«нет нужды так высоко ценить меня»

«Ты многое увидишь в мире людей — от восхитительного до удручающего… и однажды, когда ты проживёшь среди человечества достаточно долго, тебе будет дана власть вершить суд над всеми от лица прошлого Фонтейна».

***

Ризли приоткрыл глаза, совершенно опустошенный. Всё его тело казалось таким тяжелым и мышцы ужасно болели. В течение нескольких минут он тяжело дышал, не в силах подняться. Движения ограничивались лишь дыханием и едва заметным поворотом головы. Его крепкое тело бессильно утонуло в мягкой поверхности — тёплой и уютной; он ощущал лёгкое трение ткани, обволакивающей его. Однако вскоре Ризли заметил, что на нём нет привычного облачения: ни пояса с кандалами на бёдрах, ни меховой накидки, обычно лежащей на плечах. Еще одной вещью, которую он уловил, был успокаивающий звук плещущейся воды и влажный, чуть рыбный запах — но, странное дело, он не вызывал отвращения, а, наоборот, действовал умиротворяюще. Привыкнув к свету, Ризли обнаружил, что находится в помещении, чьи стены сотканы из воды. То, на чем он лежал, напоминало пол заброшенных руин — треснувший, усыпанный осколками, но приятно холодящий босые ступни. Вокруг него плавали фундаменты похожих строений, а за прозрачными стенами простиралась бескрайняя водная лазурь, захватывающая дух. Солнечный свет проникал в подземные глубины, образуя мягко светящиеся полосы лучей, а подводная растительность и животные двигались в такт течению. Для человека, жившего на глубине сотен метров под поверхностью, окружённого запахами двигателей и паровыми клапанами, эта атмосфера была необычной, но, без сомнения, волнующей. (Будто он снова стал младенцем, свернувшимся в материнской утробе, если бы такое вообще было возможно.) Ризли приподнял одеяло, которым был укрыт, и обнаружил, что на нем надето что-то вроде тонкого, похожего на шелк халата. Он рефлекторно затянул узел на талии, прежде чем встать с постели. Хотя Ризли редко покидал свою крепость, чтобы исследовать внешний мир, он знал, когда нужно быть начеку. Как ни странно, в этом незнакомом окружении он не почувствовал ни намека на угрозу. Каждую секунду он вспоминал произошедшее ранее, а также сны своего чрезмерно долгого сна, и всё это возвращало ему одновременно и чувство радости, и тягостную грусть. Его дыхание было поверхностным; физически он чувствовал облегчение от свежего воздуха, циркулирующего в этой комнате, но мысленно чувствовал, что есть очень важная деталь, о которой он забыл. Ризли, бывший подпольный боец, тайный владыка мрачных глубин, теперь испытывал невероятное сочувствие — к фигуре, которая всплыла в его памяти. Это имя также пробудило в нем инстинктивное желание немедленно покинуть это место и спасти его. Подождите, спасти Нёвиллета? От чего? Его воспоминания были такими смутными, что одновременно и ускользали, и вновь приближались. Ризли вспомнил последовательность событий, которые связывали его с одним моментом: он убегал от стремительного потока воды, что прорывался сквозь темные, металлические стены. Он вспомнил, как выбросил вперед кулак, а Нёвиллет вытянул руки для… для чего? Тут его сознание померкло. Ризли сглотнул и почти дотронулся до вертикальной водяной стены… — На твоем месте я бы этого не делал. Этот голос, вместо того чтобы разноситься по воздуху и нашептываться ему в уши, отдавался эхом прямо у него в голове. Мужской голос, который обычно звучал в судах и беспристрастно выносил приговоры. Глубокий, бархатистый баритон, по которому он подсознательно тосковал. — Нёв? — произнёс Ризли вслух, отводя пальцы от стенки воды, которая словно колыхалась. — Ты здесь? — На самом деле, ближе, чем ты думаешь, — «голос» вновь прозвучал в голове Ризли, в то время как на самом деле звук, который он услышал, был легким колыханием окружающей воды. — Однако, похоже, я не могу явиться перед тобой. Не с моим… частично восстановившимся «я». — Правда? Насколько серьезно ты ранен? Может, тебе стоит показаться, чтобы я мог обработать раны? Ты же знаешь, я на такое способен благодаря Сиджвин, — Ризли обошел комнату