(t)Eror 404

Если бы можно было описать этот вечер двумя словами, он бы сказал: «Жив, но зря». Два слова? «Тело гудит». Хотя нет, три — «тело. гудит. тупо». Макс шёл медленно, без удовольствия, прокручивая в голове эпизоды тренировки. Тренер выставил против него какого-то психа — мастера спорта по кикбоксингу — и велел стоять до конца. Макс не привык жаловаться, но в этот раз даже дыхание резало лёгкие. Он лениво сунул руки в карманы, кивнул самому себе и потянулся за пачкой сигарет. — «Не, ну такому и проиграть не стремно», — подумал он, зажимая сигарету зубами. — «Наверное, нехорошо, если увидят», — решил он и продолжил идти вдоль тёмного коридора университета. В это время в здании оставались разве что вахтёрша да такие же несчастные, как он, — те, кого дома никто не ждёт, а потому торопиться некуда. Сигарета — вот чего ему сейчас не хватало. Ни отдыха, ни сна, ни победы — просто нескольких минут покоя, чтобы дым собрал все мысли в одну ровную линию. Макс остановился у окна, посмотрел на чёрное стекло — в отражении помятое лицо, отёкшая губа и свежий синяк под глазом. (Иллюстрация к сцене: https://pin.it/4Bacmr6qd) — «Хорош», — усмехнулся он вполголоса. — А как я его засадил во втором раунде, — с улыбкой произнёс он, а затем про себя добавил: — «Зато потом он разозлился», — затем заключил: — «Я бы на его месте тоже разозлился, если б на ринге меня выб чел без пояса, даже не КМС». — На лице Макса на какое-то время поселилась лёгкая, искренняя улыбка. Драться он умел и делал это часто, поэтому «старички» потока по кикбоксингу не особо рвались выходить с ним. Сегодня было исключение: вуз устроил внутренние соревнования по региону. И если бы не тот самый псих-МС, Макс занял бы первое место. Ну а так — второе. Тоже неплохо. В конце концов, Максим Савчук не нуждался в том, чтобы кому-то доказывать своё превосходство. Громкий, глухой удар где-то впереди, в одной из аудиторий, выдернул его из мыслей. «Кто в такое время ещё здесь?» — подумал он и направился к лестнице. Он глянул на часы — девять сорок. Медленно спускаясь по ступенькам, Макс вспомнил, что завтра его ждёт долгая и бестолковая работа, к которой после сегодняшнего побоища он морально не готов. И впервые за день подумал, что было бы неплохо просто не приходить завтра. Никуда. Внезапно в спину врезалось что-то резко и мощно. Макс машинально выбросил руку вперёд, хватаясь за перила, чтобы не уткнуться лицом в бетонные ступени. Объект за его спиной то ли всхлипнул, то ли ахнул и застыл. — Ты куда летишь, придурок! Глаза открой! — рявкнул Макс, разворачиваясь, всё ещё держась за перила. Перед ним, на пару ступеней выше, стоял парень пониже ростом — со стеклянным, опустошённым взглядом на взволнованном лице и взъерошенными светлыми волосами. Тот стоял на пару ступеней выше, так что сейчас их глаза были на одном уровне. Макс сразу узнал местную звезду всех зубрил и на секунду замешкался: — «Что он делает в вузе в такой час?» На замечание Макса парень не ответил: смотрел то в пол, то в сторону, будто находясь в другом измерении. — Эй! — снова нарушил тишину Макс, чувствуя, как праведный гнев поднимается в груди. Он торопливо промямлил себе под нос слова извинений и удрал с глаз долой, будто и не появлялся вовсе. Макс только успел метнуть взгляд ему вслед — и след простыл. Он ещё секунду постоял, собираясь с мыслями, затем заключил: — Долбоёб, — и двинулся прочь. Снаружи он первым делом решил закурить. Но сигарета вылетела изо рта в момент столкновения — конечно, последняя. Закон жанра. Мысль об этом подняла волну новой злости; Макс со всей силы пнул что-то у себя под ногой. — Чёрт, какого хрена?! Из-за этого инвалида я лишился последней радости на сегодня! — процедил он и направился домой. Путь был неблизкий, а все магазины по дороге уже закрылись.

