Будь со мной до последнего вздоха

Будильник настырно звонит уже минут пять, разнося раздражающую мелодию эхом по комнате и коридору общежития. Хочется заткнуть уши, зарыться головой под подушку, лишь бы не слышать звук, который настойчиво говорит открыть глаза и подняться с постели. Однако из-под одеяла появляется лишь рука, которая на ощупь находит телефон, лежащий на тумбочке рядом, и смахивает привычно по экрану вверх, отключая будильник. На мгновение тишина в комнате кажется оглушающей, однако после сонливость снова приходит, наровя забрать в мир снов. Минхо всё же встаёт, но только тогда, когда в комнату заглядывает Чан. Старший уже одет, однако на голове всё ещё беспорядок в виде светлых кудряшек, которые вьются во все стороны, отчего парень выглядит милым, несмотря на серьёзное выражение лица. — Минхо-я, поднимайся, уже все встали и собрались на кухне. Ли так сильно хочет ответить что-то резкое, немного грубое может, однако всё, на что он способен — это медленно кивнуть. Выползти из постели сегодня кажется чем-то особенно тяжёлым, потому что на улице хлещет дождь и завывает ветер, а у группы расписание, значит всё равно придется туда выйти. Минхо морщится, несколько минут сквозь разводы от дождя на стекле смотря на то, как ветер гнёт тонкие деревья, а потом зевает громко и плетётся в ванную, по пути сталкиваясь со слишком активным для раннего утра Джисоном. — Хён, ты сегодня спящая красавица, да? — усмехается младший, привычно уворачиваясь от несильного удара в плечо — Чани-хён сам приготовил завтрак, представляешь? Ничего не пригорело даже. — Разве Феликс не говорил, что сам хочет приготовить завтрак сегодня? — зевая, спрашивает Ли и активно трёт сонные глаза, именно поэтому не замечая вопроса в чужом взгляде. — Феликс? — Ну да, разве он не говорил об этом вчера? Обещал панкейки, вообще-то. — Хён, ты в порядке? — Да, почему ты спрашиваешь? — выгибает бровь Минхо, ладонями протирая лицо — слишком опух, да? Не надо было соглашаться на поздний перекус с Ликсом вчера, чёрт. — Ты ел с Ликсом вчера? — Ты видел это, почему спрашиваешь? Кстати, где он, я не видел его куртки в прихожей, он уже ушёл? Джисон смотрит на старшего несколько долгих секунд, и молчание почти становится напряжённым и каким-то слишком говорящим, однако Минхо пока не может понять, о чём именно оно говорит. Хан вдруг подходит чуть ближе, заслужив удивление в глазах Ли, и ладонью трогает его лоб, что заставляет старшего отшатнуться и уставиться на него с огромным вопросом во взгляде. — Какого черта ты делаешь? — хмурится Минхо — не выспался, что ли? — А… ты? — Хан выглядит действительно озадаченным, когда разглядывает чужое лицо. — Нормально я спал, чего пристал? — Ничего, я просто… — Айщ, ладно, я в ванную. Умываясь, Минхо мельком замечает, что в душевой слишком уж мало баночек. Это кажется странным, особенно если учесть то, что пропали все средства, которые использует именно Феликс. Это очень странно, потому что нет его щётки, полотенца, которым он обычно пользуется, массажёра для лица. Ли хмурится в непонимании, сплевывая пену от пасты в раковину, умывается быстренько и идёт на кухню, откуда слышны голоса остальных. По пути он заглядывает в комнату, которую Феликс делит с Чаном и Чанбином, однако она оказывается пустой. За столом, полным еды, сидят Хёнджин, Сынмин и Чанбин. Всё трое активно что-то жуют, переговариваясь между собой, и Со давится чем-то от громкого смеха, начиная кашлять, как только заходит Минхо. Чан моет посуду, слишком сосредоточенный на своем деле, но на его лице скользит улыбка только от того, что он слышит чужие разговоры. Чонин разливает по кружкам кофе, при этом пытаясь не разлить всё на пол и стол. Хан смотрит в окно, явно погрузившись в свои мысли и ненавидя погоду на улице