Помогите! Мой дом полон My Little Pony

Месть - это блюдо, которое лучше подавать холодным - Старая клингонская пословица Хорошо известно, что если вы всю жизнь выводили людей из себя, вам никогда не следует принимать странные посылки от незнакомых людей по имени Анна... ______________________________________ Будучи одним из главных деятелей Голливуда, Данкин Мейс получил жизнь, о которой мало кто из нас мог когда-либо мечтать. От привлекательных молодых женщин, которые всегда были в его распоряжении, линейки экзотических автомобилей до его самого ценного имущества - пентхауса стоимостью пятнадцать миллионов долларов, из которого открывался потрясающий вид на Тихий океан. Дом по последнему слову техники, в котором есть всё, о чём только может мечтать магнат. От пуленепробиваемых окон до дверей, которые можно запирать и отпирать нажатием кнопки на вашем мобильном телефоне. Для таких людей, как он, это настоящая мечта - жить, работать и играть в Голливуде, где так много молодых красивых женщин. На крышке коробки было написано имя С. Куклачеловек. Хотя я никогда не встречался с Саймоном Куклачеловеком, он был хорошо известен в индустрии благодаря тому, что до своего исчезновения со сцены пять лет назад снимал детские хиты стоимостью в миллионы долларов. По прошествии стольких лет его имя всё ещё имело большой вес, даже несмотря на те мрачные слухи, которые ходили о его последнем проекте перед его исчезновением. Какой-то мультфильм о лошадях или что-то в этом роде, что слышал Данкин. Тем не менее, мысль о совместной работе с Саймоном вдохновляла его, поскольку его идеи всегда были гарантированной дойной коровой, которая, казалось, приносила деньги с неба. Неся коробку на кухню, Данкин был удивлён тем, какой холодной она была на ощупь. Как будто вакуум высосал всё тепло из его рук, когда он поставил её на кухонный шкафчик, чтобы взять ножницы. Лезвия легко разрезали упаковочную ленту. Казалось, они оторвались друг от друга ещё до того, как он успел их разрезать. Откинув крышку, Данкин задумался, что бы это могло быть и как они могли бы заработать на этом деньги, когда заглянул внутрь и увидел ряды грязных пластиковых игрушечных пони разных цветов и фасонов, уставившихся на него. Их почерневшие глаза были слишком широко раскрыты, а улыбки - слишком отчаянными. Запятнанные и грязные, они выглядели старыми, но в то же время казались только что доставленными из упаковки. "Ебать..." Пробормотал Данкин себе под нос. Странный юмор Куклачеловека был хорошо известен, но он не видел ничего смешного в том, чтобы посылать кому-то ненужных кукол пони. "Я просто хотела сказать тебе, какой ты мудак." Внезапно раздался голос из его мобильного телефона, включившегося в кармане. Ужасный, визгливый, явно пьяный голос требовал, чтобы его услышали. "Он мёртв. Ты мёртв, засранец, и это всё твоя вина. Иди ты на хер, Данкин. Иди ты на хер!" Визгливый голос превратился в пьяную бессвязную болтовню с рыданиями и ещё несколькими "Иди ты", вставленными между каждым словом. Голос женщины, с которой, как он надеялся, ему больше никогда не придётся разговаривать. Жаль, что она так и не поняла, пока не стало слишком поздно, как работает голливудская машина. "Ну привет, Стейси. Как дела?" Спросил он, молча недоумевая, откуда у неё его номер. "Я знаю, что Джейсон мертв. Я был на его похоронах во вторник. Это было очень славно." "Это всё твоя вина. Я знаю, что Джейсон не совершал всего того, в чём его обвиняли. Я знаю, что ты сделал. Ты разрушил его жизнь, чтобы возглавить компанию. Надеюсь, ты будешь гореть в аду за это". "У всех нас есть секреты, миссис Финли. Очевидно, ты знала своего мужа не так хорошо, как тебе кажется." Сказал он, желая как можно скорее покончить с этой сумасшедшей сучкой. "Сейчас я очень занят, у меня много дел, но, если тебе от этого станет легче, я отправлю букет лилий на твой адрес к пятнице. И если тебе нужно с кем-то поговорить, я советую тебе записаться на приём к психотерапевту. Если хочешь, я попрошу моего секретаря позвонить тебе и передать список, а теперь до свидания." Он постарался отключить свой телефон как можно быстрее, чтобы больше не выслушивать её бредни. "Ты заплатил этим актрисам, чтобы