Моя Вера

До самого обеда светило жаркое солнце, а лучи играли с поблекшей растительностью погоста. Осень уже охватывала каждое деревце, каждый лепесток, каждый земной сантиметр, охлаждая почву. Наступает такая пора года, когда хочется дни и ночи напролет сидеть дома, попивать горячий чай, сделанный из вкуснейшего варенья бабушки, укутаться в теплый плед и наблюдать за тем, как природа борется, но все же проигрывает предшествующим холодам. Владу не сиделось дома. Ближе к вечеру погода напрочь переменилась. Румяное солнышко скрылось за штабелем облаков, боле не опаляя обедневшую землю своими яркими стрелами. Поднялся сильный ветер, который срывал последние оставшиеся листочки с засохших деревьев, нагоняя тоску и апатию. Не боящиеся осени птицы летают низко и предупреждают всех о надвигающемся ливне — облака покрылись темной серебристой краской, не предвещая ничего хорошего. Влад шел уверенно, не смотря на бьющий в лицо ветер, который обжигал ему щеки, нос, обветривал губы до ранок. Он соскучился, а это значит никакая природная аномалия не будет ему помехой. Он обещал ей быть сильным и стойким, а слово Череватый держит всегда, будь то вечная любовь иль память. Наизусть, будто мантру, помнит дорогу, ведь не раз ходил туда. Самый частый гость и посетитель, как бы прискорбно это не звучало. Каждый раз как последний, всякий день — ужасно тяжелый и тоскливый. С того самого момента он больше не живет, а фантомно существует. Даже сейчас он словно не шел, а просто плыл по текущему потоку колкого ветра. Одет легко, как будто совершенно не боится замерзнуть. Сердце Влада уже замерзло навсегда, остальное теперь ему не кажется страшным или опасным. Самое больное Череватый уже пережил. В руках он нес цветы. Элегантные, статные, очаровательные, белого цвета лилии. Только за них ему было страшно. Чернокнижник нес их для нее, а это значит, что лилии должны выглядеть идеально, прямо как на самых настоящих картинах великих художников. Он на дух не переносил цветы, вот совсем не понимал красоту этих разноцветных лепестков, воспринимал только если засохшие отростки для своих обрядов. Но его любовь любила дары флоры, значит и он должен полюбить. Хотя бы начать проникаться к ним. И Влад это сделал, ради нее. Поэтому сейчас оберегал растения как зеницу ока, как собственную жизнь, которую постоянно хотят забрать злые люди и Азраилы. Одну забрали уже навсегда. Его дыхание сливалось с природными звуками, образуя тяжелый ритм окаменелого сердца, а шаги напоминали призрачный скрежет и шепот разбитых судеб. Влад собирал себя по кусочкам и вот снова шагает на свою погибель. Хотя, с другой стороны, там находится его вторая жизнь. Глоток свежего воздуха, упокоение и ощущение родного. Чем ближе парень подходил к назначенному месту, тем сильнее начинала бушевать погода. Само естество предупреждало Череватого, что не стоит ему туда идти, однако ноги несли его сами. Кажется, разум был где-то далеко — он остался в стенах дома. Вскоре он пришел. Только почувствовав энергию участка, захотелось убежать, не оборачиваясь. Но нахождение здесь было жизненно необходимым для Влада, однако нисколько не для ментального здоровья. Череватый с расстояния в два метра смотрел на лицо девушки, проходя взглядом по каждой её черте лица, выделяя контур улыбки на сером фоне. Его уголки губ медленно поднялись вверх, не переступая грани дозволенного, и он подошел ближе, присаживаясь на колени. Влад рад её видеть. Парень аккуратно положил свою руку на надгробие и, почти не касаясь, провел пальцами по щеке на фотографии. Подушечки пальцев обожгло заразным холодом, передавая остальной ток по всему телу — до самого кончика носа. На кафельную могилу упала первая слеза молодого человека. — Привет, Верочка,— дрожащим голосом, почти шепотом, с трудом произнес Владислав. Голос его охрип, выдавить из себя хоть словечко оказалось, кажется, самой сложной задачей в его и так нелегкой жизни.