open kitchen

Это свидание. Официальное без всякой глупой хуйни, которую Вокс обычно навешивает, чтобы не признаваться, что он такой великий и ужасный может отвести своего делового партнёра на свидание. Вокс обожает мишуру, а ещё, наверное, Хэллоуин, но Валентино вообще плевать на его любимый праздник, Валентино никогда не спрашивал его об этом, потому что любые праздники, которые не заканчиваются кокаиновой оргией или хорошей мясорубкой кажутся ему немного скучноватыми. Смотреть коллекцию задротской хуйни Вокса всю ночь перед телевизором было бы мучительно скучно. Вал вообще не особо любит смотреть фильмы, даже если производство его собственное. Да, он снимает гениальные картины, никто в Аду не сможет поспорить с этим, но каждый раз он включает и находит изъян за изъяном, ненавидя с каждой секундой себя и всё в себе больше и больше. А Валентино не нравится ненавидеть себя просто так, поэтому его фильмы обычно отсматривает Вокс, а потом со своим щенячьим энтузиазмом распадается в похвале. Искренне это или просто привычка держать партнёра в хорошем расположении духа – другой вопрос, которым, впрочем, заморачиваться уже и не хочется. Итак. Проще говоря, Вокс ведёт его на свидание. Валентино поправляет юбку такую короткую, что поправлять её нет никакого смысла. На нём одежда в этот вечер существует только чтобы глупый-глупый Вокси не сходил с ума. Он сойдёт с ума в спальне, когда получит награду за прошедший вечер, но это будет только при условии, что их (деловое!) свидание пройдёт успешно. Успешно – так, как Валентино этого хочется. Вокс подаёт ему руку и галантно улыбается. Такой очаровательный в своём пиджаке и даже в водолазке цвета морской волны, потому что у Вокса чувство вкуса умерло раньше, чем он родился. Горл закрытое, мягкая ткань струится по его груди, пока Валентино борется с иррациональным желанием пожевать эту несчастную водолазку, прогрызть в ней дыру, а потом облизать пресс Вокса. Хорош, мягкое акулье брюшко, спрятанное за бронёй крутого мистера телевидение. — Ты выглядишь задумчивым, — сообщает Вокс, а его блестящий экран рассеивает вечернюю тьму перед ресторанам. Тут так-то всё сверкает неоном, потому что это их квартал, а значит тут будет всё в неоне. Валентино обожает неон, а ещё немного ему нравится стабильное синее свечение одного конкретного экрана. — Думаю, как бы мы хорошо смотрелись на капоте прямо сейчас, — Валентино улыбается, сжимая губы в тонкую линию, чтобы это было ехиднее, раз у него такое приятное настроение сегодня. Вокс отводит взгляд, пряча наигранное возмущение вместе с насмешкой и чем-то вроде смущения. Ну совершенно очаровательный. — Не смотри так, papi! Ты знаешь, о чём я могу думать. Улыбка становится скорее оскалом. Вокс крепче сжимает одну из его рук и вместо ответа тянет Валентино на себя, будто бы в самом страстном танце. У него слишком мало рук, чтобы сделать красивее, потому ему приходится провести Валентино через себя и обнять за талию другой рукой. Это красиво, а ещё рука Вокса лежит там, будто это всегда и должно быть именно так. Остаётся только похихикать, выражая свою радость происходящим. Это сви-да-ни-е. Валентино прикрывает лицо ладонью, как смущённая барышня пару веков назад. Вокс расцветает, если позволить ему быть джентльменом. Он даже отодвигает стул для своей пары, поправляет уже идеальные крылья на плечах, чтобы просто лишний раз прикоснуться. Валентино цветёт и пахнет так, что его даже не волнует, как часто у него вырывается стрекотание. Он чувствует себя отлично, пока Вокс рычит на официанта и отбирает у него бутылку, чтобы с воркованием наполнить бокалы самостоятельно. Чуть не доходя до края, потому что они не собираются соблюдать какие-то приличия. Валентин облизывается, оставляя следы розоватой слюны на губах: — Ты такой щедрый сегодня, Вокси. — Достаточно щедрый, чтобы оплатить всё, что ты захочешь, — Вокс деловито поправляет пиджак и обходит стол, чтобы сесть напротив. Валентино позволяет ему держать себя за одну из рук, даже позволяет зажечь вспышкой сигарету, а ещё бесконечно болтать и болтать. Вокс обожает разговаривать, он явно был театральным ребёнком, которому некуда выплёскивать свою энергию, хотя актёр из него ужасный. Выступления перед камерами журналистов или с пафосными речами – это другое. Вокс настолько гиперактивен, что в свободной руке крутит вилку, а под столом дёргает ногой так активно, что всё его тело слегка подрагивает. Валентино всё-таки забирает руку, потому