так же сильно, как её ненавидит Минхо. Ли оглядывается снова и снова, но не может найти Феликса. — Доброе утро, хён — Сынмин улыбается немного сонно ещё, махая рукой, в которой держит кусочек сыра. Минхо лишь кивает ему, подходя прямо к Чану и игнорируя Чониново громкое: «Будешь кофе, Минхо-хён?». — Хён, где Феликс? — сразу спрашивает Ли, немного повысив голос, чтобы Бан точно услышал его за шумом воды. — М? — Чан выгибает бровь вопросительно, отвлекаясь от тарелок и выключая воду — кто? — Феликс… — повторяет Минхо, смотря прямо в чужие глаза — Ёнбок, где он? — Ты в порядке, Минхо-я? — Бан снимает жёлтые резиновые перчатки, вытирает руки и тянется ко лбу Ли, однако тот отшатывается назад, натыкаясь на Чонина, который по звуку всё же проливает кофе на стол — заболел, что ли? — Я в порядке, почему вы все спрашиваете об этом? — это начинает немного раздражать, и Минхо сжимает руки в кулаки, рассматривая лицо напротив — просто скажи, где Ёнбок и почему пропали его вещи? — Кто такой Ёнбок? Чонин позади подаёт голос, отчего Минхо вздрагивает, резко оборачиваясь на него. Ян смотрит в ответ, выглядя действительно непонимающим и озадаченным, и Ли снова хмурится, сам ничего не понимая. На кухне вдруг всё кажется слишком тихим, будто каждый из мемберов специально снизил тон, чтобы слышать их разговор. Однако, это совсем не так, потому что за столом Хёнджин вдруг смеётся громко с чего-то, и это тут же подхватывает Сынмин. — Ну, Ёнбок… — в голосе Минхо слишком отчётливо слышно раздражение, однако он очень старается это контролировать — разве у него сегодня есть что-то помимо нашего расписания? Почему он уехал раньше, что-то изменилось? — Минхо, я… — Чан выглядит так, будто Ли несёт откровенный бред, что ещё больше раздражает — я не знаю, о ком ты. — Что? — Я тоже, хён — Ян качает головой, кажется, забывая про пролитый кофе, который лужей всё больше растекается по столу — кто такой Феликс? И этот… Ёнбок? — Это один человек, какого чёрта? — Ли оглядывается спешно, нервно закусывая нижнюю губу — мы четыре года в одной группе, и вы не знаете, кто такой Феликс? — У нас в группе никогда не было Феликса, хён… — Это шутка такая, да? Движения Минхо слишком резкие и нервные, когда он выхватывает из кармана телефон, заходя в галерею. Снимков там около пяти тысяч, с Феликсом по-любому парочка найдётся. Ли листает, листает, однако нигде нет знакомых веснушек и солнечной улыбки. Вот фото с Хёнджином, но по другую сторону от Хвана пустота, будто там должен быть ещё кто-то. Минхо точно уверен, что там был Феликс. Следующее фото — селфи Ли, вот только поза слишком неестественная для одиночного фото. Парень точно помнит, как оно было сделано: на съёмочной площадке, когда Феликс внезапно напал на него с объятиями — именно поэтому у старшего тут такое недовольное лицо и красные уши. Холодный ужас поднимается откуда-то с желудка, медленно добираясь до горла, чтобы оставить большой ком, из-за которого сложно дышать. Минхо листает гарелею, слишком быстро пролистывая множество фото, на которых неестественную пустоту раньше занимал Феликс. Кажется, у парня начинают трястись руки, потому что телефон ходит ходуном, а пальцы не с первого раза попадают в буквы, когда Ли вбивает в строке поиска: «Stray Kids участники». Их фото с недавней фотосессии выглядят действительно хорошо. Они все такие крутые, хорошо одетые и уверенные, и на секунду Минхо зацепляется взглядом за себя, а потом ищет лицо Ёнбока, которого среди них нет. Он ищет снова и снова, щурясь и всматриваясь ещё внимательне, а потом считает участников и в голове слишком громко, будто сирена, раздаётся цифра семь. По поиску: «Ли Феликс», «Ли Ёнбок», «Ли Феликс Ёнбок фото» нет никаких результатов. — Что за херня происходит… — шепчет Минхо себе под нос, снова