в поисках фигуры со светлой кожей и серебристыми волосами. С каждой секундой его голос становился мягче, а сам герцог всё больше расслаблялся в этом залитом светом помещении. — Давайте же, Ваша Честь, покажитесь. Ещё одно проворное движение у стены позади него заставило Ризли резко обернуться. Там остался след пузырьков воды — явное доказательство того, что что-то или кто-то двигался со сверхчеловеческой скоростью. — Я не хочу тебя пугать, — снова прозвучало это невозможное эхо в голове Ризли. — Я… не в… той форме, которая может тебе понравиться, милый. — Чушь собачья, — прозвучало замечание дружелюбным тоном. — Хочешь поиграть в прятки с надзирателем, Нёв? Да будет так. — Ризли сделал лёгкую разминку, разогревая шею и запястья, затем развернулся корпусом, чтобы ударить по водяной стене, задействовав свою ледяную силу. И снова получил напоминание о том, что Крио Глаза Бога при нём больше нет. Однако, прежде чем его кулак коснулся поверхности воды, массивная фигура по ту сторону стены грубой силой остановила его удар, не позволив дотронуться до преграды. — …А? Когда Ризли упомянул «массивный», размер, о котором он говорил, определенно превышал человеческий — это была совершенно другая категория существ; действительно, именно такой образ сейчас предстал перед ним. Мифическое существо, чья голова почти пробивала потолок комнаты, с длинной и изящно изогнутой шеей, обтекаемым, змеиным телом и двумя парами синих когтей. Тот океанический и рыбный запах, который Ризли уловил ранее, исходил от морского змея, и его холодная плоть излучала ауру превосходства. Пара изящных свисающих рогов ярко-синего цвета была точной копией рогов Верховного судьи, — отличалась лишь размером. Зрелище заставило Ризли несколько раз моргнуть, но вместо того чтобы отпрянуть или испугаться, он шагнул ближе к силуэту с мокрой чешуёй и хвостом. — Не подходи ближе, — предостерёг голос, всё так же звуча исключительно в его сознании. — Вода, прилипшая к моему телу, может растворить тебя, любимый; не допусти, чтобы моя маленькая неосторожность стала причиной твоего исчезновения навсегда. «Ты тот, за кого я отчаянно сражался» Дракон посмотрел на него с какой-то странной печалью. Бронированная и усеянная шипами голова, казалось, склонилась набок, пытаясь донести эмоции. — О, — Ризли на мгновение взглянул на окружающую воду, понимая, что это не обычный ручей. — Неужели мы находимся внутри печально известного Первобытного моря? Но… ты же говорил, что подобные легенды давно канули в прошлое на поверхности Тейвата? — Ключевое слово — «поверхность». Источники, что хранят её, находятся глубоко под землёй, — ответ вновь притянул взгляд Ризли к глазам, по форме удивительно напоминавшим четырёхконечные звёзды. — И все же, поскольку вода, окружающая это царство, поступает из бассейна Амриты, я не могу точно сказать, как это повлияет на таких жителей Фонтейна, как ты. Твоё существование — не то, чем я хотел бы спекулировать. — Вот уж действительно хочется узнать, как ты собрал столько воды из другого региона, — Ризли выдохнул тихое «вау», и уголки его губ едва заметно дёрнулись. Он готов был поспорить, что на это ушло много времени и немало ресурсов — возможно, дело даже было связано с увлечением Нёвиллета привозить образцы воды из разных мест прямо в Дворец Мермония. Этот хитрый старый джентльмен всегда умел прикрывать свои нужды роскошными вывесками под названием «хобби», доказывая, что свою красноречивость он использует и в личных целях. Хотя, если говорить о происшествии, которое обрушилось на них и на Фонтейн в целом — это место казалось не самым худшим вариантом. — Значит, эта вода ещё и лечит? —Меня да, — в конце концов, родниковая вода, берущая начало в оазисе Вурукаша, была единственной, оставленная Эгерией пятьсот лет назад. Кроме того, это был один из немногих водоемов в мире смертных, который не был испорчен Бездной, и, найдя его, Нёвиллет не упустил возможности взять немного с собой, чтобы усилить свои способности. Что угодно, лишь бы оградить Фонтейн от пророчества об их исчезновении и оставить