что он не хочет поцарапаться о скользящие по коже коготки слишком разболтавшегося Вокса. Это по-своему мило, но немного утомляет, заставляет хотеть вжать Вокса в стол и поцеловать, потому что его глупое тело не реагирует на слюну Валентино так, как должно. Вокс в этом совершенно неправильный! Он, вроде как, начинает лучше справляться со своим беспокойным дерьмом, если его засосать. Валентино не вникает, потому что это не имеет значения. Он отлично знает, когда Вокса нужно поцеловать, чтобы затащить в постель, а когда для сохранения нервных клеток. И пока Валентино раздумывает, как скользнуть языком в рот и добраться до горла, Вокс зависает, его речь теряется, а взгляд на мгновение становится каким-то ужасно расстроенным: — И я… Это, — он замирает и медленно моргает, а потом даже встряхивается, будто бы просто оговорился. Это плохо, это странно, это совершенно не нравится Валентино. Голые надбровные дуги хмурятся, Вал ещё и губы поджимает и строго интересуется: — Что у меня за спиной? — потому что Вокс точно что-то увидел. Его радио-олень? Что-то хуже? Вокс мотает головой и пытается вернуть себе управление вечером, но Валентино оборачивается. Открытая кухня – это нормально. Иногда взрослым людям хочется посмотреть, из чего готовят их еду, хотя здесь таким чаще всего балуются каннибалы, находя уморительным наблюдать за разделыванием их стейков. Здесь история похожая, даже стоят разнообразные клетки с пойманной дичью у дальней стены кухни. Запуганные причудливые адские деликатесы жмутся, пытаясь скрыться от звона тесаков и постоянного гула гостей. — Оу, Cariño, ты решил скрыть от меня самое интересное в этом ресторане? Боялся, что я буду смотреть туда чаще, чем на твой экранчик? — Валентино скалится шумящим на кухне поварам, а потом снова переводит взгляд на Вокса. Тот не стремится размазывать кровь по стенам, он слишком переживает за чистоту своих идеальных костюмчиков. А Вокс до сих пор выглядит встревоженным и подавленным настолько, что его и целовать уже не хочется. Он возвращается к теме, о которой там болтал всё это время. Что-то про коэффициенты, порно и финансовую стабильность, которая становится только стабильнее. Бла, бла, бла. Бля. Дело в звуке. Дело в звуке, который раздаётся за спиной Валентино. Он влажный, как будто что-то морское, а ещё напоминает щенячье поскуливание. Вокс снова вздрагивает, а потом отводит взгляд на свою тарелку с недоеденным стейком из адского лосося. Его маска крутого парня окончательно рассыпается и оседает прахом прямо в тарелке, а терпение Валентино сгорает, становясь горьким привкусом на языке. Ему не нравится горечь, если она не планировалась на вечер. Второй резкий поворот отвечает сразу на всё. Та штука, которую ведёт один из поваров напоминает гибрид собаки и акулы-молота. Оно огромное. То есть оно реально огромное, оно бы достало Воксу выше плеча, а взгляд ещё совершенно щенячий. Главная проблема в том, что эта огромная нелепая скулящая штука не могла не привлечь внимание Вокса. Того самого Вокса, который уже завёл две акулы и даже бегал с какими-то нелепыми чертежами аквариума на несколько этажей, чтобы его детишки игрались с комфортом. О, блять, даже Валентино не давал своим шлюхам столько пространства. Того самого Вокса, который иногда трагично замирал и раздумывал о каком-то там щенке, с которым игрался в далёком детстве. Валентино знает, что щенок исчез, а потом Вокс был слишком занят, чтобы завести нового. А теперь эта огромная акулья штука упирается своими плавниками-лапами в пол и отворачивает морду, пока шеф покрикивает, чтобы с деликатесом наконец, блять, поторопились. Повар дёргает акулу слишком резко, а Вал отворачивается от этой наигранно душераздирающей сцены. — Вокси, не говори, что ты серьёзно, — он излучает недовольство всем своим существом, смиряя Вокса взглядом, чтобы понять самое важное. Он серьёзно. Вот блять. Акулью штуку уже затаскивают на стол для разделки, если судить по шкрябанью когтей и странным булькающим звуком, напоминающим лай. Вокс не смотрит на Валентино. У Вокса в его огромных пиксельных глазах умирает целая вселенная. Вокс совершенно невыносим. Вокс отвратителен. Вокс эгоистичный мудак. Вокс умный и сообразительный крутой парень, строитель собственной империи забывает, насколько он может быть могущественным. Электрические разряды щелкают между антенн, а ещё на плечах и в уголках экрана Вокса. Валентино бы закатил глаза, но у него нет зрачков для такой