они рассказали прессе, что он пытался их растлить. Я знаю, что ты это сделал. Ты заставил его уйти из компании, чтобы занять его место. Ты уничтожил всю работу, проделанную моим Джейсоном, только для того, чтобы она досталась тебе, чудовище. Я надеюсь, ты будешь гореть вечно..." "Пока, Стейси." Сказал Данкин, завершая разговор. Вспоминая Стейси Финли, когда он впервые увидел её двадцать лет назад. Боже, у неё было такое тело, когда он впервые встретил её, и горячая задница в придачу. Данкин увидел в ней огромный потенциал. Он тогда так хотел переспать с ней. Жаль, что она позволила браку встать на пути её карьеры, но это был её выбор и её вина. "В этом-то и проблема с девушками." Подумал он, протягивая руку, чтобы выключить телефон и не слышать её плаксивый голос. "Они все хотят чего-то просто так". Он остановился, заметив одну из игрушечных пони, стоявших на его прилавке. Это была белая пони с синей гривой и рогом, с выцветшей голубой ромбовидной меткой на заднем копыте. Глаза у неё были подбиты, но он всё равно не мог избавиться от ощущения, что существо пристально и жадно за ним наблюдает. "Это всего лишь чёртова игрушка." Проворчал он, отгоняя жуткую мысль, поскольку у него были дела поважнее, чем волноваться из-за дешёвого куска разрисованного пластика. Он начал злиться на глупый подарок Саймона. Пообещав себе, что, когда он встретит этого человека, он выскажет ему всё, что о нём думает, он схватил игрушку только для того, чтобы через секунду уронить её, с громким стуком ударившись об пол, когда почувствовал, как что-то острое и холодное глубоко вонзилось ему в руку. "Сукин сын." Выругался он, схватившись за руку от боли. Он уже чувствовал, что его рука начинает распухать от сильного холода, почти как при обморожении, подумал он, когда тонкая струйка крови потекла из небольшой раны на ладони к полу. Пронзительный стон сорвался с его губ. Боже, как же это было больно. Охваченный болью, он уже перебирал в уме список голливудских юристов, которым он мог бы позвонить, чтобы подать в суд на Куклачеловека за то, что тот притащил это опасное дерьмо в его дом, и потянулся за полотенцем, чтобы убрать беспорядок, когда снова увидел игрушечного белого пони. На этот раз, она стояла на его мобильном телефоне. Всё ещё смотрела на него своими чёрными глазами и с очень заметным красным пятном на всё ещё улыбающемся рту. "Двери и окна заперты." Произнёс механический голос, доносившийся из его телефона. Данкин услышал быстрые щелчки - это его дом защищался от любых вторжений. Оставив нашего бедного Данкина запертым в его собственном доме, в то время как были слышны звуки множества крошечных существ, скребущихся по кафельному полу его кухни. ______________________________________ Ультрасовременный пентхаус стоимостью в пятнадцать миллионов долларов, оснащенный всем, о чём только может мечтать магнат. Великолепный дворец, спроектированный с учётом всех потребностей, которые может предложить вам жизнь. К сожалению, никто из архитекторов не подумал об угрозе оказаться запертыми внутри с дикими игрушечными пони на целых пять часов, не имея возможности выйти или связаться с внешним миром. С тех пор, как пришла посылка, царил хаос, неразбериха и безумие. Данкин медленно сходил с ума своими дикими выходками. Они ломали, разрушали, крушили и причиняли боль. Но в основном они играли и пели. Данкин схватил банку "Рейда", когда погнался за крошечным голубым игрушечным пони с радужной гривой, который носился по полу кухни, как ужасный голубой таракан. Слишком быстрой, чтобы поймать и убить, но достаточно медленной, чтобы не отстать. Это была игра, в которую играли эти твари. Мучили его с тех пор, как утром принесли коробку с фигурками пони. Они делали всё возможное, чтобы превратить его жизнь в сущий ад. "В этот вечер мы поедем, на весёлый шумный праздник. Всех зверюшек я увижу в этот вечер!". Их голоса отражались от стен, сотрясали окна и били по ушам, пока Данкин гнался за ними. Окружая и душив. Песня, казалось, обволакивала его со всех сторон. Она сжимала его так сильно, что, казалось, выбивала воздух из его легких, а песня всё продолжалась, и припев становился всё громче. "Сдохни, тварь!" Данкин взвыл, когда