и снова вбивая одни и те же запросы, чтобы получить сухое: «По результатам вашего запроса ничего не найдено» — вы… Вы все сговорились, да? Это какой-то тупой розыгрыш, чтобы потом стебать меня до конца жизни? Ли смотрит на лица парней, каждый из которых теперь отвечает ему взволнованным взглядом, и за секунду оказывается у холодильника, открывая его так, что стеклянные бутылки газировки, что стоят в дверце жалобно звенят. Там, на полках, где привычно лежат продукты, нет йогурта с клубникой и кокосового молока, которые так любит Феликс. Минхо хлопает дверцей и смотрит на спинку стула, где обычно сидит Ёнбок, не находя там дурацкого фартука с мишкой, в котором тот обычно печёт. На холодильнике нет магнитиков, которые Феликс когда-то купил во время тура. Нет его кружки с картинкой цыплёнка, на столе нет вазочки с печеньем, которое младший испёк вчера. Минхо чувствует, что задыхается, осознавая всё это. — Эй, Мин, Мин… — Чан оказывается рядом слишком быстро, не давая осесть на пол, подхватив под руки — ты чего? Что-то болит? «Сердце» — хочет сказать Минхо, однако просто молчит. — Давай ты останешься в общаге сегодня — говорит Бан, смотря на бледное, совершенно потерянное лицо младшего — я скажу менеджеру, что ты плохо себя чувствуешь. Отдохни, кажется, ты очень устал. Ли не может сказать ничего, потому что ком в горле настолько огромный, что мешает словам выйти наружу. Парень не помнит, когда чувствовал столько всего: страх, непонимание, злость, озадаченность. Вопросы всплывают в голове один за другим, но ни на один нет ответа. Потому что люди не могут вот так пропадать. Они не могут исчезнуть так, чтобы от них ничего не осталось: ни вещей, ни фото, ни воспоминаний. А ещё Минхо думает о том, почему он помнит. Мемберы кажутся очень раздражающими, когда все вместе оказываются рядом, пытаясь помочь и узнать самочувствие. Минхо правда благодарен за заботу, однако всё равно немного злится, потому что они не помнят. В голову постепенно приходит мысль о том, что, кажется, проблема не в мемберах, а в нём. Потому что все забыли, а он нет. В интернете и галерее нет фото Феликса, парни его не помнят, а Минхо хранит в памяти мелкие веснушки и солнечные улыбки, будто что-то особенно ценное. Для Минхо это действительно особенно ценное. Парни всей толпой провожают его в комнату, будто слишком боятся оставлять одного больше, чем на минуту. Чан пытается убедить выпить лекарства, но Минхо отказывается, потому что точно не болен. Либо болен, но это лечат только в психушке. Мемберы галдят вокруг, что-то спрашивают, смотрят взволнованно и как-то потерянно, и Ли просто закрывает глаза, потому что от вида их переживающих лиц становится дурно. Хочется чтобы они все ушли, оставили его в покое и тишине, наедине со своими мыслями, и вскоре так и происходит, потому что время поджимает и им пора ехать в компанию. — Отдыхай и ни о чём не волнуйся, ладно? Если почувствуешь себя хуже, то звони мне или менеджеру — Чан улыбается немного скованно, будто неуверенно, и машет на прощанье, покидая сначала комнату, а затем и квартиру. Ли не знает, может ли быть хуже. Как только квартира погружается в тишину, Минхо хватает телефон, заходя в контакты. Листает, листает снова, но номера, подписанного как «Ёнбок-и», не находит. Пальцы сжимают телефон крепче, и сами собой нажимают цифры, которые Ли, почему-то, помнит наизусть. Стоит нажать на зелёную кнопку вызова, как механический голос на другом конце выдаёт безэмоциональное: «Данный номер не обслуживается». Минхо звонит снова и снова, будто заведённый, в надежде услышать хотя бы гудки, хотя бы намёк на то, что может услышать знакомый глубокий голос, но раз за разом получает один и тот же ответ. «Данный номер не обслуживается». Минхо не понимает, что происходит. Не