***

Дверь хлопнула так, что дополнительные ключи, висевшие на стене, со звоном рухнули вниз. Макс толкнул ботинком ворох кроссовок у порога и сбросил рюкзак прямо на пол. Комната встретила его привычным запахом пыли, сигарет и вчерашней лапши из пачки. Он на автомате щёлкнул выключателем — свет моргнул и зажёгся жёлтым пятном, словно тоже устал. Всё вокруг было таким же, как всегда: расставленные на столе банки из-под колы и энергетиков, незастеленная кровать, вещи, небрежно брошенные на стул. Даже зеркало, приставленное к стене, по-прежнему отражало тот же беспорядок — и его самого. В голове у парня пронеслась, как уставшая махать крыльями птица, унылая мысль о звенящей тишине, что вновь окутала его, едва он перешагнул порог своей маленькой комнаты-студии, где уже третий год жил один. Он стянул футболку, кинул на кровать, достал аптечку — с той же ленивой аккуратностью, с какой кто-то другой сервировал бы ужин. Высокое зеркало на подставке он выставил сбоку от кровати. Перекись, ватный диск, холодная вода. Он привык заниматься этим, и его движения напоминали скорее рутину: зажигалкой подпалил край бинта, чтобы тот не мохрился, и перевязал себе костяшки правой руки. Хоть он и дрался в перчатках, свежие раны от прошлой стычки лопнули при сильном ударе на ринге. На тумбочке рядом с зеркалом лежал старый телефон с разбитым экраном — не основной, другой, с серым корпусом и без сим-карты. Макс редко к нему прикасался, но всегда держал на зарядке — на всякий случай. Привычка. Всё ныло, но внутри было странно пусто — будто энергия закончилась ещё на ринге, а теперь он просто добирал остатки тишины. Он бросил бинт в мусорку, снова сел на край кровати и кинул на своё отражение неряшливый взгляд. В тусклом свете лампы его лицо выглядело усталым и злым одновременно. На скулах синяк успел посинеть, кожа чуть вспухла, губа порвана сбоку — тонкая полоска крови уже подсохла. Волосы, тёмные и густые, торчали как попало и слегка падали на глаза. На шее, под выступающими ключицами, тонкой линией тянулся свежий след от удара — багровый, не до конца ушедший. Грудь поднималась неровно, в свете лампы виднелись и старые синяки — следы тренировок, что не сходили неделями. Он провёл пальцем по щеке, словно проверяя, насколько сильно всё это ещё болит. Чуть сморщился, убедившись, что тело отзывается на боль, но, тем не менее, продолжил изучать свои «промахи». Лицо — не без симметрии, но с той усталой жёсткостью, которую не придумаешь. Глаза — тёмные, внимательные, без блеска, зато с каким-то постоянным напряжением в зрачках. Макс нахмурился, мотнул головой, будто хотел стереть этот взгляд вместе с собственным образом. — Симпатяга, мать твою, — сказал он себе и усмехнулся без улыбки. (Иллюстрация к сцене: https://pin.it/7bwHO4feU) В комнате снова стало тихо, а отражение так и осталось смотреть на него, не мигая. Его взгляд скользнул ниже — на хорошо сложенную фигуру, в которой привычка к физическому напряжению чувствовалась даже в покое. Плечи широкие, грудь ровная, живая линия мышц под кожей, местами проступающие лёгкие синяки — следы недавнего спарринга. Макс провёл рукой по животу, будто проверяя, всё ли цело, и тихо выдохнул. Тело отзывалось глухо, но послушно. В этом, пожалуй, и было то, что он особенно уважал в себе — честная, усталая плоть, которая никогда не подводила. Макс достал из заначки в тумбочке последнюю сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым заполнил комнату и его лёгкие. Только теперь он мог спокойно откинуться на кровать и закрыть глаза. Перед ним сразу всплыл образ того придурка, что влетел в него на лестнице. Даниэль Романов. Богатенький сынок с золотой ложкой в заднице — именно так о нём думал Макс. Город у них был небольшой, и фамилия Романовых тут звучала громко. Как же? Даже фамилия ему досталась «царская». Отец — то ли депутат, то ли какой-то местный политик, в общем, важная шишка. Отношение к Даниэлю соответствующее: учителя чуть ли не стелились перед ним, таскали на все олимпиады, конференции, выставки — куда угодно, где можно блеснуть «талантом» их гениального студента. Не то чтобы это было незаслуженно — Даниэль и правда был хорош в учёбе. Они с Максом оба учились на факультете информационных технологий и безопасности, но дальше «в одной шараге» их миры не пересекались. Между ними лежала пропасть — не только в знаниях, а в жизни. Даниэль жил под родительским куполом, а Макс — под потолком облезлой комнатушки, где не работала розетка у кровати. Хоть они и не были в одной группе все три года, что учились в этом вузе, только ленивый не знал Даниэля и не восхищался его одарённостью. Он вздохнул, глядя в потолок. «Учиться — это несложно, когда за спиной богатый папаша, — подумал он. — Вот попробовал бы он сам, без денег, без семьи, без всего. Посмотрел бы я тогда на его гениальность». Макс затянулся, выпустил дым и усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Интересно, что делает этот вылизанный отличник по вечерам? Наверное, читает, сидит в уютной комнате, где пахнет кофе и успехом. А он — снова здесь, в своей клетке, с пустой пачкой сигарет и гулом в голове. На самом деле в такие моменты Макс позволял себе немного жалости к себе — и не стыдился этого. Да, между ним и такими, как Романов, лежала пропасть, и он это прекрасно понимал. Чувство несправедливости жгло, но вместе с ним жила и странная гордость. Не каждый смог бы затащить такую убогую жизнь с самого начала. Отец — в тюрьме, мать — спилась и исчезла из его жизни, оставив лишь эту пропахшую тоской комнату и долги. Макс нашёл в себе силы поступить в вуз на вполне приличную специальность, обеспечить себя и просто жить дальше. Он жил, как умел. Как мог.