тварь легко увернулась от его дорогих туфель, молотящих по ней в тщетной попытке размазать демоническую игрушку в голубую кашицу. Но это было слишком быстро. Он был слишком проворен, когда услышал тихое фырканье злобного ликования, дразнившее его при каждой неудачной попытке убить проклятую тварь. Но оно было так сосредоточено на том, чтобы не попасть под ноги Данкину, что не обратило внимания на баллончик с инсектицидом, которым его облили. Послышалось шипение, и из насадки вырвалась струя белой едкой пены, которая покрыла игрушку тонким липким слоем, который стекал с голубого пони и оставлял крошечные отпечатки копыт. "Надеюсь, у тебя отвалится член! Надеюсь, ты подхватишь СПИД!" Завопила Стейси, доводя себя до исступления от ненависти. "Ты мерзкий кусок дерьма, которому просто нужно покончить с собой." "Я сейчас слишком занят, чтобы слушать твои бредни." Кричал Данкин в телефон. "Это выражение его лица, когда он вернулся домой." Продолжала Стейси, не обращая внимания на Данкина. Всхлипывая, она говорила: "После всей этой лжи. Пресса преследовала его неделями. Угрозы убийством... Письма с оскорблениями... Но самое худшее из всего этого... Это было, когда Джейсон потерял компанию, на создание которой он потратил всю свою жизнь... А ты всё это отнял, ублюдок..." "Мы можем поговорить об этом позже, тупая сука". "Его последние слова были обращены ко мне... Он сказал, что всегда любил меня, прежде чем уйти в свой офис... Пять минут спустя он выстрелил себе в голову. Это был ты... Ты убил его... Ты уничтожил его... Это всё твоя вина!" "В этот вечер. В этот вечер". Продолжали игрушки. Их пение смешивалось с бессвязным бормотанием плачущей женщины, разговаривающей по телефону, сливаясь воедино, создавая такую ужасную звуковую атаку, которая проникала глубоко в его уши. Между черепом и мозгом возник болезненный белый шум. Данкин видел, как игрушка начала замедляться и спотыкаться. Злая ухмылка расползлась по его лицу, когда он услышал, как она начала хрипеть и кашлять. Было очевидно, что вещество не убивало её, но всё же определённо замедляло. Он снова занёс ногу над игрушечным голубым пони с радужной гривой, и существо закружилось по кругу, явно сбитое с толку. Они был готов размазать её по полу в голубую кашицу. "Мы на балу хотим блистать, свои наряды показать." "Это из-за тебя, мешок с дерьмом. Или на хуй со своим крошечным вялым членом. Или на хер, Данкин." Боль такой силы пронзила его икру, что она распространилась по всей ноге вверх отбросив его на землю и отвлёкши его настолько, что крошечная голубая игрушка смогла, спотыкаясь, спрятаться за холодильником. Гортанный стон сорвался с его губ, когда его пронзила боль. Он почувствовал, как струйки крови стекают по ноге в ботинок и пропитывают его очень дорогой носок. Данкин заставил свои руки перестать дрожать и подтянул штанину. Боясь увидеть то, что уже знал. Ещё одна игрушка. На этот раз жёлтая пегаска с розовой гривой крепко обхватила его ногу почти мёртвой хваткой, а её острые, как бритва, зубы впились в плоть Данкина. Остановившись, существо подняло голову от раны и одарило Данкина яркой дружелюбной улыбкой, наслаждаясь тем, как кровь из раны заливает её. "Привет, меня зовут Флаттершай." Весело проворковало существо, жуя при этом. "Я надеюсь, мы сможем стать хорошими друзьями". Она закончила говорить, проведя крошечным пластиковым язычком по нижней губе. Пробуя его на вкус, когда он посмотрел на неё с ужасом. Он наблюдал за ней с растущим чувством потрясения и ужаса, парализующего его. Каким нереальным всё это казалось, когда она снова одарила его яркой, сияющей улыбкой, прежде чем уткнуться лицом в открытую рану на его ноге. Данкин поймал себя на том, что кричит от боли, ощущая, как игрушечная пони сдирает с его тела кожу и мышцы, когда она снова принялась грызть его ногу, всё глубже проникая в рану на его икре. "Лучший вечер в нашей ЖИЗНИ!!" Данкин взвыл, когда боль пронзила всё его тело. Он потянулся к ней так быстро, как только мог, но игрушка легко отскочила, увернувшись от его руки. Данкин наблюдал, как она пробежала по выложенной плиткой кухне и присоединилась к другой игрушке за холодильником, оставив его лежать на кухонном