Свидание

      Теплый вечер опустился на город, окрашивая небо в пастельные тона заката. Возле подъезда дома на улице Ленина, 20, замер в ожидании Лучо. Его сердце учащенно билось в предвкушении. Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился Даня, его волосы слегка растрепал вечерний ветерок.       — Даниэль! — голос Лучо прозвучал теплом и облегчением, его лицо озарила нежная улыбка. Он сделал шаг навстречу.       — Лучо! — лицо Дани вспыхнуло румянцем смущения и радости. Его глаза, широко распахнутые, светились неожиданным счастьем. Лучо протянул ему пышный букет. Белоснежные лилии с нежными розовыми прожилками, укутанные в шелковистую бумагу, благоухали тонким, пьянящим ароматом.       — Ох, Лучо… — прошептал Даня, беря букет с почтительным восхищением. Его пальцы осторожно коснулись бархатистых лепестков. — Они прекрасны…       — Даниэль, это тебе, — Лучо произнес эти слова тихо, но с такой нежностью, что они прозвучали как признание. Он наблюдал, как лицо Дани озаряется искренним восторгом.       — Какие милые… Спасибо тебе огромное, — благодарность Дани была искренней и трогательной. Он прижал букет к груди, вдыхая аромат.       Улыбка Лучо стала шире, в его глазах мелькнуло торжество.       — Я знал, что ты поменяешь мнение о них, — промолвил он с теплой интонацией. — Ну что, ласточка, куда мы пойдём?       — На набережную? — предложил Даня, его голос звучал робко, но в глазах горело желание провести время вместе.       Рука об руку, окутанные вечерней прохладой и ароматом лилий, Даня и Лучо направились к морю. Их тени, сливаясь в одну, тянулись за ними по асфальту.       Набережная встретила их шепотом волн и серебристым светом восходящей полной луны. Они нашли уединенную скамейку. Даня, уставший от волнений дня, осторожно положил голову на плечо Лучо, его дыхание стало ровным и глубоким. Он закрыл глаза, растворяясь в чувстве защищенности. Лучо нежно погладил его по плечу, его пальцы ласково касались ткани рубашки Дани. В душе Лучо пело от счастья и покоя.       Тем временем, в тени развесистых кленов…       — Посмотрите-ка на это! — прошипел Аксель, его кулаки сжались от бессильной злобы. — Этот… этот… хмырь! Совсем охмурил нашего Даниила!       — О, блядь! — Якоб нервно провел рукой по лицу, его глаза метались. — Этот идиот… Надо срочно что-то предпринять, иначе с Даней будет худо! Он же его сломает!       Мимо, громко смеясь, проходили Немо и Сильвестр. Трое друзей резко преградили им путь.       — Эй, стойте! — потребовал Аксель, пытаясь казаться властным. — Нам нужна ваша помощь. Видите ту парочку? Надо помешать этому типу! Он опасен для Даниила! Поможете? — в голосе звучала отчаянная просьба.       Немо, высокомерно приподняв подбородок, окинул скамейку презрительным взглядом.       — Без проблем, дружище. Разберемся с этим проходимцем. — Он щелкнул пальцами. — Пойдем, Сильвестр, покажем этому Кощею его место!       На скамейке царила идиллия. Даня, почти уснувший, сладко посапывал. Лучо бережно взял его руку в свои и, затаив дыхание, нежно прикоснулся губами к его костяшкам. Он смотрел на море, где лунная дорожка дробилась на тысячи серебряных бликов, и думал о том, как невероятно повезло ему в этот вечер. Вдруг идиллию разрушили резкие шаги.       Лучо резко поднял голову. Перед ним стояли Немо и Сильвестр, их позы выражали глупое превосходство.       — Что вам, идиоты, надо?! — рявкнул Лучо, его голос, мгновенно ставший ледяным и опасным, заставил Немо на мгновение замереть. Глаза Лучо сверкнули гневом, защищая покой Дани.       Немо фыркнул, брезгливо сморщив нос. — Кикимора! Убери свои грязные руки от Дани, пока цел! — он сделал ударение на прозвище, пытаясь задеть.       — Что? — Лучо прищурился, его спокойствие было обманчивым. Но Немо, не дожидаясь ответа, уже тянул руку, чтобы растолкать спящего Даню.       — Даня! Эй, подъём! Очнись! — Немо неуклюже тряс Даню за плечо.       — Руки убрал от Даниэля! Сейчас же! — приказ Лучо прозвучал как удар хлыста.       Немо попятился, пытаясь сохранить браваду:       — Слышь, ты кому приказываешь? Я — Авторитет! Покоритель Обезьян, Горилл и Бабуинов! — он выпятил грудь.       — Ох уж этот твой авторитет… — Сильвестр неуверенно пробормотал, глядя куда-то в сторону. — Это из-за того, что ты в восьмом классе бананами кормил Томми и Кярийу на уроке Николая Натуралблодиновича?       Лучо рассмеялся коротким, презрительным смешком.       — Кто ты такой, чтобы смешить меня? — в его глазах читалось откровенное пренебрежение.       — Ты… Ты дерзишь мне?! — завопил Немо, трясясь от ярости. — Ты пожалеешь! Повторяю — руки от Дани убрал!       Лицо Лучо стало каменным. Он наклонился чуть ближе, и его шепот прозвучал леденяще:       — Давненько за тобой Томмазо не бегал.       Бледность мгновенно покрыла лицо Немо.       — Ты… ты что, своего Чёрта на меня натравишь?! Не на того напал, уродец! — но в его голосе уже слышалась паника.       — Пшёл отсюда, — Лучо шикнул, как на назойливых псов. Его взгляд не обещал ничего хорошего. Высокомерие Немо и Сильвестра испарилось, сменившись страхом. Они поспешно ретировались, бросая испуганные взгляды назад.       Даня, разбуженный шумом, сонно приподнялся.       — Лучо?.. Что такое было? — его голос был полон тревоги и непонимания.       Лучо мгновенно смягчился. Он сел рядом, снова обнял Дани за плечи. — Ничего, Даниэль, ничего страшного, — успокоил он, его голос снова стал нежным и бархатистым. — Просто пара шумных птиц пролетела, — он мягко погладил Даню по волосам. Спокойствие вернулось. Они встали и продолжили прогулку вдоль моря, под убаюкивающий шепот волн и свет полной луны.       Тем временем Немо и Сильвестр, запыхавшиеся и перепуганные, вернулись к Якобу, Кевину и Акселю.       — Ну, мы попробовали… — начал Немо, пытаясь отдышаться. — Но эта Кикимора… Совсем обнаглела! Не пробить!       — Вот сука! — Якоб пнул камень, его лицо исказила злоба. — Что же теперь делать?       Вдруг Немо и Сильвестр одновременно вздрогнули. По их спинам пробежали мурашки. Они почувствовали на себе тяжелый, недобрый взгляд.       — Кажется… — зашептал Немо, его глаза расширились от ужаса. — Нас… за нами следят! — Паника сдавила горло. — Надо валить! — И они бросились наутек, не дожидаясь ответа.       Из тени платана вышел Томмазо. Его темные глаза безошибочно нашли двух беглецов. Холодная улыбка тронула его губы.       — БЛЯДЬ! ТОММАЗО! ТОЛЬКО НЕ ОН! — истошный вопль Немо разорвал вечернюю тишину набережной. — СИЛЬВЕСТР, БЕЖИМ БЫСТРЕЕ!       — А-А-А-А! — заорал Сильвестр, не глядя под ноги. Они метались, как загнанные звери.       — Стой, сучонок! Я с тобой еще не закончил! — грозный бас Томмазо настигал их, заставляя бежать еще быстрее.       Тем временем Лучо и Даня, насладившись мороженым и тишиной моря, вернулись к дому на улице Ленина, 20. У подъезда Даня остановился. Лунный свет падал на его задумчивое лицо.       — Спасибо тебе, Лучо, за сегодня… за свидание, — он говорил тихо, но искренне, глядя Лучо прямо в глаза. Потом, сделав глубокий вдох, словно набравшись смелости, добавил: — Лучо… Может… Может, зайдешь ко мне? На ночёвку? — Он покраснел, но не отводил взгляда. — Мой брат у Гильерме…       Лучо замер. Сердце его колотилось где-то в горле. Он не ожидал такого предложения, такого доверия, особенно после всех прошлых трудностей. Радость, неверие и волнение смешались в нем. Его губы растянулись в самой широкой и счастливой улыбке.       — Конечно, канарейка моя, — прошептал он, его голос дрожал от нахлынувших чувств. — Конечно, зайду.       