Фокалорс в покое. Дракон, все еще в своем огромном обличье, склонил голову так низко, что кончик его влажного носа почти коснулся лица Ризли, — Но не тебя; на тебя вода может оказать противоположный эффект. — Если ты так уверен, — пожал плечами Ризли, — вижу, что ты уже высох… так что, можно мне тебя обнять? Нёвиллет, оставаясь в своей драконьей форме, не отреагировал: — Ты… ты меня не боишься? — Только облик сменился, верно? — Ризли, не заметив ни сопротивления, ни колебания со стороны Нёвиллета, коснулся боковой части головы, длиной почти в две его руки. Аккуратно он подтянул Нёвиллета ближе, пока его человеческий лоб не соприкоснулся с верхом драконьей головы с длинными рогами. Ризли прижал их друг к другу и нежно погладил грубую, покрытую чешуёй поверхность. — Мм, температура твоего тела всё ещё такая же холодная, как и обычно, а твоя голова такая же твёрдая, как и тогда, когда ты оглашал приговор в суде, — прошептал он с широкой улыбкой на лице, как будто чтобы показать, какая тоска бушевала в его груди. — Ты не можешь напугать меня только потому, что ты другой, Нёв. Ты забыл, с кем разговариваешь? Если кому и стоит бояться, так тебе — ты знаешь, сколько у меня преданных последователей в подполье. — Именно эта ваша черта всегда возвращает меня к вам, Ваша Светлость, — голова левиафана опустилась на плечо Ризли, и надзиратель тихо рассмеялся от щекотки. При первом же прикосновении Ризли почувствовал, что к нему вернулись все силы за считанные секунды. Голова дракона была отнюдь не лёгкой, но он сумел удержать её, сделав шаг назад, пока в какой-то момент не повалился спиной на постель. Легкий глухой звук утонул в водяном шуме за пределами покоев, и Ризли едва слышно выдохнул, ощущая, как тяжесть над ним смещается. Знакомые лицо и фигура вернулись, хотя и не были полностью похожи на то, как Нёвиллет выглядел каждый день. Его глаза, которые когда-то были бледно-голубыми и смотрели бесстрастно, теперь сияли яркой бирюзой. Такие же по оттенку чешуйки покрывали верх его скул и усеивали его конечности, проглядывая из-под одежды, схожей с той, что была на Ризли. Его рога теперь свисали куда ниже — почти до половины бёдер. Однако самым броским отличием был отросток, торчащий из середины поясницы, — он слегка двигался из стороны в сторону, а на его конце распускались плавники того же оттенка, что и фрак, который Нёвиллет обычно носил. — Значит, это правда, что ты все-таки не человек, — пошутил Ризли, держа Нёвиллета за щеку. — Я думал, все так говорили из-за твоего абсолютно беспристрастного поведения. — Думаю, они говорили образно, — ответил Нёвиллет, теснее прижимаясь к приветливым теплым ладоням своего возлюбленного. — Никто никогда не видел меня в такой… форме. Честно говоря, моя уверенность сейчас явно не на высоте. — Да? И почему же? — Вопрос вырвался сам собой, когда костяшки его пальцев частично зависли над поверхностью чешуи Нёвиллета. Взгляд Ризли был прикован к нечеловеческой фактуре, завороженные вихрем цветов, играющих на отражении и преломлении света. — Несмотря на различия, для меня ты остаешься прежним: человеком, который не знает, как разобраться в своих чувствах и приходит в замешательство, когда другие принимают его без всяких на то оснований. От этого ответа у дракона воды сжалось сердце. — Где мы сейчас находимся? — спросил Ризли, заметив странную паузу в их разговоре, хотя и понимал, что ещё рано уточнять у Нёвиллета всё до деталей. — Руины старой центральной лаборатории Исследовательского института Фонтейна, — ответ заставил герцога широко раскрыть глаза. Это имело смысл, именно поэтому солнечный свет проникал сюда; они парили в воздухе, а не находились под землей. — Я никогда не думал, что внутри будет так красиво, — восхищенно пробормотал он. Аллогравитационное, сжатое тело воды, насколько помнил Ризли, было кубической формы и переплеталось, образуя гармоничную композицию. На поверхности воды виднелись многочисленные обломки и заброшенные руины — следы истории, оставшиеся после разрушительного взрыва на исследовательской станции. Его не