понимает, как такое может быть, как вообще возможно нечто подобное. Чувство, что он попал в какой-то фильм с элементами фантастики и магии, потому что в реальном мире люди не могут исчезать так просто. Паника ощущается слишком липкой, когда тянет свои лапы, захватывая разум. Ли явно не тот, кто так легко поддается эмоциям, однако сейчас он просто не знает, что делать. Он единственный, кто помнит Феликса, а значит никто не поможет понять, что случилось. Он один на один с этим, и это до жути пугает. Парень жмурится крепко, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, но они только продолжают хаотично биться в голове, причиняя дискомфорт. Страшно, потому что не знаешь за что хвататься. В комнате Феликса пусто: кровати Чанбина и Чана аккуратно заправлены, на них валяются их вещи и мягкие игрушки. А кровать Ёнбока пустует. На ней нет постельного и покрывала, нет игрушек, с которым тот так любит спать, под подушкой не лежит голубая пижама, потому что и подушки-то нет. Минхо открывает дверцу шкафа рывком, находя там только вещи Бана и Со — оказывается, их очень легко можно разместить здесь, если не будет вещей ещё одного мембера. Минхо чувствует страх, потому что только сейчас действительно осознаёт, что Феликс исчез. А следом накатывает такая тоска, что внезапно хочется разрыдаться. Потому что Ли слишком отчётливо помнит ощущение тёплых ладоней, обнимающих его. Помнит искорки смеха в любимых глазах, улыбку, что светила ярче солнца, маленькие звёздочки, украшающие чужие щёки. Он помнит его смех, голос, привычки, каждое движение, каждое выражение лица, которое, кажется, уже выучил наизусть. Минхо помнит Феликса, потому что молча любит его уже несколько месяцев. Возможно, именно поэтому его помнит только он. На звонок по номеру мамы Ёнбока отвечает какая-то незнакомая девушка. Минхо извиняется и тут же сбрасывает звонок, опускаясь на голый матрас, что ещё вчера был уютной постелью с белым постельным бельём, несильно пахнущим порошком. Он оглядывает комнату, которая вдруг кажется очень чужой и холодной, а в голове лишь картинка того, как он несколько дней назад сидел так же, на этой кровати, и гладил мягко Феликса по волосам, потому что тот не мог уснуть. Ли чувствует себя совершенно обессиленным и никчёмным, слишком уставшим, чтобы даже подняться на ноги и пойти. Однако маленькой огонек надежды, который теплится где-то в груди, помогает встать на нетвёрдые ноги и двинуться в сторону своей комнаты. Там парень натягивает на себя первые попавшиеся тёплые вещи, запихивает в карман худи телефон, потом надевает куртку, накидывает капюшон, обувается и покидает квартиру, движимый лишь желанием найти того, в ком так нуждается сердце. На улице всё ещё льёт дождь, а такси стоят так дорого, будто водитель в них не меньше, чем президент. Минхо ловит первую попавшуюся машину на перекрёстке недалеко от общаги, забираясь в неё уже промокшим почти до нитки, и называет лишь адрес компании, замолкая на всю дорогу, в отличие от мыслей, которые вопят в голове. Каждая из них приносит слишком много беспокойства и печали, но заставить их заткнуться выше его сил. Парень включает обогрев сиденья, потому что несмотря на достаточно тёплую одежду, ему всё равно холодно до подрагивающих пальцев и покрасневших ушей. Он правда думает, что это не из-за погоды. Ли оказывается перед зданием компании только через час, потому что на дорогах пробки просто жуткие. Он оплачивает проезд, выскакивая на улицу слишком спешно, и несётся в здание, даже не пытаясь огибать лужи и почти до колен забрызгивая и так мокрые джинсы. Он чувствует, как промокают кроссовки, как становится трудно дышать из-за бега, но в голове только красная надпись «Найти Феликса», поэтому всё остальное просто уходит на второй план. Попав в