демонстративность. Вокс серьёзно. Совершенно и абсолютно точно. Он сам выбрал ресторан и отлично играл идеальное свидание. Валентино оно искренне нравилось всё это время и, возможно, действительно может понравиться ещё больше, если Вокс перестанет строить трагичные рожи. Театральный ребёнок. Валентино обнажает зубы в рычании и тянется к своему бедру, чтобы вытащить свой вечный козырь. Розовенький такой, пахнущий порохом и металлом. Тесак сверкает в свете ламп, а потом дёргается в воздухе и падает на пол со звоном, который был бы оглушающим, если бы выстрел его не опередил. Повар, собирающийся наконец зарезать скулящую акулоштуку, падает на пол, потому что с дыркой в голове не живут. Очень милая дырка прямо в середине лба, её можно расковырять, а потом засунуть туда член, но Валентино хочет, чтобы этим вечером два члена одного конкретного демона были в его заднице, потому что Вокс обязан ему после этой выходки. Но это будет немного позже. Вал поднимается с места, покачивая бёдрами; его язык скользит по дулу пистолета с влажным хлюпающим звуком, пока он идёт вперёд. А потом начинаются крики, потому что никто не ожидал стрельбу, возмущения и вся прочая хуйня, но Валентино просто безумно обожает стрелять. И у него есть две пушки, одна из которых подходит к его крыльям, а другая – к одежде. Более того, чёрт возьми, Валентино сходит с ума, когда Вокс смотрит на него в абсолютном хищном восхищении. Он там за столиком не двигается, но взгляд бегает по экрану, цепляясь за плечи, бёдра и язык, когда Вал слизывает порох с дула. Кровавые разводы заливают кафель кухни, потому что эти идиоты лезут и лезут. Стрельба и крики перекрывают музыку, а эта огромная акула прижимается к столу, как напуганная собака. Валентино останавливается рядом с ней, убирая пистолеты обратно под крылья. — Спускайся, — требует он, указывая пальцем на пол, чтобы этот горе-мутант сполз на пол. И он – о чудо! – действительно слушается и даже без лишних указаний трусит следом за Валентино. Вокс до сих пор не двигается с места, только моргает и деловито прокашливается, стараясь быть серьёзным. — Нам придётся потратить много ресурсов, чтобы замять это дело, — сообщает он удручённо, будто бы Валентино не замечает совершенного восторга, который Вокс излучает, когда сталкивается взглядом с, видимо, их новым питомцем (?). — Amorcito, здесь была просто ужасная музыка, ты же слышал, она меня разозлила, — Валентино дует губы, обвиваясь вокруг плеч Вокса, прижимаясь грудью к нему и чмокая в верхнюю грань его телевизора, чтобы почти что попросить прощения за устроенные беспорядок. Ну нет, Вокс испортил этот вечер, ему искупать: — И вообще ты выбрал скучное место, свет здесь тоже хуйня, в следующий раз я выбираю, — он служит фоновым шумом для поднявшегося с места Вокса. И для Вокса, который протягивая руку своему новому приятелю, как в драматичном фильме. Акула толкается широкой мордой в ладонь и почти сразу все границы слетают и теряют всякое значение. — А это мы заберём в качестве компенсации, — почти кричит Валентино, опасаясь, что Вокс не услышит его за активным собачьим повизгиванием, потому что эта штука уже вылизывает его экран и даже в подобии объятий держит лапы на его плечах, обкладывая безвозмездной любовью и благодарностью, будто это Вокс его спас. Так лучше, Валентино не нравятся никакие животные, он испытывает тихое презрение ко всем, кроме стоящего на коленях Вокса. — Приемлемо. Попрошу Вельветт написать рецензию на это место, рыба здесь посредственная, — наконец отзывается Вокс, выдавая улыбкой безумную благодарность за то, что его слабости не были вытащены из ножен образа. Валентино не может не улыбнуться облегчению на плечах его делового (и не только) партнёра. Может быть, это не стало таким уж плохим свиданием. Они выходят из ресторана под руки, Вокс не может не продолжить играть в джентльмена. Он галантный, даже если его новый огромный питомец идёт след в след и иногда ненавязчиво подталкивает Вокса головой. — А он игривый, — замечает Вокс с особым слоем мягкости, хотя она и не дотягивает до того тона, которым он говорит с Валом. Оправдан. Валентино оглядывается на недоразумение за ними. — Уже выбрал имя? — Валентино не хочет интересоваться этим, но Вокс выглядит, как будто хочет говорить только о своей акуле. Конечно, он уже выбрал. Он мысленно забрал это нечто как только увидел его, а теперь даже не собирается этого скрывать, быстро кивая. Нет, этот вечер определённо того стоил.