должно было удивлять, что Нёвиллет превратил такое место скорби в своё святилище. Никто не потрудился бы прийти сюда; даже водный путь, соединявший многие важные точки Фонтейна, был неустойчив в этой нестабильной среде. — Итак, упомянутую воду ты собрал здесь для… — Восстановления, — мрачно ответил Нёвиллет. — Ты… перестал дышать в тот день, и я… не мог придумать ничего, кроме как попытаться оживить тебя здесь. — Каким образом? — Удалив яд из твоего организма и из моего тела с помощью воды. — Мм, — понимающе кивнул Ризли, — я доставил тебе много хлопот, не так ли? Мне жаль. —Ты не… — вздохнул Нёвиллет. — …извини, я не хотел повышать голос. — Нёв, — тихо произнес надзиратель, — я не смогу понять, если ты не уточнишь, что имеешь в виду. — Я провёл немало времени, знакомясь с человеческим миром, и всё равно так и не смог привыкнуть к тому спектру эмоций, что они проявляют, — горько усмехнулся Нёвиллет. Он позволил пальцам Ризли скользить по изгибам своего лица, захватывая пряди длинных волос и оставляя на них нежные поцелуи. В ответ Нёвиллет медленно сдвинулся и слегка встряхнул кровать, на которой они уютно устроились, после чего захватил коленями нижнюю часть тела надзирателя. — Возможно, ты прав, дорогой; я не могу понять других, потому что не могу до конца понять самого себя. — Всё, что он знал наверняка, — это клятва вершить праведность и справедливость, столь же холодную, как кровь, текущая по его драконьему телу. Ах, даже когда я любил тебя так глубоко, я все ещё не мог понять, как мне следует поступить. Нёвиллет закрыл глаза, позволяя большим пальцам Ризли аккуратно коснуться их уголков. — Нёв, я не мастер слова, но я точно знаю, что ты хороший человек. На самом деле, ты человек с невероятно большим сердцем, — голос Ризли дрожал и был хриплым от переполнявших его эмоций. Ризли не любил открыто показывать свои эмоции; он принимал в себе некоторую сентиментальность и умел держать её под контролем, просто не считал нужным демонстрировать чувства. Но рядом с растерянным Нёвиллетом он позволил себе отдаться ощущениям, а не мыслям — и чувствовал себя при этом вполне спокойно. — Ты ставишь безопасность каждого человека выше собственного выживания, несмотря на свой публичный образ холодного человека и безумно высокие стандарты в повседневной жизни. Если бы не твоя искренняя любовь к Фонтейну и его жителям, ты… подчинился бы пророчеству и обрёк всех нас на гибель. Их лбы вновь соприкоснулись и два отважных воина закрыли глаза, чтобы ощутить разделяемое ими тепло. — Ах, мой бедный дракон, — Ризли почувствовал, что его голос дрогнул, пока в голове мелькали смутные образы. — Ты так одинок и цепляешься за воспоминания о своей прошлой жизни, один в этом жестоком, беспощадном мире людей. Нёвиллет выдохнул: — Прости меня, я… я не хотел обременять тебя своими воспоминаниями, — он легко коснулся губ Ризли, слегка дрожащих от шока и боли. — Чтобы вернуть тебя, я был вынужден проникнуть в самые сокровенные уголки тебя: твоё тело, твой разум и твою душу, и поэтому я непреднамеренно поделился с тобой своим сознанием. Ризли покачал головой, игнорируя тепло, стекающее по уголкам его глаз. — Для меня это пустяки, Нёв, — вздохнул он, когда из глаз его возлюбленного потекли такие же слезы. — Даже если и не пустяки, воспоминания о тебе — это не то, с чем я не смогу справиться. — Любимый, всё, что я пережил и вспомнил, не было радостным, пока я не встретил тебя, — он слегка углубил поцелуй, сладкий от томящей нежности и солоноватый от затяжных слёз, не осмеливаясь зайти глубже. — Прости, что знакомство со мной принесло тебе лишь печаль. — Перестань так говорить, — слёзы продолжали бесшумно стекать по их лицам; ни голос, ни тембр голоса не дрогнули. Это было лишь проявление разочарования и облегчения, маскирующихся под реакцию тела. — Ты же использовал все свои силы, чтобы очистить скверну Бездны, которая заразила первородную воду и охотилась на меня, разве нет? — В его памяти всё ещё было относительно свежо, как Нёвиллет впитал в себя весь этот пугающий оттенок фиолетового и превратил