компанию, Минхо первым делом несётся в зал для практик, где они обычно тренируются. По пути туда парень заглядывает в каждое помещение, что встречает: залы, комнаты звукозаписи, уборные. Где-то есть люди — другие артисты, незнакомый стафф — и Ли просто вежливо извиняется, закрывая за собой дверь, потому что так и не увидел среди них нужного лица. Он не один раз ловит на себе вопросительные, даже немного жалостливые взгляды, потому что сам понимает, как выглядит сейчас — мокрый, растрёпанный, потерянный и слишком возбуждённый эмоциями — и просто игнорирует их, закрывая очередную дверь. Из зала, в котором они с мемберами обычно занимаются, доносится их музыка. Ли заглядывает туда совсем незаметно, открыв дверь до тонкой щёлки, и снова насчитывает шестерых парней, отчего где-то внутри отдается тупой болью. Хочется зайти и кричать о том, что они забыли члена собственной группы, хочется обвинять, ругаться, вот только осознание, что они по сути не виноваты, заставляет тяжело выдохнуть и закрыть дверь. Потому что никто не может сам стереть человека из памяти. Минхо всё ещё не понимает, что происходит. Он не знает, сколько времени уходит на то, чтобы проверить все этажи компании, где могут находиться артисты. Ли спрашивает у каждого, кого встречает на пути, одно и то же, однако никто не даёт ему нужный ответ. Он даже заглядывает к директору, но тот лишь отправляет его домой, потому что Чан уже сообщил о его плохом самочувствии. На вопрос «Где Феликс?» тот лишь говорит, что не знает никого с таким именем. Минхо заглядывает в столовую, в их студию, в студии других артистов, во множество залов для практик, находя там лишь чужие вопросы, на которые не даёт ответов. — Он должен быть здесь, он должен… — шепчет парень себе под нос, открывая очередную дверь, ведущую в пустой зал — он не мог просто исчезнуть, он должен быть здесь… В какой-то момент Минхо чувствует себя сумасшедшим. Ли останавливается на третьем этаже, проверив все комнаты во второй раз. Ноги больше не держат, и он оседает на пол возле двери очередного зала, поджав колени к груди, и зарывает пальцы в волосы, с силой сжимая их у корней. Больно. От собственного бессилия, от непонимания, от горечи, что разрывает изнутри, от осознания, что рядом больше нет того, кого очень любишь. Страшно, что ничего не можешь сделать, не можешь помочь, не можешь найти. Минхо дышит рвано и часто, зажмурив глаза до белых бликов, и очень сильно старается сдерживать рвущиеся наружу слёзы собственного отчаяния, которые неприятно щиплют глаза. На телефон приходит сообщение, потом ещё одно, и Ли смотрит их только потому, что надеется увидеть в отправителе Феликса. Но это всего лишь Чанбин, который спрашивает о его самочувствии. Минхо сообщения игнорирует, не в силах сдержать маленькую слезинку, что оставляет на щеке холодную дорожку, скатываясь вниз. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, отчего по коже бегут мурашки, волосы почти высохли и теперь сильно пушатся, и Минхо почти уверен в том, что сильно заболеет, однако сейчас ему на это абсолютно всё равно. — Пожалуйста… Ликс-и, пожалуйста… — он сам не знает, чего именно просит, зачем зовёт. Он просто хочет снова увидеть его — улыбающегося, живого и тёплого. Минхо думает о том, что так и не признался ему, хотя так много раз хотел: когда они ели курочку поздно ночью, когда ходили на шоппинг, и Феликс выглядел так красиво в новом бежевом свитере, когда младший приходил к нему ночью из-за приснившегося кошмара, а Ли успокаивал его, разрешив спать в его постели — пожалуйста… Ли так много раз собирался сказать о своих чувствах, а теперь вынужден молчать о них вечно, потому что говорить некому. Когда где-то в конце коридора хлопает дверь, Ли вздрагивает и резко поворачивает голову в ту сторону, готовый