***

Утро настало для него, как всегда, без спроса. Отозвалось гулкой болью во всём теле, будто били всю ночь. Хотя постойте… — Твою мать, — тихо выругался парень вслух, — нормально так он меня отмудохал, всё болит. — Макс приоткрыл один глаз и понял: жив. Уже неплохо. Всё остальное — обсуждаемо. Он с трудом сел, провёл рукой по лицу — слегка опухшее, но целое. — Прекрасно, как утренняя сводка из морга, — пробурчал он себе под нос. Он кое-как натянул чистую футболку, поверх спортивки запихнул в рюкзак тетрадь, две ручки и надежду дожить до обеда. Вода из-под крана была ледяной, кофе закончился, сигареты — тоже. Начало дня, достойное героя трагикомедии. Он натянул чёрные спортивные штаны и худи с капюшоном — его любимый спортивный стиль под шильдиком какого-нибудь стандартного «аддика» или «каппы». Одет небрежно, но как-то слишком убедительно: высокий, широкоплечий, с той расслабленной уверенностью, которая свойственна людям, привыкшим побеждать хотя бы в драках. А вкупе со своим слегка подбитым лицом он создавал вполне правдоподобный образ человека, у которого всегда найдётся повод врезать. Вода из-под крана была ледяной, кофе закончился, сигареты — тоже. — Начало дня, достойное легенды. Затем он выдержал паузу, тщательно что-то обдумывая. — Легенды о том, как я всё ещё не сдох. Он накинул капюшон и вышел. На улице уже тусовались знакомые лица — Серый и Тоха. Те же, что вечерами зависали у заднего входа в общагу, делая вид, будто просто «курят». На деле курили они редко, зато торговали чем угодно: от краденых наушников до дешёвых таблеток с мутной маркировкой. «Вы что-нибудь знаете про информационную безопасность?» — Защищаем данные, — как-то сказал Тоха с ухмылкой, когда его поймали с краденым телефоном. — Просто не уточняем, чьи. Макс тогда лишь хмыкнул. Они были отличной иллюстрацией к фразе: «Чему научили — то и воруют». На их фоне он сам выглядел почти приличным человеком — а это уже достижение. По крайней мере, он хотел так думать. — О, Сава (производное от фамилии «Савчук») воскрес, — ухмыльнулся Серый, зажав в зубах сигарету. — Вчера на ринге, говорят, тебя размотали? — Зато с аплодисментами, — ответил Макс, проходя мимо. — И не насмерть, что уже успех. — Ну-ну, — фыркнул Тоха, затем поправил копну рыжих волос, упавших ему на глаза. — Если чё, вечером пацаны с «гаражей» зовут. Нужны руки — вроде как за хату должок всплыл, надо кого-то «попросить» вернуть. Макс бросил на него ленивый взгляд. — После пар гляну, — сказал он просто, и это значило «скорее всего — да». (Иллюстрация к сцене: https://pin.it/3Q74f2Rcf)

К восьми он уже сидел на паре, уставившись в доску, где лектор вдохновенно объяснял про архитектуру сетевых систем. Макс слушал примерно так же, как слушают шум ветра в окне — то есть никак. Каждые пять минут взгляд цеплялся за часы, каждые десять — на дверь. Иногда он кивал, чтобы не вызывать подозрений. Один раз даже записал что-то в тетрадь — сам не понял, зачем. Пары тянулись вязко, как жвачка, приклеенная к подошве. Всё слилось в один длинный, серый день. Наконец он подошёл к концу, и Макс смог размять затёкшие ноги, выйдя в коридор. В универе он был довольно популярен, но популярность та была, мягко говоря, специфическая. Не та, где тебя зовут на тусовки и фоткают для студенческих пабликов, а та, где тебе уступают дорогу и стараются не встречаться взглядом. Все догадывались, что он «мутит темки». Кто-то шептался, что он связан с подпольными боями, кто-то — что просто любит бить морды без повода. Макс никогда ничего не подтверждал, но и не отрицал. Аура у него и правда была соответствующая — от него веяло тем самым спокойствием, которое появляется у людей, привыкших решать конфликты