В мире Bleach после смерти.

Глава 4. Лесной приют Голод, тупой и навязчивый, скрутил желудок Араты в тугой узел. Он шёл уже несколько часов, и первоначальная эйфория от получения «системы» и победы над бандитами давно рассеялась, уступив место приземлённой, животной потребности найти пищу. Его новый, второй уровень души, давал лишь призрачное ощущение силы, но не отменял базовых инстинктов. Он начал возвращаться обратно, туда, где, как ему казалось, должны были быть хоть какие-то признаки цивилизации, но в лабиринте одинаково убогих улочек он быстро потерял ориентацию и не нашёл выхода из этого квартала. Опасаясь снова наткнуться на враждебно настроенных обитателей, Арата обернулся и побежал в противоположном направлении, вглубь района, туда, где дома становились ещё более редкими и разрушенными, а признаки жизни — почти незаметными. Он двигался наощупь, руководствуясь смутным инстинктом и желанием уйти подальше от людей. Мысли его путались. Он пытался вспомнить что-то из манги, какой-нибудь намёк, где в этом мире можно найти еду. Не саму мангу, а её вселенную. Он остановился, прислонившись к гнилой стене какого-то сарая, и попытался сосредоточиться, отогнать нарастающую панику. И вдруг, словно щелчок в сознании, в его памяти всплыли обрывки информации. Он вспомнил, что даже за опасными, перенаселёнными районами Рукионгая простирались обширные территории — реки, горы, леса, холмы и луга. Мир Общества Душ не ограничивался лишь каменными мешками городских кварталов. Затем в его голове выстроилась более чёткая картина. Он вспомнил, как в одном из прочтённых им фанфиков, главный герой, ещё до того, как стал синигами, помогал маленькому мальчику, после побега от района Зараки и тот жил как раз в лесу на окраине района. Лес служил естественным барьером, делителем между районами. И там, вроде бы, росли фрукты, ягоды и водилась какая-то живность. Правда, животные, как правило, быстро вырезались и поедались голодными обитателями Рукионгая, делая такие места редкими и ценными оазисами. Воспоминание стало спасительным лучом. С новыми силами Арата пошёл вперёд, уже не блуждая бесцельно, а целенаправленно пробираясь сквозь всё более редкие строения, ориентируясь на зелёные пятна растительности вдали. Он шёл, прислушиваясь к шуму ветра и собственным шагам, которые отдавались в звенящей тишине. Ему было жаль, что он так поспешно ушёл с того пустыря, не обыскав бандитов — возможно, при них была какая-то еда. Но что сделано, то сделано. Пройдя ещё с полчаса и протиснувшись через заросли колючих кустов, он наконец увидел то, что искал. За стеной деревьев и густых зарослей виднелась небольшая, но явно рукотворная рощица. Несколько деревьев, около дюжины, стояли ровными рядами, будто их кто-то давно посадил. И на их ветвях, под лучами тусклого солнца Общества Душ, висели плоды. Точёные, округлые, с характерным румянцем. «Персики...» — прошептал Арата, и его горло свело от предвкушения. Он подошёл ближе, всё ещё не веря своей удаче. Да, это были они. Плоды размером с его кулак, с золотисто-красной, бархатистой кожурой, издававшие лёгкий, сладковатый аромат. Он сорвал один, самый спелый на вид, и ощутил в ладони приятную тяжесть. Он осмотрел фрукт со всех сторон, боясь, что это мираж или, что хуже, ловушка. Но нет, это был самый настоящий персик. Осторожно, почти с благоговением, он большими пальцами раскрыл плод, разделив его на две половинки. Внутри обнаружилась сочная, медового оттенка мякоть и знакомая морщинистая косточка. Он не спутал бы её ни с чем. Не в силах больше сдерживаться, Арата впился в мякоть зубами. И это был взрыв. Вкус, яркий, сочный и невероятно сладкий, заполнил всё его существо. Сок, стекающий по подбородку, был нектаром, а аромат поднимался к ноздрям, вызывая почти забытые ощущения удовольствия и сытости. Это был не просто приём пищи; это был акт наслаждения, напоминание о том, что даже в мире смерти и разрушения есть место для простых радостей. Каждый укус был глотком жизни, энергии, которая разливалась по его телу теплыми волнами, заставляя забыть о боли в рёбрах и усталости в ногах. Он ел, не торопясь, смакуя каждый кусочек, позволяя вкусу заполнить пустоту внутри. Спустя три часа Арата всё ещё сидел под сенью персиковых деревьев, прислонившись спиной к шершавой коре. Рядом с ним лежали огрызки и косточки — свидетельства его пиршества. Он доел последний, самый маленький персик, и, с наслаждением похлопав себя по слегка округлившемуся животу, с чувством глубокого удовлетворения поднялся на ноги. Телу требовалась не только еда, но и вода. Он замер, прислушался и сквозь шелест листьев уловил долгожданный звук — тихое, но отчётливое журчание. Он не ошибся. Пройдя несколько десятков метров вглубь леса, он оказался на берегу небольшого ручья. Шириной он был метра три-четыре, а глубина, судя по всему, не превышала метра. Вода была прозрачной, и на дне виднелась галька. В одном месте, где русло сужалось, ручей и вовсе можно было перешагнуть. Арата опустился на колени, зачерпнул ладонями прохладную воду и с жадностью напился. Она была чистой, без вкуса гнили и пыли, которой был пропитан воздух в районе. Он умыл лицо и руки, смывая пот, пыль и запёкшуюся кровь с пореза на боку. Ощущение свежести было почти таким же блаженным, как и вкус персиков. Вернувшись к своей маленькой рощице, он столкнулся с новой проблемой: ночь в Рукионгае не могла быть безопасной. Оставаться на земле было безумием. Задумавшись, он осмотрел деревья. Одно из них, самое высокое и с мощными, раскидистыми ветвями, показалось ему идеальным укрытием. Приняв решение, он, с некоторым трудом, забрался на него. Ловкость его нового тела была чуть выше обычной человеческой, и вскоре он устроился в развилке двух толстых суков, достаточно высоко от земли. Чтобы не свалиться во сне, он снял свою простую, серую одежду — тот самый хадори, в котором он появился на свет в этом мире, — и, разорвав её на несколько прочных полос, аккуратно привязал своё тело к стволу. Получилась примитивная, но надёжная страховка. Устроившись поудобнее, он улёгся на широкой ветке, глядя сквозь листву на медленно темнеющее небо Общества Душ. Впервые за этот бесконечно долгий день его не мучил голод, не томила жажда и не глодал страх. Было лишь тихое, усталое удовлетворение и тяжёлая дремота, накатывающая волнами. Под убаюкивающее журчание ручья и шепот листьев Арата Сора начал медленно погружаться в сон, нашедший свой первый, хрупкий приют в ветвях персикового дерева на окраине 66-го района.