к череде новых вопросов о том, почему он тут сидит и всё ли в порядке. Однако всё, что он видит — это удаляющаяся фигура в темной одежде со светлыми волосами. Она уходит, даже не обернувшись, даже не посмотрев в его сторону, а у Минхо по спине холодок проходится, и тело будто автоматически вскакивает на ноги, впившись взглядом в знакомый силуэт. — Феликс… — шепчет хрипло Ли сухими губами, делая шаг в его сторону — Феликс! Ликс, стой, подожди! И срывается на бег. Он бежит за ним со всех ног, на всей скорости, на которую способен сейчас, однако не успевает преодолеть и половины разделяющего их расстояния, как фигура скрывается за поворотом. Минхо ускоряется, едва успев притормозить, чтобы при повороте не врезаться в стену, и бежит дальше, в попытках хоть немного сократить расстояние. — Феликс! Ёнбок-а, стой! Фигура не оборачивается, хотя крик Ли, что эхом отдаётся от стен в коридоре, не услышать просто невозможно. Минхо бежит и бежит, едва успевая понять, куда двигается младший, когда тот скрывается за дверью, что ведёт на лестницу. Ли слышит его шаги сверху и бегом, перепрыгивая через две ступеньки сразу, поднимается за ним, пока не слышит хлопок двери, означающий, что Феликс покинул лестницу. Минхо делает это следом, оказавшись на восьмом этаже. Он тут почти не бывал, потому что не было надобности. Здесь кабинеты, в которых работают менеджеры и бухгалтера, артистам тут делать нечего. Минхо оглядывается мельком, опираясь руками на согнутые колени и тяжело дыша, а потом бежит снова, заметив, что младший скрывается за одной из многочисленных серых дверей. Сердце стучит как ненормальное, отдавая в ушах слишком громко и почти заглушая хаотичные мысли, кружащие в голове. Рука сильно дрожит, когда Ли хватается ей за ручку двери. Он дёргает её слишком резко, попадая внутрь простого кабинета, в котором нет ничего, кроме стола в углу, кулера с водой и небольшого стеллажа у стены, заполненного бумагами и папками. Парень шумно сглатывает, снова опираясь на согнутые колени руками и пытаясь отдышаться, думая о том, что даже во время трёхчасовых концертов так не устаёт. Перед глазами, кажется, мелькают какие-то блики, но Минхо просто трясёт головой, немного звенящей от дискомфортной боли, и проходит чуть дальше, оглядываясь. Только сейчас он понимает, что Феликса здесь нет. — Нет… Нет, нет, нет… — шепчет Ли почти истерично, хватаясь руками за волосы и оглядываясь — он же… Он должен быть здесь… — Минхо… Ли оборачивается резко и мгновенно, когда слышит свое имя знакомым голосом. Он серьёзно чуть ли не плачет, с усилием натирая ладонями и так раскрасневшееся от бега лицо, потому что не совсем уверен, что это реально. Феликс прямо перед ним — такой же, каким Минхо видел его в последний раз, когда они вчерашним вечером уплетали рамён: та же прическа, одежда та же, даже кольца на пальцах не отличаются. Он почти незаметно улыбается, смотря прямо в глаза напротив, и Ли дрожит едва заметно, потому что прямо сейчас так хочется кинуться навстречу, чтобы обнять. — Ёнбок-а… — шепчет он, облизывая пересохшие губы — ты… Это правда ты? — Да, хён — лишь кивает тот, улыбаясь чуть шире — ты меня нашёл. — Я… Тебя все забыли… — шепчет Минхо слишком влажно и жалостливо, не в силах даже с места двинуться — никто не помнит тебя… Я не понимаю, я… — Дело не в том, что меня все забыли — отзывается Феликс тихо и ровно, будто всё происходящее слишком нормально для него — а в том, что меня помнишь ты. — Что?.. Минхо правда страшно. Кажется, ему не было так страшно, когда он вылетел из группы во время шоу на выживание. Кажется, ему вообще никогда не было так страшно. Он пытается дышать, пытается оставаться спокойным, потому что Феликс перед ним выглядит так, будто ничего не происходит. Будто это не его забыли все