полу, покрытого собственной кровью. Тяжело дыша и крича от непрекращающейся боли, Данкин погрузился в темноту, погрузившись в блаженное забытье, в то время как из-за стен послышались приглушённые голоса, обсуждающие платья. "Я надеюсь, ты сдохнешь, ублюдок!" Крикнул голос из сотового телефона как раз перед тем, как всё потемнело. **** "Всё, о чём вы так мечтали, и так долго ждали, обязательно случится в этот тихий вечер, в этот вечер!" "В этот вечер я увижу королевскую семью. И меня представят принцу в этот вечер! Он галантен, элегантен, очарован будет мной. Окружит меня заботой в этот дивный вечер!" Как бы он ни старался не обращать внимания на пение, оно продолжалось. Каждый раз, когда он пытался погрузиться глубже в небытие, его насильно возвращало на порог сознания. Всё, чего он хотел, - это остаться там и забыться. Ощущение чего-то холодного и скользкого, скользнувшего по его животу, наконец вырвало Данкина из тёплой и уютной темноты, которая окружала его разум, пока он лежал, пытаясь разобраться в этой неразберихе. Его мозг был словно завернут в вату, в то время как настойчивая боль в ноге продолжала требовать внимания. Данкин знал, что ему следует бояться, но, хоть убей, не мог вспомнить почему. Его затуманенный разум пытался разобраться в том, что происходит и почему они поют, и в то же время он чувствовал, как по телу пробегают крошечные мурашки, похожие на жучков, а в нос ему ударил знакомый травяной запах. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать запах розмарина. Чувство опасности и отвращения снова нахлынуло на него, когда он начал вспоминать, кто и что случилось со всем, что произошло. Они вытащили его из манящей темноты, которая, казалось, хотела удержать его и никогда не отпускать, пока он изо всех сил пытался вернуться в реальный мир. Наконец, открыв глаза, он увидел желтый прямоугольник. На мгновение его взгляд сфокусировался на том, что было перед ним, прежде чем он заметил, что фиолетовый игрушечный единорог начинает намазывать его маслом. Из глубины его горла вырвался крик, который перешёл в приступ удушья, когда он обнаружил, что его рот набит начинкой, оставляющей послевкусие клюквы, и краем глаза заметил, как радуга игрушечных пони танцует и играет вокруг него и на его теле. Чувство отвращения охватило нашего бедного Данкина. Он лежал на земле в своей крови. Наблюдая, как они снуют вокруг, словно разноцветные тараканы. Ему так хотелось смахнуть с себя этих паразитов, что он сжал руку в кулак. Но это было всё, что он мог сделать, когда его руки были крепко привязаны к телу. Те же веревки были обмотаны вокруг него, включая лицо. От нитей исходил лёгкий мятный запах и ощущение воска. Заставил нашего Данкина осознать, что он был связан зубной нитью, полностью лишив его возможности побыть вдали от всего этого, чего он так отчаянно желал. Он прекратил борьбу с зубной нитью, когда почувствовал, что одна из этих ужасных игрушек заползла ему на макушку. Это был темно-синий игрушечный пони с крыльями, рогом и развевающейся гривой, которая искрилась от всех этих блесток, сидела у него на лбу и смотрела прямо в глаза. Данкин почувствовал, как от игрушки исходит холод, когда она тепло улыбнулась ему, в то время как он был вынужден прищуриться, чтобы разглядеть её, наблюдая, как её пасть открывается невероятно широко, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Скорость игрушки застала его врасплох. В мгновение ока злобная тварь потянулась к его лицу и глубоко вонзила зубы в нос, разрывая плоть и хрящи, в то время как другие игрушечные пони продолжали петь вокруг него. "Лучше этой вечеринки в целом мире не найти, не хватало только Пинки, чтоб веселью расцвести. Лучший праздник я устрою, пусть подруги подтвердят, все танцуют, все играют, какой прекрасный вечер!" Данкин закричал, почувствовав, как множество её острых зубов полосуют его лицо, когда он пытался освободиться от пут. Только для того, чтобы обнаружить, что зубная нить крепко держит его. она глубоко вонзилась в его обнажённую кожу, усиливая боль, когда эта штука оторвала кусок его носа. Боль. О, боже, боль, смешивающаяся с кровью, льющейся из его частично прокушенного носа, щиплющей глаза и