиро опустил взгляд. Его руки дрожали. Он стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, возвращая ощущение боли — настоящей, живой. — Я уже был в твоих снах, Энму, — глухо сказал он. — Я знаю, как вы лжёте. Красиво. Но всё это — не настоящее. — Ах... — Демон сделал шаг вперёд. Свет луны высветил лицо — порочное и прекрасное одновременно. Глаза, как стекло, с радужками, разделёнными на части, улыбались. — А разве реальность тебе больше по душе? В ней ты теряешь всех, кого любишь. Может быть, стоит остаться здесь, где Незуко — человек, где никто не умирает? Танджиро сжал зубы. Голос демона, проникающий прямо в мысли, сладко шептал, подталкивая к забвению. Но где-то под всем этим шёпотом жил другой звук — тихий, но упорный. Звук дыхания. Его собственного дыхания. Он закрыл глаза. Один вдох. Второй. «Вода — дыхание. Спокойствие. Реальность». Мир вокруг задрожал. Иллюзия треснула, как лёд под ногами. — Я — истребитель демонов, — сказал он тихо, но в голосе звенела сталь. — И я не проиграю тебе. Ни во сне, ни наяву. Энму рассмеялся. Нежно, почти по-человечески. — Как же прекрасно... Когда надежда сгорает прямо в руках. Туман заколыхался, и из него выступили новые тени — тонкие, вытянутые, искажённые, будто отражения друзей Танджиро. Незуко. Зеницу. Иноске. Только их глаза были пусты. — Ну что ж, — прошептал демон, — посмотрим, как долго ты сможешь различать сон и реальность. Танджиро крепче ухватил рукоять меча. Пламя решимости дрогнуло в его груди. Битва началась вновь. Мир вокруг словно затих, выжидая. В лунном сиянии стояли трое — Зеницу, Иноске и Незуко, но их лица были пустыми, безжизненными масками. Только мёртвые, стеклянные глаза, обращённые на Танджиро. — Не смей... — прошептал он, отступая, но за спиной лишь туман. — Это не они… это не вы! Энму улыбался где-то в стороне, в его глазах отражалось удовольствие — тонкое, как лезвие. — А как ты узнаешь, что настоящее, мальчик? Когда всё, что ты любишь, уже растворилось в моём сне? Танджиро рванулся вперёд, клинок вспыхнул дыханием воды, рассек туман, искажения — но удар встретил не врага, а Зеницу. Он не успел остановиться. Клинок вошёл глубоко. — ЗЕНИЦУ! Крик сорвался из горла, смешавшись с рёвом крови и отчаяния. Фигура перед ним рассыпалась прахом — но запах был настоящий. Запах друга. Танджиро опустился на колени. Руки дрожали. Всё рушилось. — Это не может быть правдой… — выдохнул он, чувствуя, как холодная волна проходит сквозь грудь. — Это сон... всего лишь сон... — Разве не всё равно? — мягко ответил Энму. — Боль ведь настоящая. И твой страх тоже. В следующую секунду — удар. Что-то обвилось вокруг ног Танджиро, повалило на землю. Он пытался подняться, но тело не слушалось. Дыхание сбилось. Боль отозвалась в каждом нерве. Он попытался снова вспомнить дыхание воды, но вдох вышел рваным, сломленным. Мир треснул. И тьма хлынула внутрь. Он увидел Незуко — всё ту же, человеческую, улыбающуюся. Её рука тянулась к нему. — Братик… — её голос дрожал. — Не уходи… — Я… не могу… — прошептал он, чувствуя, как силы покидают тело. Энму склонился над ним. Лицо демона отражало то ли любопытство, то ли сожаление. — Ты был красив во сне, мальчик. Но ты слишком сильно верил в свет. Свет ослепляет, когда тьма ближе, чем ты думаешь. Клинок Танджиро выпал из пальцев, ударился о землю, рассыпав остатки лунного света. Сон сомкнулся. На пустом поле стоял лишь Энму. Он провёл ладонью по воздуху, растворяя последние клочья иллюзии. — Спи спокойно, истребитель демонов, — произнёс он почти ласково. — Твой сон был прекрасен. И теперь он вечен. Ветер унёс его слова. А в тишине, среди белого пепла, лежал мальчик с солнечным запахом, у которого не осталось дыхания при Рассвете.