в этом мире, будто не его, почему-то, помнит только Ли. Однако все попытки проваливаются, потому что несмотря на то, что он нашел Ёнбока, всё происходящее остаётся слишком непонятным, слишком странным, особенно, когда младший говорит подобные вещи. — Все должны были меня забыть, так было нужно — говорит Феликс, вздыхая как-то тяжело, будто разочарованно. — Нужно кому?! — повышает голос Минхо, потому что действительно больше не может делать вид, что всё нормально — что вообще происходит?! — Мне жаль, хён. Правда жаль, но ты тоже меня забудешь. Так нужно, понимаешь? — Нет, я не могу… Я не… Ёнбок-а, пожалуйста… — Stray Kids хорошо справятся всемером. Я больше не могу быть с вами. — Почему?! — Ли правда не чувствует, что плачет — объясни мне почему?! Ты не можешь вот так уйти, не можешь… — Пожалуйста, не плачь, хён — просит тихо Феликс, однако даже не пытается подойти ближе — всё будет хорошо. Я всё ещё буду рядом, просто не так, как был всё это время. — Что это значит?.. Кто… кто ты? — Считай меня другом, хён. Как и всё это время. — Пожалуйста, останься… — шепчет Ли, делая один маленький шаг навстречу — пожалуйста, не оставляй меня… — Я буду с тобой до последнего вздоха. С вами всеми, хён. Буду приглядывать и заботиться о вас, как делал это всё время. — Нет… Феликс, прошу… Минхо всегда отличался идеальным контролем над собственным телом. Но сейчас он даже не придаёт значения тому, как легко оно подводит его. Ли просто оседает на пол, больно стукаясь об него коленками, когда хочет сделать ещё один шаг, а ноги перестают держать. Он обхватывает себя руками, обнимая за плечи, и просто опускает голову, тихо рыдая навзрыд. Он никогда не плакал так. Никогда не чувствовал подобной боли. Он никогда не терял Феликса. — Ты забудешь и боль пройдёт — шепчет Ёнбок тихо, опускаясь на колени перед ним и поглаживая по плечу — обещаю, хён, ты будешь в порядке. — Нет… Нет, нет, нет… — лишь качает головой Ли, теряя четкость слов между всхлипами — как я могу… быть в порядке, если потеряю того, кого люблю… Оказывается, Минхо нужно было почти потерять Феликса для того, чтобы признаться. — Ох, я тоже люблю тебя...— шепчет парень, и Ли из-за слёз не видит замешательства на его лице — как… друга? Или брата, верно? — Нет… Нет, уже давно нет… — воет Минхо, сжимаясь ещё сильнее, потому что так меньше чувствуется боль — я должен был сказать раньше, я хотел… Хотел так много раз, прости… Я так сильно люблю тебя, Феликс… Он поддается, когда чужие ладони обхватывают его мокрое от слёз лицо, заставляя чуть разогнуться и поднять взгляд. Это просто прикосновение, но Минхо стонет совсем тихо, потому что только сейчас осознаёт как сильно скучал. Потому что Феликс, как всегда, тёплый до приятных мурашек даже в мокрой одежде, он такой родной и любимый, такой безопасный, что Ли серьёзно сделает всё, что тот попросит. Он знает, что выглядит жалко: растрёпанный и зарёванный, в мокрой одежде, стоящий на коленях, будто обессиленный или сломленный. Он осознаёт, что хватается за последнюю соломинку, что, возможно, видит Феликса в последний раз, а завтра не будет помнить даже его имени. Именно поэтому он так хочет запомнить его веснушки. — Вот почему ты помнишь — улыбается Ёнбок немного смущённо, однако в его взгляде заметно осознание — я ведь даже не подозревал… — Прости, прости меня… — Ли хватается за запястья парня почти отчаянно, смотря прямо в его глубокие глаза — я хотел сказать так много раз, но всё время боялся… — Тебе не стоило влюбляться в меня, хён… — младший стирает большим пальцем новые слезинки с чужих щёк, чуть поджимая губы — это так неправильно… — Пожалуйста… — лишь шепчет Минхо, чувствуя, как упускает последнюю надежду. Боль в груди становится настолько сильной, что хочется кричать — не оставляй меня… Вместо ответа Феликс мягко касается его губ своими.