— Скучала? Ветер завывал, сгибая хрупкие деревья почти до самой земли — вот-вот и они переломятся с пленительным хрустом свернувшейся шеи. Прямо как и жизнь Владислава два чертовых года назад. — Извини, что раньше пришел — в городе меня не было, на испытание ездил. Лучше всех прошел, только ради тебя,— чернокнижник замещал свои кислые тухлые деньки единственным разнообразием — участием в Битве Сильнейших — самым паранормальным проектом всей нашей великой страны. Там Владислав практически всегда занимает лидирующие места, проходит каждое испытание сильно, смело и без единой капли сомнения. Однако его «вторую» жизнь не знает никто. Ни единая душа не представляет, где свои выходные проводит могучий колдун, который, якобы, не знает боли и проигрыша. По крайней мере, на камеру он всегда самолюбив и эгоистичен. В ответ послышался томный крик близ летящего ворона. Первая мысль, которая посетила завороженную голову Влада, была: «А может это Вера в облике ворона явилась ко мне и сейчас все слышит, пытается ответить?». — Смотри, я тебе цветочки принес, твои любимые — белые лилии,— перед глазами воспоминания, как же заботливо девушка обращалась с творением природы, которое Влад приносил ей практически каждый Божий день. Он любил смотреть на улыбку своей любви, поэтому он был готов хоть все лилии мира для нее сорвать, только бы на её лице появился даже самый маленький, но намек на улыбочку. Вторая слеза упала также больно, как и первая. Череватый услышал, как скоротечно треснуло его сердце. Владислав положил четыре пышных цветочка на надгробие молодой дамы и взглянул на её миловидное лицо, подсознательно сравнивая белоснежные дары флоры с творением всевышнего. При жизни Вера была такой же мягко-характерной, доброй, честной, нежной, отзывчивой — Раеву любили все вокруг: люди и животные, от самых маленьких ребятишек до личностей статного старшего поколения. Все называли девушку сущим ангелом, которого послал сам Господь Боженька, чтобы примирить буйные мысли людей. Влад до безумия любил своего ангела и ни с кем не хотел им делиться, но жизнь распорядилась иначе, не по-честному. Влад — черствый, прямолинейный, бездушный, самолюбивый… Его боятся все. Абсолютно все. Кроме нее. Первая встреча их прошла по-особенному для обоих. Влад, который привык, что все при виде него начинают молиться и отходить на расстояние нескольких метров, совсем не ожидал, что одна милая молодая девушка с личиком святого сама проявит желание познакомиться с угрюмым чернокнижником. Они спасли друг друга своей неподдельной любовью, отправляя все остальные проблемы на задний план. Жили душа в душу, не смотря на лево, без предательств и глупых ссор. Люди, которые любят, всегда найдут компромисс. Они — явный пример того, что противоположности действительно притягиваются, словно магниты, что разорвать связь между ними практически невозможно. Однако одна большая проблема сделала это, оставив чернокнижника вновь одного, но уже навсегда. Судьба словно не хочет счастья для Череватого, ставя новые преграды на каждом его счастливом шагу. Ветер не прекращал гудеть и обносить погост своими мучительными стонами, будто переживая за Череватого. Сила природы всегда была для него чем-то поразительным, диковинным. Влад поднял свою голову и глянул на затянувшееся тучами печальное небо. Оно отражало его мысли, его плачевное внутреннее состояние, его пьяное одиночество и бессмысленное существование без нее. Вера стала смыслом. — Сегодня погода такая бушующая,— нашел в себе силы промолвить Череватый. Он знал, он верил, что она все слышит, просто не может ответить. Раева обязательно поддержала бы его, дала нужный совет, пожалела, крепко обняла, прижала бы к своему хрупкому телу и прошептала на ухо слова любви, которых сейчас Владиславу ой как не хватает.— Прямо как тогда, на море, три года назад. Помнишь? Он помнил все. Каждый момент, проведенный с любимой девой.

***

3 года назад. 2022 год. Июль. Анапа.

