Рождество

Война — это всегда страшно. Но когда она гражданская, становится ещё страшнее в разы.

      Ритона — государство, поглощенное междусобицей. Государственный переворот, установление новой власти олигархами и разрушенные города стали нашей сегодняшней реальностью. Три года старое правительство и обычный люд, стремящийся сохранить устоявшиеся правила и собственную жизнь отчаянно боролось за пустоту.        Но преклонить голову все же пришлось. Правительство, что видело, как граждане медленно увядали в крови и баррикадах, как пропадала в их глазах надежда, как каждое время года уносило с собой все нажитое и построенное, воздвинуло к небу белый флаг. Стороны подписали перемирие.

Но в чем же причина, спросите вы. К чему тысячи людей погибали в открытом поле и под завалами некогда собственных домов?

      Ритона — некогда передовое государство всего за пару десятилетий вошло в число отстающих стран. Мы больше не славились продвинутыми технологиями, стабильной экономикой и даже уникальной инфраструктурой и культурой. Мы стали страной, что потеряла мотивацию в самосовершенствовании и довольствовалась тем, что есть без намека на улучшение. Всему виной стали люди в правительстве, новые люди. Все с их приходом перестало меняться, люди словно застыли во времени. Олигархия, что имела бесчисленные богатства и краюшку власти, спланировала государственный переворот ради возвращения Ритоны как одного из лучших государств, до которых большинству стран было далеко.

Но сегодня мы снова строим то, что сумели разрушить, пытаясь отстаивать свои взгляды и мнения.

***

— Варвара! Как ты долго!       Женщина появилась в прихожей как только захлопнулась входная дверь. Она стояла в старом фартучке в горошек, на котором виднелись проношенные дыры, а сам рисунок уже давно потерял свою яркость. Обеими руками она сжимала поварешку так, что костяшки побелели. Лицо ее от переживаний сморщинилось.       У двери молодая девушка расстегивала сапоги, бросив пакет на пол. Мать вздохнула и, подняв пакет, вернулась на кухню. Даже спустя год после окончания гражданской войны вернутся к простым привычным разговором о чем-то посредственном казалось невозможным. Люди больше не говорили попусту. Они свыклись с тишиной. — мам, меня Алина позвала завтра на балет. Там в театре поставили его в честь окончания, — начала блондинка, но так и не решилась договорить. — если хочешь, то сходи.       Кивнув, девица юркнула в свою комнату. Все было как в старые добрые времена: кровать стояла в углу рядом со столом, за которым Варвара когда-то учила уроки, большой деревянный шкаф у самых дверей в комнату, одна дверца которого так и осталось просевшей и больше не закрывалась. Но что-то все же изменилось, потеряло цвет. Треснутое окно выдавало искаженную картину прошлого, напоминало о том, что больше нельзя было стереть из памяти. Включив телефон, девушка отправила подруге короткую смс.

"на балет пойдем"

***

      Большой амфитеатр когда-то давно ломился от бесчисленного количества зрителей. Рассчитанный минимум на пятьсот человек, сейчас он едва наполнился дыханием сотни людей. Часть его была разрушена, отчего люди мостились на уцелевших сидениях прямо в куртках, прятали носы в потрёпанных шарфах. — а когда-то здесь было так красиво, — задумчиво проговорила Алина, выдыхая пар — ну ничего, все закончилось, а значит рано или поздно вернётся в прежнее состояние.       Блондинка кивнула подруге, всматриваясь в других зрителей. Среди них сидели как староверы (так прозвали сторону, что боролась за прошлые порядки), так и предатели (те, кто пошли против правительства). Люди были разные: и дети, и старики. И те, кто сидел в старых тряпках, с которых уже нельзя было смыть запах крови и кирпичную пыль с землёй, и те, кто хвастались новой курткой, только сшитой. Напряжение между людьми, что можно было потрогать на ощупь, не хотелось принимать, но оно само лезло под одежду, стараясь расцарапать сердце, щипало самые кончики пальцев.       Вдруг на одном из балконов показалась знакомая сгорбленная фигура. Старая тетушка Мая стояла, облокотившись о перила и изучала всех гостей. Когда-то она была основателем и директором этого театра, с самой теплой улыбкой встречала пришедших на спектакль и провожала, выслушивая речи восхищения.       Заметив ее, подруги тут же отправились на балкон. — тетушка Либрент, здравствуйте, — в унисон произнесли девушки — мы так рады, что вы собрали труппу для рождественского балета! — да что вы, — отмахнулась женщина.       Тихий и недолгий разговор прервался с первым же звуком оркестра. Зрители застыли и казалось, что даже перестали дышать. Искусство — первое лекарство, что заставило сердца людей биться в привычном ритме.       Варя заворожено смотрела на вышедших актеров. Серые пачки и костюмы в катышках придавали всем давно знакомому балету какой-то трагичный оттенок. Топтали надежду.       Вдруг взгляд метнулся на одного из сидящих юношей. Он сидел, укутавшись в чёрное новое пальто. Темные волосы были все такими же длинными и вьющимися, как и четыре года назад. В толстой корке льда, что покрывала сердце, что-то треснуло. Фантомная боль тут же заполнила все тело, заставляя девушку сдать перила мертвой хваткой.       Марк Либрент — без пяти минут жених, что предал даже родную семью ради идеи. Вступил в ряды тех, кто решил, что гнаться за статусом куда важнее мирной жизни, тех, кто решил идти на поводу у звёзд. После начала гражданской войны пути влюбленных разошлись, а после конца Варвара так и не решилась даже взглянуть в глаза юноши. Пыталась ненавидеть, ведь Марк один из тех, кто превратил страну в руины, стремясь встать во главе власти. Сколько бы они случайно не пересекались на улице, Нечаева тут же сворачивала в противоположную от него сторону, сливалась с толпой и исчезала из виду. — вы так и не разговариваете? — за спиной прозвучал голос Маи, от которого блондинка в испуге вздрогнула — тяжело все таки смотреть на того, кто по ту сторону баррикад. Особенно, когда любишь. — не люблю.       Нечаева снова вздрогнула, услышав свой резкий, как сталь голос, и опустила голову.