его в вещество, безвредное при контакте с ним и остальными фонтейнцами. Нёвиллет не произнёс ни слова, но его жесты ясно дали понять: всё было именно так. Он пытался нейтрализовать токсин в таком объёме, который мог бы уничтожить его самого — лишить даже возможности возродиться. К счастью, Нёвиллет всегда планировал на два шага вперёд, так что ему не только удалось благополучно добраться до этого места восстановления сил, но и представилась возможность избавить Ризли от более жестокой участи. — Ты пытался использовать силу своего Глаза Бога, чтобы заморозить заражённую воду, милый, — каждом слоге, сорвавшемся с губ Нёвиллета, чувствовался всепоглощающий страх. И я чуть не потерял тебя… — Потому что она нацелилась на тебя, — ответил Ризли, не менее потрясенный. — Даже если бы я запретил тебе, это бы ничего не изменило, верно? Ризли тихо всхлипнул сквозь приглушённый смех: — Ты же знаешь, я не из тех, кто пасует перед трудностями. — Именно это в вас всегда восхищало меня, Ваша Светлость: ваша отвага и ваша неотступность, — торжественно произнес Нёвиллет. — Именно эта твоя черта заставляет меня желать оставаться рядом с тобой, что бы ни случилось. Независимо от того, что произойдет, Ризли кивнул, прежде чем углубить поцелуй: — Спасибо, что не оставил меня, Нёв, — шёпот прозвучал как отпущение грехов, которого Нёвиллет так долго ждал. До того, как у него завязались отношения с Ризли, Верховный судья, возможно, и не подозревал, что жаждет этого. — Спасибо, что проявил упрямство и решил остаться в живых. Эта благодарность согревала сильнее, чем все воды, что Нёвиллет накопил за долгие годы, — сильнее даже, чем сама стихия, в которой ему, потомку Гидро Дракона, было суждено пребывать, сохраняя безукоризненную чистоту. Нёвиллет придвинулся ближе, пока между его телом и телом Ризли не осталось зазора. После всех изнурительных и печальных событий, из-за которых они не спали целыми днями, после всех сражений, нанёсших огромный ущерб крепости Меропид, после стольких лет, которые потребовались, чтобы главный страж снова открыл глаза, это объятие стало огромным облегчением. Ничто из того, что он сделал, не было напрасным. Он шёл через боль осознанно, искренне. И эти объятия, такие крепкие, что Нёвиллет ощутил, будто расколотое сердце вновь срослось, будто его душа слилась с душой Ризли, — стали наградой, превосходящей самые смелые его ожидания. Ризли обнял его также сильно. Они с Нёвиллетом долгие годы профессионально работали вместе, несмотря на то, что учреждение строгого режима находилось за пределами юрисдикции верховного суда, в том числе и самого Фонтейна. Их связывали взаимное доверие и уважение, а их маленькая тайна — та, что в последние месяцы начала выходить из-под контроля — оставалась лишь между ними. Им было достаточно этого, и больше ничего не имело значения. — Хотя, — нарушил тишину Нёвиллет, — поскольку лечение требует много энергии, я не в состоянии полностью поддерживать свой человеческий облик. Мне жаль, но какое-то время… я не смогу появляться на публике. — Может, оно и к лучшему, потому что я бы не хотел делиться этой твоей стороной с кем-то ещё. Прежде чем Нёвиллет успел спросить, что значат эти слова, как Ризли — вернувший себе силу — одним уверенным движением перевернул их позиции, оправдывая своё прозвище мастера, умеющего повернуть течение в нужную сторону. В следующее же мгновение Нёвиллет оказался прижат к постели, а распахнувшийся подол его халата безмолвно свидетельствовал о том, как ладони Ризли скользят по обнажённой коже. Тот всегда умел развеять любые сомнения и тревоги своими уверенными прикосновениями. Нёвиллет выразил свое одобрение приглушённым вздохом, крепко положив обе руки на бедра начальника тюрьмы, чтобы помочь ему устроиться на устойчивых коленях Верховного судьи.