Несмотря на завывающий прохладный ветер, пара все равно отправилась на пляж, чтобы погулять по чудесному песчаному берегу Черного моря. Солнышко еле выглядывало из-за дымчатых туч, уходя на дневной сон час. Это был их первый отпуск вместе — самые лучшие две недели наедине. Парень и девушка шли крепко держась за руки, очень близко, чтобы, если что, не потеряться в неизведанном городе. Чайки ходили по песку, переговариваясь на своем непонятном птичьем языке. Было так интересно за ними наблюдать, что Вера иногда пропускала мимо ушей рассказы молодого человека, но быстро приходила в себя, возвращаясь в строй, смеясь над якобы обиженным Владом. Он никогда не обижался на нее по-настоящему. Ведь на любимых не обижаются. Вера резко расцепила их руки, сняла свою сжимающую пальцы обувь, посчитав её лишней, и побежала по белоснежному мягкому песку, утопая стопами в наполнении берега пляжа. Она смеялась, громко хохотала, пропуская песчаную пыль сквозь тонкие пальцы, разбрасывая ту вокруг себя. Вдыхала свежий запах прозрачного моря, слушала, как для нее поют чайки, как низкие пушистые волны бьются о брег, а капли попадали на ноги девицы, щекоча кончики пальцев. Влад наблюдал за девушкой и сам расплывался в широкой улыбке. Вера всегда была как ребенок, не знающей горя и забот, не боявшейся взрослеть и понимать горечь мира. И в какой-то степени Череватый ей завидовал, что она не думает, что будет дальше — через год, десяток лет, век… живет в моменте, зато счастливо. Тогда еще никто и не подозревал, что буквально через полгода девушку сразит рак легких. Как только это подтвердилось специалистами, всех повергла в шок данная информация. Онкология появилась незаметно и протекала также постепенно, изначально совершенно не выдавая себя. Первые месяцы Вера мучалась от длительного кашля. Каждую ночь Владислав просыпался от того, что девушка тяжело хрипела во время сна, а днями напролет часто кашляла до головокружения и потемнения в глазах. Однако сама дама постоянно твердила, что это просто аллергия или вина загрязненного воздуха — в последнее время Раева мало совершала дел по дому — появилась сильная отдышка, не дающая ей спокойно проживать счастливую жизнь и совершать какие-либо простые действия, которые раньше для нее казались пустяком. Впервые они решили обратиться в больницу, когда Вера начала кашлять кровью. Такое игнорировать уже было бы неверным решением, хотя какое-то время Вера отнекивалась от посещения врача. Все тогда очень испугались, но понадеялись, что ничего на самом деле страшного не произошло. Верили, пока, не сдав все анализы, им не сказали, что у молодой некурящей девушки рак легких первой стадии. С того момента Влад не отходил от любимой ни на шаг. Покупал самые дорогие препараты, они регулярно наблюдались в больнице, реагируя на каждые изменения в состоянии Веры. Она буквально за несколько месяцев потеряла около десяти килограмм из своего тела, и так являясь худощавой. Кожа облепляла кости и легко повреждалась, даже от самых незначительных прикосновений. Буквально за шесть месяцев девушка высохла полностью. Химиотерапия не помогала, а только усугубляла ситуацию. Вера с детства боялась лежать в больницах, когда там с ней обращались крайне некомпетентно, поэтому свои последние дни она проводила дома, на любимой бархатистой кровати рядом с родным человеком. Парень совершенно забыл о внешнем мире и собственной жизни, отдавая всего себя для Веры. Череватый без конца твердил, что все обязательно будет хорошо, что его любимая безоговорочно выкарабкается из этого страшного состояния и совсем скоро начнет бегать, прыгать, веселиться, как несколько месяцев тому назад, когда о смертельной болезни и речи идти не могло. Но, на самом деле, в глубине своего сознания, понимал, что самого страшного им теперь не избежать. По ночам, после того, как укладывал свою девочку спать, сидел на кухне и томно смотрел в окно, будто выжидая чего-то, пытаясь сдержать соленые горячие слезы от отчаяния и путаницы. Усталость его поедала, но уснуть он не мог себе позволить. Только глаза его закрывались чуть больше, чем на десяток секунд, он подскакивал и начинал паниковать. «Что с Верой? Она спит?! Ей плохо!» Но мгновенно приходил в себя, понимая, что это лишь безрассудные бредни и страхи. Бессонные