заливающей рот, в то время как ослепляющая паника овладела его чувствами. Ещё больше он боролся со своими путами за свободу, за то, чтобы быть подальше от всего безумия, которое творилось вокруг него. "Поверить не можем, что мы здесь! Учитывая, сколько мы об этом мечтали, этот вечер должен стать самым лучшим вечером в нашей жизни!". Игрушки наконец-то исполнили свою ужасную песню. "Принцесса Луна." Раздался тоненький голосок у него над ухом. "Что мы сказали?" Краем глаза он заметил, как игрушка виновато опустила глаза, в то время как фиолетовая игрушка-пони отчитывала другую, в то время как кусочки его плоти свисали с уголка рта твари. "Как я и говорила Флаттершай. Тебе придётся подождать, пока мы его приготовим. Ты же не знаешь, где он был." "Приготовим его?" Подумал Данкин. Волосы у него на затылке встали дыбом. Звуки множества тихих хрюкающих голосов. Ощущение, будто крошечные острые ножи вонзаются в него по всему телу, когда он почувствовал, как его кожу колют что-то похожее на крошечные острые ледяные булавки, они схватили его ртом. Достаточно крепко, чтобы держать и переносить, но не прокалывать кожу... Слишком сильно. Когда наш Данкин почувствовал, что земля под ним уходит из-под ног, а потолок начинает двигаться. Когда всё больше игрушечных пони начали собираться на нём, чтобы спеть новую песню. "Три месяца каникул, и зимних холодов." Пел тот самый голубой игрушечный пони с радужной гривой, за которым он гонялся ранее, когда тот забрался ему на грудь. "Подошёл к концу запас еды, нужен новый урожай." На этот раз оранжевый игрушечный пони стоял рядом с голубым и подпевал песне. "Люблю свои сапожки, но не станет мода ждать." Данкин почувствовал, как её пластиковые копытца покалывают его кожу, когда белая пони вскарабкалась по его телу и встала рядом с тремя другими игрушечными пони. А тёмно-синяя пони-игрушка удалилась. Фиолетовый единорог, которого он видел раньше, снова встал на ноги, когда она присоединилась к остальным с песней: "Пора приветствовать весну, и свежую траву. Тёплый ветер холод унесёт, растопит снег и лёд. Я так хочу всем вам помочь, где порядок навести? Как без своей волшебной силы подруг не подвести?" Пропищал её тоненький голосок. Данкин почувствовал, что теряет контроль над своим рассудком. Если бы не тот факт, что его рот был набит начинкой, он бы расхохотался во всё горло. Несмотря на боль. Несмотря на кровь. Несмотря на то, что его связали и протащили по полу кухни. Всё это казалось нереальным. Ничто из этого не казалось происходящим на самом деле. Он надеялся, что в любой момент проснется в постели с восходящей звёздочкой, с которой давно хотел переспать. Блондинкой с потрясающей грудью. И только когда зазвучал припев, он окончательно потерял рассудок. "Наступил конец холодам, нам звуки капели слышны. Наступил конец холодам!" Данкин взвыл, когда хлебная слюна вылетела у него изо рта, образуя хрустящую кровавую пену. Его единственным желанием было вырваться на свободу от всего этого безумия вокруг него. Убежать от игрушек и того безумия, которое они приносили, когда он почувствовал, что его поворачивают, и впервые увидел духовку. "Завтра первый день весны!" Это была большая печь, предназначенная для приготовления большого количества блюд, когда он время от времени устраивал голливудские вечеринки. Или достаточно большой, понял он. Чтобы поместить туда человека в натуральную величину. Данкин увидел, что духовка открыта, и его обдало волной жара, заставившей его закрыть глаза, в то время как игрушки, танцуя, несли его к ней. Противни были положены на край крышки духовки до пола, были установлены противни, чтобы помочь ему втянуться внутрь. Они тащили бедного Данкина за собой, продолжая петь: "Наступил конец холодам, нам звуки капели слышны. Наступил конец холодам, завтра первый день весны. Наступил конец холодам, завтра первый день весны. Завтра первый день весны!" Запах палёных волос ударил Данкину в нос, когда его обдало жаром, опалив брови и остатки волос на макушке. Он чувствовал, как эти монстры всё глубже вонзают свои зубы. Разрезая одежду и кожу. Он боролся с ними изо всех сил, пока его поднимали по трапу. Нагревательная спираль светилась ярко-красным цветом. В