На этот раз, в отличие от привычного положения, когда он лежал полностью откинувшись, их взгляды оказались почти на одном уровне — хвост дракона, плотно свернувшись под его поясницей, приподнимал его. Ризли бросил на него хитрый взгляд, прежде чем обвить руками шею Нёвиллета. — Бедняжка… всё, что ты мог — лишь наблюдать, пока я спал, — на лице Ризли появилась язвительная ухмылка. — Как ты мог так долго сдерживаться, Ваша Честь? Не в силах больше подавлять своё притупленное неделями желание, Нёвиллет провёл холодными, шершавыми подушечками больших пальцев по всё ещё скрытым под тканью соскам партнёра: — Однажды я поклялся тебе, что не сделаю ничего без твоего согласия и я был верен своему слову. — Мм, — Ризли приподнялся и ухмыльнулся, наслаждаясь всё более бесстыдными манипуляциями своего любовника. Он придвинулся пахом ближе к лобковой кости Нёвиллета, собираясь соприкоснуться двумя эрекциями, которые жаждали друг друга. Ризли намеренно издал многозначительный стон, зная, что его голос был одной из слабостей судьи. И правда: лёгкое поглаживание обеих чувствительных точек на его груди постепенно превратилось в сжимание и разминание, передававшее гораздо больше, чем просто намёк. Ризли удовлетворенно рассмеялся, услышав это. — Очевидно, ты никогда не слышал пословицу, которая гласит: «никогда не буди спящего дракона», не так ли, дорогой? — Нёвиллет скользнул ладонью по изгибу талии аристократа, чуть выше ягодиц, и дернул его, пока между их загорелыми, потными торсами больше не осталось зазора. — Ты, очевидно, забываешь, что я тоже не полностью вернулся в свой человеческий облик. Разве кто-нибудь в Меропиде не рассказывал тебе о сексуальной анатомии дракона? — О, — Ризли моргнул, — так это правда, что у вас два… гениталия? — Почему бы тебе самому не удостовериться? — Голос Нёвиллета стал напряжённым от возбуждения, но он всё ещё сдерживался, чтобы немедленно не наброситься на человека, который только что очнулся после долгого сна. Ризли подчинился и развернул свой подарок; его глаза, которые слишком долго были прикованы к приватным частям Нёвиллета, взглянули на их владельца: — Как, черт возьми, эти два гиганта могут поместиться в моем бренном теле, которое не может сильно увеличиваться в размерах, Ваша Честь? — Интересно… ведь совсем недавно кто-то казался таким смелым и отважным, — резкое движение заставило два — нет, три нетерпеливых возбуждения потереться друг о друга, и от неожиданного ощущения у Ризли разболелась голова. — Расслабься, любимый, я бы не стал выходить за рамки твоей зоны комфорта. Ты же знаешь, что всегда можешь остановить меня, если станет слишком. — А что вообще считается «слишком»? — заскулил Ризли, полностью вверяя себя Нёвиллету. — Хорошо, делай со мной все, что хочешь, в конце концов, нам чертовски повезло, что у нас всё ещё есть шанс делать это, — Он прижал губы любимого к сгибу шеи, позволяя Нёвиллету оставлять столько меток, сколько ему угодно. — Считай, что это мой способ отблагодарить тебя за усилия по моему возвращению. — Нет нужды так высоко ценить меня, Ваша Светлость, — несмотря на эти слова, Нёвиллет всё же провел пальцем по покрытой шрамами коже. Ризли ослабил хватку, ещё глубже зарывшись в длинные серебристые волосы. — Останься со мной, Ризли. Давай проживём как можно больше лет. — Живи со мной, Нёвиллет, — простонал он от наслаждения, когда одна из двух рук игриво коснулась уже влажного входа. — Стань со мной единым целым прямо сейчас. Никогда прежде они не занимались любовью так страстно. Возможно, потому что их души слишком долго были разлучены, и воспоминания о времени до того, как мир погрузился во тьму, были лишь тенью смерти друг друга. Безмерное желание выжить и воссоединиться заставило их чувства вспыхнуть ещё сильнее, ещё ярче. Они занимались любовью раз, другой, в разном темпе и в разных позах, пока их жаждущие и изголодавшиеся сердца не были удовлетворены, пока это не стало им не по силам, пока их энергия не иссякла. Двое влюбленных, которым удалось воссоединиться благодаря таким огромным усилиям, в конце концов рухнули в изнеможении, переплели пальцы и прижались друг к другу в послевкусии наслаждения. Радость и удовлетворение переплелись, даруя чувство умиротворения и спокойствия водной глади. (…потому что, в конце концов, нет ничего более стоящего, чем остаться в живых.)