Уязвимость Дракона 2. Месть Алтана

Машину крутануло так, что Алтан чуть не вылетел в лобовое стекло. Вадим чудом удержал руль и направил её в промежуток между двумя небольшими деревцами. Тормоза не работали. Капот застрял между двумя стволами, и машина остановилась, но не заглохла. — Вылезайте! Быстро! — скомандовал Дракон. Алтан дёрнул ручку двери, но она не поддавалась. Раздалось какое-то тихое шипение, которое почему-то было громче звука затихающего мотора. Вадим уже выскочил и попытался открыть дверцу снаружи. Заклинило. Недолго думая, Вадим рявкнул: — Лицо! Алтан отвернулся, прикрывая лицо руками. Звон рассыпающегося в крошку стекла, едкий запах бензина, шипение усилилось. Большие руки схватили за подмышки и сильным рывком вытащили из машины. Взрыв. Алтан проснулся, но открывать глаза не хотелось. В голове ещё стелился туман от неясного ночного кошмара. Во рту чувствовался привкус гари и бензина, хотя с той аварии прошло уже несколько дней. Шорох больших ног по ковру. Дракон наверняка думал, что ступает тихо, но на самом деле топал как носорог. Звук раздвигающихся штор, и солнечный свет бьёт прямо в лицо. Хотелось закутаться поглубже в одеяло и никого не видеть и не слышать. — Вставайте, Золотейшество! Всю жизнь проспите. Иногда его хотелось прибить, и даже не за непочтительную грубость, а за этот бодрый насмешливый голос. — Уйди. — У самого Алтана голос хриплый, с закипающей злостью. — Да я-то уйду, а вот Юма через пару часов прилетит и вряд ли улетит обратно. Вы её вот так, в кровати встречать будете? — Как?! Уже сегодня?! Алтан подскочил на кровати и рывком сел, сон как рукой сняло. Они снова заныли. Он посмотрел на свои руки и бурые пятна, проступившие на бинтах. — Эх, Золотейшество! Одного не пойму, как вы умудрились не получить ни одной царапины, а руки так обжечь. Вадим присел на кровать. Это Алтана бесило больше всего, что он никогда не мог понять по лицу, серьезно Дракон говорит или издевается. И сейчас не понятно — то ли подкалывает, то ли действительно заботу проявляет. — Дайте посмотрю. И хотелось бы руки спрятать, да послать это раскрашенное чучело к элшенам*, а без него уже нельзя. Он не раз жизнь спасал и не только от бандитов разного калибра. Из любви к деньгам, разумеется, но отрабатывал профессионально всё до копейки. А кстати… — Чего расселся? У нас мало времени. Перебинтовывай, — к голосу вернулись привычные командные нотки. — И вам доброе утро, — тихо проворчал Дракон, за что его немедленно захотелось стукнуть чем-нибудь тяжёлым по темечку. Никогда не промолчит, всегда за собой последнее слово оставляет. Алтан, сжав зубы, молча вытерпел всё — и обработку ожогов, и новые бинты, и даже на все намёки и подколки бровью не повёл. В душ пошёл один, отказавшись от предложенной помощи и громко хлопнув дверью перед самым носом Дракона. Мыться с забинтованными руками та ещё морока. Гораздо больше нравилось представлять себе Вадима за закрытой дверью, которому обломилось со сладким. Еле-еле высушив феном волосы и натянув на себя шелковый халат, Алтан вышел из ванной и, не глядя на Вадима, сел в кресло перед зеркалом. За спиной раздался едва слышный сдавленный вздох и покашливание. Ну да, так он и поверил, что у Дракона что-то в горле застряло. Не иначе как своей зубочисткой подавился. Так ему и надо! Алтан посмотрел в зеркало. На лице Вадима, как обычно, ни капли смущения или неловкости, всё та же противная улыбочка. — Вижу, вы и без меня здесь справитесь. Пойду потороплю насчёт завтрака. Он протопал мимо Алтана к двери. — Стой! За что Алтану нравились бывшие военные, так это за то, что подчинялись приказам моментально. А Вадимом командовать было сплошное удовольствие, особенно когда он молчал. — Заплети мне косы. Вадим замер и медленно обернулся. Вот оно! Момент триумфа. Недоумение на лице Дракона, почти сразу сменившееся привычной ухмылкой. — Золотейшество, я к вам парикмаХером не нанимался. У вас и так этой шушеры полно. Вот её и зовите. Не-е-ет, так просто ты от Алтана Дагбаева не отделаешься. — Пять тысяч сверху. Вадим целую минуту молча сверлил его взглядом. Спросил заговорщическим полушепотом: — У вас чё, лишние бабки завелись? Алтан положил забинтованные руки на столик, повернул голову к Вадиму и, глядя прямо в глаза, ледяным тоном проговорил: — Тебе мало? Десять. Ради этого зрелища стоило вытерпеть и боль в руках, и неудобство в ванной. Увидеть, как Дракон борется против собственной жадности, было неописуемым удовольствием. Интересно, откажется он от денег или всё-таки жадность победит? Вадим отвернулся и открыл дверь. Неужели тот самый Вадим Дракон отказался от денег? Если он переступит порог комнаты, то Земля точно начнёт вращаться в обратную сторону. От звука захлопнувшейся двери Алтан даже вздрогнул немного. Вадим решительно подошел к нему. — Расчёску давайте. — Почти рычание. Значит, всё-таки жадность. Алтан не мог понять — то ли чувствует облегчение от того, что Дракона изменить невозможно; то ли разочарование, что этим человеком управлять могут только