темноте духовки это было особенно заметно. Металлические полки были убраны, чтобы он мог поместиться целиком. Данкин увидел ещё больше разноцветных игрушечных пони, танцующих на крышке духовки. Всё ещё распевая свою ужасную песню, они кружились, обвивая друг друга конечностями. Словно пламя ада. Данкин почувствовал, что его кожа начинает гореть. Он кричал, ругался, боролся со своими узами, но его по-прежнему никто не слушал. Всем было всё равно. Страх настолько овладел его разумом, что он не заметил ни начинающей подгорать зубной нити, ни скрипа крышки духовки, не выдержавшей его веса, когда она прогнулась почти до пола, прежде чем левая сторона отломилась, и Данкин с пони упали на землю. Надежда и гнев наполнили его вены. Он истерически смеялся, пока распутывал себя. Его разум заполонили картины того, что он собирается сделать с этими ужасными тварями, как только освободится от запутанной нити, которой было обвязано всё его тело. Наблюдая за игрушечными пони, которые теперь кружили вокруг него, он был явно разочарован тем, что их праздник заканчивается. "Извините." Произнёс тихий настойчивый голосок рядом с его ухом. Это была тёмно-синяя игрушечная пони, которую он видел раньше. Она вскарабкалась по его телу и теперь сидела у него на плече, пытаясь заговорить с ним, нежно поглаживая его по щеке. "Я принцесса Луна, и, в общем, нам пришлось немало потрудиться, чтобы приготовить это блюдо, а ты всё испортил. Если бы ты мог просто засунуть себя в духовку и позволить нам приготовить и съесть тебя, мы были бы тебе очень признательны." Закончила принцесса Луна, одарив его одной из своих ярких улыбок. Данкин некоторое время ошеломлённо наблюдал за ней, уставившись на игрушку, которая называла себя принцессой Луной. Искренне ожидая, что он сделает то, о чём она просила бедного Данкина, который чувствовал, как кровь всё ещё течёт по его лицу, а боль в ноге пульсирует в унисон с болью в носу. Потрясённый, он уставился на игрушку. Именно тогда он почувствовал, как глубоко внутри него поднимается гнев. Слепая, ужасная эмоция убийственной ярости разливалась от каждой клеточки его тела к центру груди, превращаясь в твёрдый шар праведной ярости, расширяющийся наружу с желанием причинить как можно больше вреда всем тем, кто причинил ему столько боли, пока он смотрел на игрушку, спокойно сидящую у него на плече, всё ещё улыбающуюся ему, но он видел только красный цвет. С быстротой, которая удивила даже его самого. Прежде чем говорящая фигурка успела увернуться от него, он схватил её и изо всех сил швырнул на землю. Принцесса Луна легко сломалась, её конечности отлетели от тела и, отскакивая от кухонных шкафчиков, наконец оказались там, где он не видел. И всё же этого было недостаточно, чтобы утолить его ярость, когда он занёс ногу над всё ещё шевелящейся игрушкой, отчаянно пытаясь отползти, и изо всех сил наступил на неё. Снова и снова он наступал на игрушечного пони. чувствуя, как частички игрушки прилипают к подошвам его ботинок, Данкин всё ещё чувствовал себя недостаточно уязвлённым... Для Данкина это было недостаточно смертельно. "Ну как тебе это нравится?" Он закричал на неё. Ярость заставила его продолжать крушить игрушку, даже когда вокруг неё образовалась лужа чёрной слизи, а запах гнили и смерти, казалось, заполнил кухню. Данкин не мог остановиться, первобытные эмоции, казалось, взяли верх. Наконец, он остановился, только когда его разумная часть заметила, что другие игрушки вокруг молча наблюдают за ним. По выражению их лиц наш Данкин понял, что он мог бы сделать ситуацию намного, намного хуже. Они стояли тысячами вокруг него. Игрушечные пони всех цветов и марок. Уставились, наблюдая. На лицах у всех было выражение шока и отвращения, постепенно переходящее в нечто гораздо более мрачное. Они не сводили глаз с убийцы их любимой принцессы Луны. "Ты влип в неприятности, старина." Произнёс новый дружелюбный голос из его сотового телефона, включившегося в третий раз. Данкин узнал этот голос. Голос, с которым он разговаривал, работал и шутил. Голос, который, как он думал, он больше никогда не услышит. Голос, который он слышал так часто, что инстинктивно понял, что это не мог быть никто другой. И