физически. Так что, когда он шёл по коридору, разговоры стихали сами собой. Кто-то отворачивался к стенду с расписанием, кто-то внезапно вспоминал, что срочно надо дописать конспект. Макс это видел, но не парился — тишина была даже приятной. Макс и Тоха с Серым спустились на первый этаж к автоматам с кофе. Рядом топтался какой-то первокурсник, явно колебавшийся с выбором напитка. — О, а вот и ты, — сказал Макс, подходя ближе и «дружески» приобнимая парня за плечи. Тот вздрогнул, как током ударенный. — Ч-чего? — пискнул он, глядя в лицо старшекурснику. Тогда Макс склонился ближе к уху парня и тихо так прошептал: — Решил порадовать старших, да? Знаешь, когда есть, чем горло промочить, я весёлый, — с ленивой улыбкой протянул Макс. — Классный жест, респект. Серый вставил монету за него и ткнул пальцем в кнопку «капучино». — И за нас троих, бро. Не жадничай, добро возвращается, — с задором ответил он. Парень сжал губы, потом дрожащей рукой достал мелочь и бросил её в автомат. Тот загудел, и через минуту на подставке появились три пластиковых стаканчика. Макс взял свой, кивнул ему с широкой, почти доброй улыбкой: — Вот видишь, всё по-честному. Теперь ты — часть коллектива. — М-могу идти? — неуверенно спросил первокурсник. — Конечно, братишка, — кивнул Тоха, — с миром. Парень едва не выронил рюкзак и почти бегом исчез за углом. Серый фыркнул, подул на кофе: — Вот и польза от факультета безопасности — растим доверие с ранних курсов. Макс хмыкнул: — Главное — вовремя учить, кто в системе главный. (Иллюстрация к сцене: https://pin.it/6rqGxCnrn) Настроение чуть поднялось. Макс даже поймал себя на том, что идёт по коридору не как обычно — волоча ноги, а с какой-то ленивой энергией. — Говорят, сегодня конференция у всего третьего курса, мы идём? — неуверенно прервал затянувшееся молчание Антон. Пожалуй, он был одним-единственным из «великолепной троицы», кому и правда была интересна своя специальность. И, несмотря на все интрижки с тёмными делишками, тот всё ещё питал надежды связать свою жизнь с программированием. — Скорее всего, снова будут пытаться загнать всех в этот исследовательский кружок долбоёбов под руководством кибергения, — фыркнул Макс, и его настроение при упоминании Даниэля вновь ухудшилось. — Ага, — подхватил Серый, хмыкнув, — этого вашего Романова опять выставят, чтоб он лапшу всем на уши вешал про «цифровую этику» и прочую чушь. Тоха засмеялся, отпивая кофе: — «Этика» — это когда ты взламываешь базу и оставляешь извинения в readme, да? Макс усмехнулся уголком губ: — Он бы и извинения оформил красиво — с презентацией и графиками. Серый скривился: — Да ладно тебе, он вроде нормальный, просто ботан. — Ботан как ботан, — пожал плечами Макс. — Просто громче остальных светится. Троица свернула к лестнице, идя неспешно, каждый с кофе в руке. Поток студентов двигался навстречу — кто-то спешил домой, кто-то слонялся по коридорам. Макс поймал несколько косых взглядов, но не обратил внимания. — Короче, — продолжил он, бросая стакан в урну, — идём. Хуже не будет. Если этот вылизанный гений опять начнёт заливать, хоть поржём. — Ну, ты и злой, — усмехнулся Тоха. — Прям чувствуется личная неприязнь. — Личная, не личная, — пожал плечами Макс, — просто не люблю таких людей, как он. Строит из себя какого-то киберпринца, ставя себя выше остальных только из-за успехов в учёбе. В жизни всё иначе… Он достал из кармана жвачку, закинул в рот и добавил, уже более тихо, с какой-то ленивой усмешкой: — Иногда таких надо немного встряхнуть. Чтобы помнили, что мир — не только из цифр и презентаций состоит. (Иллюстрация к сцене: https://pin.it/kdQH4cGdO) Серый понимающе хмыкнул, и троица молча двинулась в сторону актового зала, где уже