Они поднялись на четвертый этаж. В тишине квартиры Даня заварил чай — крепкий, ароматный. Они сидели за кухонным столом, теплые чашки в руках.       — Спасибо, Даниэль… что пригласил, — Лучо смотрел на Дани с нежностью и благодарностью.       Даня вздохнул, в его глазах мелькнула тень прошлого.       — Я доверяю тебе, Лучо. По-настоящему. — Он отставил чашку. — Как же долго пришлось бороться… Отменять этот дурацкий запретительный приказ, даже через суд… , — грусть окрасила его голос. — И наша первая встреча… Такая… неприятная.       Он встал и подошел к Лучо. Медленно, словно боясь спугнуть момент, сел перед ним на стул. Его рука, нежная и теплая, коснулась щеки Лучо, провела по скуле. Лучо закрыл глаза, его губы сами потянулись к ладони Дани. Он покрыл ее поцелуями — легкими, как прикосновение бабочки, горячими, как угли.       Потом их взгляды встретились. В них вспыхнул огонь, давно тлевший под пеплом сомнений и запретов. Они поцеловались. Сначала осторожно, пробуя, а потом — страстно, жадно, забыв обо всем. Язык Лучо исследовал рот Дани, скользя по небу, дотрагиваясь до зубов, танцуя с его языком. Даня ответил с такой же силой, его пальцы впились в плечи Лучо. Лучо оторвался, его губы скользнули по шее Дани, оставляя горячие поцелуи на чувствительной коже. Тихий, прерывистый стон вырвался из груди Дани, его голова запрокинулась, отдаваясь ощущениям.       В порыве страсти они, не разрывая поцелуя, двинулись в спальню. Одежда падала на пол, освобождая тела для прикосновений. Когда последняя преграда исчезла, они упали на кровать, продолжая поцелуй, который казался бесконечным. Лучо опустил голову, его губы и язык ласкали шею Дани, спускались ниже, к груди, оставляя влажные следы на упругой коже, скользя по плоскому животу. Даня застонал громче, его тело выгнулось навстречу ласкам. Его рука сама собой потянулась вниз, но Лучо был уже там, его рот, нежный и умелый, обволакивал и согревал. Волны удовольствия накатывали на Дани, он стонал, его пальцы спутались в волосах Лучо.       Потом наступил момент слияния. Их тела соединились в едином ритме, дыхании, движении. Лучо двигался, чутко улавливая каждый вздох, каждый стон Дани, его руки держали, ласкали, прижимали.       — Ах… Лучо… ах… — вырывалось из пересохшего горла Дани, его ноги обвились вокруг бедер Лучо.       Лучо в ответ прижался губами к его шее, шепча что-то нежное и неразборчивое. Даня зажмурился, прикусив губу, сдерживая крик. Вдруг он перевернул Лучо, оказавшись сверху. Его движения стали увереннее, требовательнее. Руки легли на грудь Корси, его голова запрокинулась, обнажая линию горла. Лучо поддерживал его, его руки крепко держали Даню за бедра, помогая ритму. Даня не мог поверить, что он здесь, с Лучо, в своей постели, после всех ссор, избеганий, боли прошлого. Это был акт глубочайшего доверия и любви. Он наклонился, обнял Лучо за плечи, слив их поцелуем воедино. Лучо ответил, его руки скользили по спине Дани, лаская каждый позвонок. Огромная, ослепительная волна накрыла Дани с головой. Он крикнул, коротко и звонко, и рухнул на грудь Лучо, дрожа всем телом.       Они лежали рядом, уставшие, счастливые, их кожа влажная, дыхание постепенно выравнивалось. Даня прижался щекой к груди Лучо, слушая успокаивающий стук его сердца. Лучо нежно перебирал его волосы.       — Лучо… — голос Дани был тихим, хрипловатым. — Спасибо… За все. За этот вечер… За лилии… За… за эту страсть…       Лучо улыбнулся, его сердце переполняла нежность. Он наклонился и поцеловал макушку Дани.       — Спокойной ночи, канарейка, — прошептал он.       В объятиях друг друга, в полной безопасности и доверии, овеянные ароматом лилий и любви, Даня и Лучо погрузились в глубокий, мирный сон. За окном светила полная луна, охраняя их покой.