Данкин почувствовал сильный страх. "Джейсон?" Тихо спросил он. "Помнишь, как много лет назад мы основали ту кинокомпанию. Только мы вдвоём против голливудской машины. Снимали фильмы, которые изменили бы мир. Даже тогда все предупреждали меня о тебе. Никто тебе тогда не доверял. Ты никому не нравился, кроме меня. Что ж, похоже, это были не шутки надо мной." Сказал Джейсон, посмеиваясь над собственным юмором. В душе Данкина роились смятение и вопросы, пока он пытался найти рациональное объяснение всему происходящему. Он не мог поверить или даже понять, что происходит. "Ты-ты застрелился... Я пришёл к тебе на по-" "Похороны? Да, я видел, что они были хорошими. Очень со вкусом." Сказал Джейсон, тихо рассмеявшись, и продолжил: "Знаешь, Данкин, если я и должен в чём-то признаться, так это в том, что я никогда не верил в Бога, когда был жив. И позволь мне сказать тебе, как я был удивлён после того, как вышиб себе мозги, насколько я был неправ. Но я не поэтому позвонил." Данкин почувствовал, как у него пересохло во рту, когда он выдавил из себя слова: "Продолжай." Сказал он, глядя на игрушечных пони. Они говорили, что это не мир, когда Данкин наблюдал за ними, а они наблюдали за Данкином. И Данкин, который наблюдал за ними, почувствовал себя очень, очень напуганным, когда свет в его пентхаусе внезапно погас. Оставив бедного Данкина одного. В темноте. В окружении игрушечных пони. "Видишь ли, я встретил кое-кого, и позволь мне сказать тебе, что он действительно классный парень. Он немного странный, но, эй, у всех нас есть недостатки." Сказал голос, доносившийся из его мобильного телефона. "Он рассказал мне несколько вещей. Показал мне больше. Важно то, что конец не обязательно должен быть окончательным. Знаешь, я думал, что это конец, после того как те девушки, которых ты нанял, рассказали в газете все эти истории о том, что я сделал, и я подумал, что это конец всему. Одна из них, если я не ошибаюсь, скоро придёт." "Послушай, Джейсон, если ты хочешь, чтобы я сказал, что мне жа-" "Данкин, Данкин." Успокаивал Джейсон своим фирменным спокойным голосом. "Я даже больше не расстроен. Чёрт возьми, я должен поблагодарить тебя." "Поблагодарить меня?" "Если бы я не превратил свои мозги в обои, я бы никогда не встретил этого Куклачеловека, или Дискорда, как он любит себя называть. Отличный парень, ты должен с ним как-нибудь познакомиться, он настоящий бунтарь. В любом случае, для того, чтобы я вернулся, я, кстати, поговорил со Стейси, и ты тоже знаешь мою жену, с которой годами пытался переспать за моей спиной". "Послушай, если нам нужно поговорить о том, что ты-" "Она тоже в восторге и не может дождаться, когда присоединится ко мне." Перебил Джейсон, продолжая: "Ей почему-то нравится, что её теперь называют Кейденс. Пфф. Женщины сами разбираются". "Я знаю, ты злишься, но если-" "Что нам сказал Дискорд? Он просто безумец, поверь мне. Отличный парень. Дверь открывается в обе стороны. Мне нужно немного измениться, чтобы это заработало. В конце концов, дверь - это детский мультфильм. Но именно так отскакивает мяч. После того, как я рассказал ему о нас и о тебе, он просто загорелся желанием познакомиться с тобой. Потребовал, чтобы я тебя увидел. И кто я такой, чтобы отказывать, ведь я уверен, что ты играл с его маленькими друзьями. Разве они не самые классные?" Данкину потребовалась минута, чтобы осмыслить бессвязную речь Джейсона, и он всё ещё не мог понять, что он только что сказал. "Так что же всё это значит?" "Это значит, что ты в полной жопе, мой друг. По-королевски облажался. Все эти сказки, которые нам рассказывали в детстве, реальны. Монстры действительно существуют, они прячутся под кроватью, и мы придём за вами. Я бы хотел поговорить ещё, знаешь, вспомнить старые времена, но скоро приедет моя жена, и, как ты знаешь, никогда не стоит заставлять девушку ждать, будь осторожен." Раздался щелчок, и его телефон отключился, оставив нашего бедного Данкина одного в темноте, под звуки тысяч и тысяч пластиковых копыт, скребущих по кафелю... ______________________________________ Лифт, звякнув, открылся на тридцать пятом этаже, открывая взору изысканное лиловое ковровое покрытие и удачно расставленные растения в