***

До будильника остаётся ещё час, когда Минхо открывает глаза. Он резко садится, дышит тяжело, слыша слишком громкий стук собственного неспокойного сердца в ушах, и облизывает пересохшие губы, дрожащими руками дотягиваясь до телефона, чтобы посмотреть время. На соседней кровати мирно сопит Чонин, обнимая большую мягкую игрушку. Это похоже на обычное утро, однако в голове картинки проносятся сами собой, заставляя страх в животе скрутиться тугим узлом. Стоит увидеть ливень за окном, как приходит паника. Минхо вскакивает с кровати так быстро, будто она вдруг нагрелась и обожгла его, при этом чуть не запутавшись в собственном одеяле. В глазах темнеет, что заставляет на мгновение остановиться, пошатнувшись, а потом парень прямо в пижаме вылетает из комнаты, сначала теряясь от спутанных мыслей ещё не до конца проснувшегося мозга. Он опирается на стену спиной, прикрывая глаза на секунду, а после идёт прямо в комнату Феликса, приоткрывая дверь тихонько, чтобы не разбудить остальных. Пустая кровать Ёнбока заставляет почти разрыдаться прямо там. А потом Минхо слышит шум с кухни. Ноги сами несут туда, следуя на знакомый запах чего-то вкусного. Ли так боится увидеть за плитой Чана, которого не было в комнате, что делает ровно два глубоких вздоха прежде, чем зайти на нетвёрдых ногах. — Феликс… Младший стоит у плиты в своём дурацком, абсолютно безвкусном фартуке с мишкой. У него растрёпанные волосы, босые ноги скорее всего холодные. Он выглядит таким домашним и привычным, но в то же время настолько призрачным, что Минхо боится сделать шаг к нему — вдруг испарится. У Ли дрожат губы и слезятся глаза, когда Феликс сам поворачивается к нему, перед этим перевернув панкейки на сковороде. Он улыбается, а Минхо просто рассыпается на миллион таких же маленьких Минхо, которые все как один до слёз счастливы видеть младшего на кухне. — Хён, ты чего так рано подскочил? — спрашивает Ёнбок, и его голос ещё более глубокий после сна, пускающий по коже мурашки — садись, первая порция уже готова. — Ён-ёнбок-а… — шепчет Минхо, судорожно рассматривая чужое лицо — ты настоящий? — Конечно да, что за глупости? — фыркает Феликс, смешно морща нос — ты не проснулся ещё, что ли? А после этого он просто охает, потому что Минхо оказывается рядом слишком быстро и неожиданно, зажимая в объятиях. Младший аж морщится, настолько это сильно, почти до боли в рёбрах крепко, а ещё совсем непривычно, потому что Минхо не тот, кто любит подобное. Однако Ёнбок всё равно обнимает в ответ, похлопывая по спине коротко, и немного пугается, когда слышит тихий всхлип в своё плечо, после которого его сжимают ещё сильнее. — Хён, ты в порядке? — спрашивает тихо младший, зарывая пальцы в волосы парня и мягко массируя затылок — кошмар приснился, что ли? — Твоя кровать… Почему она пустая? — Я… я просто стираю постельное — отзывается Феликс удивлённо, похлопывая старшего по лопатке — да что это с тобой, а? — Ёнбок-а… Я… Я люблю тебя… — раздается приглушённое в ответ, за чем следует ещё один всхлип — уже давно больше, чем просто друга… Я так сильно тебя люблю, прости… Пожалуйста, только не оставляй меня… — Я буду с тобой до последнего вздоха. Минхо отстраняется слишком резко, смотря в глаза спокойные напротив своими заплаканными. Феликс выглядит таким же безмятежным, как тогда в компании, смотрит так же мягко и немного печально, будто о чём-то сожалеет, но счастлив, что принял именно это решение. Он любяще гладит чужие щёки, стирая одинокие слезинки, пока Ли считает его веснушки, что вблизи кажутся ещё красивее. Минхо так сильно скучал по ним, что не может выразить это словами. — Так… это был не сон, да? Вместо ответа Феликс снова касается его губ своими. На улице наконец заканчивается дождь.