Действительно ли не любит?

— а Вы с ним разговариваете? Он же предал Вас. — Марк пришел ко мне только в прошлое Рождество. Поздравил с праздником и сказал, что теперь все будет по-другому, — женщина печально улыбнулась, продолжая смотреть на балет.       Повисло молчание. Блондинка украдкой наблюдала за брюнетом всего по несколько секунд, а затем снова возвращала взор на балерин в старых пачках. — вам бы возможно тоже стоило поговорить. В вас много несказанных слов.       Нечаева пожала плечами. Слов действительно было много, но будут ли они уместны теперь?       Как только представление закончилось, люди стали расходиться. Оказавшись в холле театра, блондинка вдруг остановилась. Что-то в душе отчаянно молило у здравого смысла встречи. Заверив себя, что просто хочет знать ответы, девушка присела на лавочку, будто ждала подругу, которую отправила домой ещё пару минут назад.       Из дверей амфитеатра в числе последних вышел нужный человек. Увидев возлюбленную, Либрент на мгновение замер, словно пытался убедиться в реальности ее образа, а затем неспеша двинулся к ней. — устала бегать или надеялась, что не замечу?       Голос юноши немного изменился за столько лет — стал ниже и грубее. Но даже так заставил треснуть лёд на сердце девушки ещё раз. — ни то и ни другое.       От чего то захотелось улыбнуться, но Нечаева мысленно одернула себя, продолжая сверлить взглядом осколки плитки на полу. От ее глаз осталось скрыто, как дрогнули уголки губ парня. — я скучал, Варвара.       Брюнет произнес это почти шепотом. Девушка хотела было ответить, но вновь одернула себя, сжав подол юбки. Синеватые костяшки на руках приобрели белый оттенок. — может хоть обнимемся в честь встречи спустя столько лет?       Корка льда покрылась сотнями трещин и рассыпалась куда-то в пятки. На глазах проступили первые слезы. Пусть он и предатель, но разве можно перечеркнуть годы, что они провели в любви?       На дрожащих ногах Нечаева поднялась со скамейки и, вцепившись руками в пальто юноши, осторожно прислонилась к его груди. В ту же секунду блондинка почувствовала, как оказалась в кольце родных рук, а затем и медленный, немного судорожный выдох. Наравне с бешеным стуком собственного сердца Варя почувствовала и чужое, что отбивало точно такой же ритм. — я бы убил себя, если бы в небытие были бы твои объятия, — едва слышно произнес брюнет.       Слова прозвучали громче любых признаний в любви. Они проникали под кожу, рассеиваясь в костях и органах. А затем дошли до главного. Нечаеву посетило чувство, будто теперь сердце и вовсе остановилось на пару мгновений. Она сама не понимала, почему слезы хлынули градом. Стекая по щекам, они приятной болью обжигали кожу, словно пытались согреть в эту зимнюю стужу, и впитывались в черную мягкую ткань пальто. — почему? Почему ты принял их сторону? Зачем? — голос сорвался на хрип. — я хочу, чтобы мы снова могли гордится тем, что являемся лучшей страной. А так мы просто застыли во времени, никто больше не интересовался чем-то новым.       Марк продолжал обнимать девушку, перебирая собственные пальцы от нервов. Скоро Ритона восстановится и люди по новой вдохнут жизнь, полную исследований, стремлений быть лучшими. Такова же человеческая природа — вечно развиваться. Почему же некоторые люди так агрессивно восприняли их идею? Этого Либрент искренне не понимал.       Время вдруг превратилось в резину. Пара потеряла счет времени, сколько они стояли молча в объятиях друг друга, прежде чем холод стал отдаваться лёгким ознобом в теле. Собравшись с силами, брюнет аккуратно выпустил Нечаеву из своей хватки, точно она была хрупкой стеклянной статуей, но не отошёл ни на шаг. Сохранял максимально короткую дистанцию, словно на готове в случае чего снова скрыть ее в своих объятиях. — иди домой, пока не заболела, Варвара.       Варвара. Как же он раньше любил ее полную форму имени и старался как можно чаще произносить ее.

Но было ли это уместно в сегодняшнем дне?

      Наклонившись, Марк оставил на макушке девушки лёгкий поцелуй и отошёл на два шага назад. Блондинка продолжила стоять на месте, глядя изумлёнными карими глазами, а затем, развернувшись, пошла прочь. Дома ее ждала матушка, что уже начинала делать заготовки на скорое Рождество. Варвара молча принялась помогать, выражая поддержку тихими действиями.

***

Рождественская ночь снова вдохнула в людей жизнь и надежду на светлое будущее. Смирившись с тем, что прошлое осталось позади, Ритона вновь начинала дышать, выбиваясь из сугробов.