экзотических горшках. Выходя, Ронда быстро огляделась, чтобы убедиться, что всё на месте. Её туфли на шпильках от Ральфа Лорена цокали даже по ковру, когда она доставала из сумочки упаковку презервативов. Данкин был хорошо известен в киноиндустрии тем, что создавал или ломал молодых актрис в зависимости от того, насколько далеко они заходили, и Ронда была готова зайти так далеко, как только могла, чтобы её имя засветилось в лучах славы. "Эй?" Крикнула Ронда, входя в его пентхаус и расстёгивая две верхние пуговицы блузки, чтобы показать более откровенное декольте. "Мистер Мэйс, я пришла на встречу по поводу вашего следующего фильма." В пентхаусе было тихо, но Ронда не чувствовала, что она одна. Дрожь нервозности пробежала по её спине. Ощущение, что тысячи глаз наблюдают за каждым её движением, скрываясь за тончайшим барьером, скрывающим их от неё. "Данкин?" позвала она, раздумывая, стоит ли ей остаться или убраться отсюда к чёрту. Она не осознавала, что задержала дыхание, пока не издала тихий вздох, когда до её слуха донесся звук шаркающих ног. "Данкин?" она снова позвала, следуя на звук, который привел её на кухню. Остановившись в шоке, она увидела, что он стоит рядом с духовкой. Он смотрел на неё с озорной улыбкой на лице. Неосознанно заставляя её отступить на несколько шагов. Одежда Данкина была в беспорядке, порвана и едва держалась на нём, вся в тёмно-красных и чёрных пятнах, и Ронда была уверена, что на самом деле не хотела знать,что тут было. Его кожа обвисла в таких местах, что Ронда подумала о сдувшемся воздушном шарике. Но ещё хуже был этот взгляд, безумный, пустой взгляд его глаз. Его глаза, которые, казалось, смотрели в никуда, но видели всё. Взгляд человека, за которым ничего не происходит. Пустой взгляд. Взгляд в никуда. Неуклюжее создание по имени Данкин, шаркая ногами, направилось к Ронде. Каждая конечность дергалась и не согласовывалась с другой, а вокруг него распространялся ужасный запах, который, казалось, выдавливал жизнь из всего, к чему прикасался. Ронда почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а во рту быстро пересыхала слюна. Ей хотелось закричать. Она хотела убежать от того существа, которое было похоже на Данкина. Только когда он подошёл достаточно близко, она начала замечать, как что-то бегает у него под кожей, быстро перемещаясь по всему телу. "Радостью наполним этот мир. Каждое сердечко солнца светом. Чаще улыбаться мы должны, Радовать своих друзееееееей." Затем началось пение. Сначала тихое, приглушённое, почти как песнопение, но с каждым неуверенным шагом оно становилось всё громче. А также потрясение и ужас Ронды, осознавшей, что песня исходит из него самого. Становясь жизнью. Казалось, она черпала силы в своём страхе, когда тело Данкина набирало обороты и набрасывалось на неё. "Радостью наполним этот мир. Каждое сердечко солнца светом. Чаще улыбаться мы должны, Радовать своих друзееееееей." У Ронды сработал инстинкт самосохранения, и она начала поворачиваться, чтобы убежать от монстра, которым был Данкин, но обнаружила, что он намного быстрее её. Его дряблые руки обвились вокруг неё, на удивление крепко прижимая Ронду к себе. Его лицо, на котором всё ещё играла та же устрашающая улыбка, растянулось от уха до уха, а грудь начала выпячиваться. Становясь всё больше и больше из-за того, что кожа растягивалась до предела. Выпуклость двигалась вверх. Быстро приближаясь к голове. Щёки Данкина раздувались, пока не начали образовываться трещины, оставляя маленькие следы чёрной слизи, смешивающейся со следами крови. И всё же его рот стал ещё шире. Его губы раздвинулись, и изо рта Данкина высунулось что-то розовое и пластиковое, что, как она была уверена, было головой. Существо быстро повернуло голову, прежде чем его глаза остановились на ней, и лучезарно улыбнулось, прежде чем исчезнуть обратно в его пасти, что Ронда, наконец, избавилась от своего оцепенения, когда крик из глубины её души вырвался наружу, когда его рот открылся, и кусочки плоти разлетелись во все стороны, когда тысячи игрушечных пони упали на землю. Игрушечные пони, переливающаяся всеми цветами радуги из его тела... "Ну же улыбниииииись, ну же улыбниииииись!" К ней.. "Ну же улыбнись."