ночи дают о себе знать слишком явно. Как-то раз Влад сидел подле Веры и держал ее тонкую хлипкую ладонь в своей руке, невесомо проводя большим пальцем по её жутко выступающим костяшкам. Бледная кожа выглядела не то, что болезненной, а даже кукольной, ненастоящей. Былой румянец на щеках также пропал бесследно, оставляя лишь пустые серые глаза блистать от накатывающихся слез. Влад слушал женское размеренное дыхание, боясь потерять ритм. Он постепенно сходил с ума. С каждым днем все больше. — Влад,— шепотом, одними лишь губами прорисовала узор букв Раева, кое-как зазывая чернокнижника обратить на нее внимание. Он был словно в астрале, в другом мире, где все совершенно наоборот — Вера не страдает от опасной болезни и радуется жизни как и прежде, пара создала свою семью и… Тихое девичье «Влад» выбило его из колеи. Он моментально вернулся в жестокий несправедливый мир из своего сказочного и по-настоящему человечного. — Что, моя девочка?— чтобы не тревожить ослабевшие барабанные перепонки своей девушки, отвечал также размеренно и приглушенно. — Скажи, я буду жить? У Череватого как воздух выкачали из легких. Он подавился атмосферным давлением и закусил щеку изнутри. Не знал что отвечать. Понимал, что иногда сладкая ложь бывает намного лучше, чем горькая правда. — Конечно будешь, что за вопросы, ангел? Я не позволю тебе умереть, и ты это знаешь. Мы обязательно выкарабкаемся, только не переживай, солнце. Тебе сейчас нельзя думать о плохом. В любом случае, я не смогу оставить тебя, поэтому будь уверена, что ты будешь жить. С тех пор прошло два тяжелых года. С тех пор Владислав несколько раз в неделю приходит на кладбище к своей Вере и рассказывает, как проводит свои однотипные будни. С тех пор он никогда больше по-настоящему не был счастлив, а этого приятного узла внизу живота свыше не ощущал, когда видел улыбку миловидной девицы, но уже на фотографии надгробия. Парень сам не заметил, как лег возле могилки, прижавшись к холодному кафелю своим телом, даже не замечая грязной травы под собой, и стал полушепотом напевать любимую песню Раевой, вспоминая те моменты, когда она слушала эту мелодию дни напролет. К северу, к северу, к северу едет поезд ночной Из глубинки в Москву. Спит проводник, спят хмельные соседи — Я всё уснуть не могу. Тускло горят фонари у дороги, Где-то вдали завывает гудок. Вот уже стало светать понемногу — Пасмурный будет денек. Вера, ты одна осталась у меня. Вера, ты одна осталась у меня… Ветер будто бы стал напевать мелодию песни, подпевая самому Череватому. Природа чувствовала его боль и сочувствовала его утрате. На лицо упала первая прохладная капелька дождя, сливаясь с редкими слезами Влада. Хотелось рыдать во все горло, оглушая одинокий погост своим криком, полным боли. — Знаешь, а я ведь так и не полюбил больше. Первый год во всех девушках тебя видел. И черты лица, и характер, и голос. Иногда казалось, что ты сейчас пройдешь мимо меня по переулку, а я тебя узнаю, подбегу и все вернется на круги своя. А сейчас понял, что ты незаменима. Одна такая, настоящая, моя Вера. Череватый услышал тихий шепот, но разобрать его не смог. Подумал, что показалось, но где-то в глубине души чувствовал её присутствие. Еще около пятнадцати минут эмоционально рассказывал о недавно пройденном испытании, из-за которого не навещал Раеву целых три дня. Для него это отсутствие было хуже проигрыша, хуже всяких мучений, думая, что с могилой что-нибудь сотворили местные неформалы или прогуливающиеся животные, которые часто любят посещать подобные места в поисках еды. Мог бы еще целый час делиться со своей девочкой собственными чувствами, мыслями, переживаниями, но накатил дождь. Сильный, пробивающий до дрожи. Болеть совершенно не хотелось, поэтому Владу пришлось отправиться домой, вновь оставив свою судьбинушку здесь, вдалеке от цивилизации и счастливой жизни. Хотя, на самом деле, очень надеялся, что ей там хорошо. Если бы мог узнать, хотя бы разок с ней поговорить, услышать её голос — никогда бы не отказался. Но сейчас пора прощаться. Он крайний раз оглянулся, посмотрев на надгробие и выделив прищуренный взгляд дамы на фотографии. «Твой Влад будет скучать, девочка.» В этот момент одна чья-то жизнь вновь превратилась в блеклую и никчемную. Веточка на могилке треснула.