деньги. — В верхнем ящике. Заколки там же. Вадим вооружился расчёской и встал за спиной. — Только учти, если хоть один волос выбьется из причёски, денег ты не получишь. — Обижаете, Золотейшество. Думаете, я с этим не справлюсь? — Не хочу быть посмешищем для сестры. Если она… — Да понял я. Уволите без выходного пособия. — В голосе Вадима появились тоскливые нотки или это послышалось. Алтан закрыл глаза. Самому вдруг стало страшно, и нельзя было этого показать, засмеёт ведь чурбан бесчувственный. Во время первого секса было не страшно, а сейчас почему-то чувствовал себя более обнаженным и открытым, будто сняли с него всю одежду и кожу до оголённых нервов, чтоб унизить до полного уничтожения. Сердце отбивало барабанную дробь. Ничего не происходило. Только звук неровного дыхания за спиной. — Ты уснул там что ли? — Ещё секунда и Алтана разорвёт на куски. Едва слышимый сдержанный вздох, и расчёска коснулась волос. Алтан едва удержался, чтоб не вздрогнуть. Раз, два, три. Расчёска скользила медленно, мягко, лаская, и даже запутавшиеся волоски сами распутывались. Это было похоже на сладкую пытку, и сердце сжалось, ожидая после ласки удара. Она внезапно исчезла, будто давая возможность перевести дыхание. Не успел Алтан выдохнуть, как к волосам прикоснулись тёплые руки, осторожно отделяя одну прядь от другой. Их мелкую дрожь он чувствовал всей кожей, и Алтану показалось, что он тоже дрожит, как струна под чуткими пальцами музыканта. Это было упоительно и неожиданно приятно. Хотелось раствориться в этой неге и остаться в ней навсегда. Удивительно, что руки, привыкшие крепко держать оружие, будь то пистолет, мачете или топор, сжиматься в кулаки для крепкого удара или сворачивать чью-то шею, могли быть такими бережными, тёплыми и нежными. Чтобы окончательно не потеряться в этих ощущениях, Алтан приоткрыл глаза и посмотрел в зеркало. Вадим пыхтел, и лицо у него было сосредоточенное, серьёзное и… вдохновлённое? Даже во время драки он никогда таким не был. Над переносицей залегла складка озабоченности, на лбу испарина, глаза прищурены, как будто он смотрел в прицел винтовки. Расчёску закусил зубами, а губы беззвучно шевелились, ругаясь матами. О да! Такое зрелище точно не стоило пропускать. Алтан снова закрыл глаза, полностью отдаваясь этим совершенно нереальным ощущениям. Он едва не мурлыкнул, когда пальцы Вадима коснулись кожи за ухом, собирая прядь у виска. Алтан с трудом удержался, чтобы не попросить об этом ещё. А Вадим, как нарочно, почти невесомо кончиком пальца коснулся этого местечка снова. Тут уж сдержаться было невозможно, и Алтан тихо выдохнул, чтобы не застонать, и услышал многозначительное «Хм…». Надеяться, что Вадим этого не заметит, было глупо. На плечи одна за другой падали косы под тяжестью бронзовых заколок-наконечников. И привычные ощущения возвращали Алтана из этой прекрасной ловушки, в которую он сам себя загнал, решив отомстить Дракону. — Всё! — выдохнул Вадим, словно он словил самый яркий оргазм в своей жизни. — Любуйтесь. Алтан открыл глаза и бросил взгляд на Дракона. Вроде ухмылка та же, только была какой-то неестественной, деревянной. Вынимая расчёску из зубов, Вадим как бы невзначай вытер со лба пот тыльной стороной предплечья. Да и переминался он с ноги на ногу как-то странно. — Ну, красавчик же! — заулыбался Дракон на все тридцать два зуба, явно довольный своей работой. Косы были заплетены аккуратно, волосок к волоску ровными рядами. Можно подумать, что Вадим всю жизнь только и занимался тем, что косички заплетал. Только Алтану было уже всё равно, как он выглядел. Он с грустью думал о том, что этот невыносимый, скользкий грубиян появился в его жизни только благодаря тому, что его наняли за очень приличный гонорар, и вряд ли он останется рядом, если империя Дагбаевых рассыплется как песочный замок. Значит, Алтан не допустит этого никогда. Он встал, достал несколько купюр, протянул их Вадиму и сказал холодно: — Держи. Заработал. Дракон посмотрел на него как-то странно, как не смотрел никогда. Так смотрела на него когда-то бабушка — взглядом мудрого, прожившего долгую жизнь человека, когда Алтан делал какую-нибудь детскую глупость. И ему стало очень неловко. — Мог бы и «спасибо» сказать, — сказал Вадим просто, без обиняков и подколок. — Спасибо! — с чувством сказал Алтан, улыбнулся и увидел (о, чудо!) не насмешливую ухмылку, а такую же искреннюю улыбку в ответ. — Но я же знаю, что спасибом я не отделаюсь. — Конечно. Всё в этой жизни имеет свою цену. Дракон весело подмигнул в своей обычной манере, спрятал купюры в карман и вышел из комнаты. Вот теперь всё встало на свои места, и Алтану дышать стало легче. Дверь снова открылась, и Дракон сказал: — Да, Алтан, ты зови, если что. Мой прайс-лист ты знаешь. Вадим исчез, а Алтан стоял и улыбался довольной идиотской улыбкой просто потому, что так хотелось. _____________ *элшены — в бурятском мифологии многочисленная категория низших демонов, слуг властелина подземного мира Эрлен-хана, которых он посылал за человеческими душами.