начинали собираться студенты. Гул голосов, эхо шагов и запах дешёвого кофе и девчачьих духов смешались в один привычный фон конца дня. На сцене уже мельтешили организаторы, проверяли микрофоны и ноутбуки. Макс поправил капюшон и ухмыльнулся сам себе. Он понятия не имел, зачем сюда идти, но уже одно слово «Романов» было достаточным поводом, чтобы не пропустить. Втайне Макс надеялся на то, как Даниэль допустит ошибку на сцене и опозорит себя. На самом деле надежды были из разряда фантазий, ведь Романов давно привык к сцене, а в своей теме разбирался как никто другой. Свет понемногу приглушили, и в шуме аудитории кто-то громко объявил: — Просим занять места. Сейчас выступит студент третьего курса, Даниэль Романов, с докладом «Безопасность и уязвимость данных в современной системе образования». Имя разнеслось по залу, как звон колокольчика. Макс откинулся в кресле и приготовился слушать. И в этот момент Даниэль вышел на сцену — собранный, спокойный, с тем самым уверенным видом, который больше всего бесил Макса. Однако сегодня в нём было что-то странное, не похожее на него. Лицо понурое, взгляд слегка растерянный. Он шагнул к сцене, одной рукой зацепился за край кафедры, другой что-то перелистывал у себя под носом. Романов будто слегка опоздал сам к себе — какое-то короткое время стоял, не поднимая взгляд в зал. Макс заметил это. Не потому что пристально ловил каждое его движение — просто глаз у него был наметан подмечать слабину. И сейчас он увидел её — крошечный сбой в системе. Романов поднял голову, глубоко вздохнул и начал говорить. Голос был ровный, поставленный и довольно скучный. Слайды сменяли друг друга: киберугрозы, защита данных, пароли, шифрование, слабые места и окна в коде — всё как по учебнику. Даниэль запнулся. Просто на секунду — будто не то слово вылетело из головы. Потом снова — и снова. Он сглотнул, взгляд заметно метнулся куда-то на конференцию. На лице промелькнула быстрая тень — страх, растерянность, почти паника. Быть может, он забыл текст и смотрел в записи? Совсем не похоже на него. — Что это с ним? — заговорил первым Серый, на лице которого отражалось недоумение, посетившее почти каждого в актовом зале. — Наш гений завис, эрор 404, — лениво усмехнулся Макс. Серый повернулся к нему с удивлением: — Ты чё, знал, что так будет? — Нет, — протянул Макс, выкидывая стакан от кофе под кресло. — Но, видишь, иногда мир всё-таки справедлив. В следующее мгновение Даниэль отступил от микрофона, будто не слыша ничего вокруг, резко спустился со сцены, крепко сжимая в руке телефон и, не оглядываясь, направился к выходу. В зале повисла тишина. Несколько секунд никто не понимал, что происходит. Потом кто-то из преподавателей неловко кашлянул, за ним кто-то хихикнул, и аудиторию заполнил ропот. Макс откинулся обратно и, не отрывая взгляда от двери, за которой исчез «киберпринц», подумал: — «Интересно, что же его так выбило из колеи?» Судьба это или рок, но Макс почувствовал, как в кармане завибрировал тот самый разбитый рабочий телефон. На секунду он замер и уставился на свой карман, затем потянулся и вытащил из него поживший и видавший виды древний «Самсунг». Дыхание его сперло, как будто кто-то ударил его по спине со всей силы. — Вот значит, что… — тихо произнёс парень и нерешительно встал с места. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и пойти в сторону выхода. Тоха и Серый что-то негромко кричали ему вслед, но Макс уже не слышал их.

***

Друзья, это первая глава моей истории и на этом моменте мне хочется узнать у вас: наверняка вы догадались кто и что натворил) Да, тут довольно прозрачно, но мне интересно послушать ваши конкретные предложения кто кем является, так что буду рада комментариям ;*