"Мадленки"

Тесто — оно ж как человек: ты вкладываешь в него яйца, молоко, сахар, корицу, муку, но в нём всегда происходят внутренние процессы, которые от тебя не зависят — и которые в итоге повлияют на то, каким оно окажется. Томоко хотела быть хорошим кулинаром, и поэтому старалась контролировать всё, что могла; получалось… не всегда одинаково, но, по крайней мере, вкусно. А вот Нанако ведьма какая-то, каждый раз как первый — пальчики оближешь, да ещё и проглотишь ненароком! Смешно, но поначалу Томоко просила Нанако оставлять грязные миски из-под теста для неё. Это вредно страшно — но сырое тесто!.. Не осуждай, если не пробовал! А потом и просить не пришлось: они с Нанако сидели и облизывали всё, на чём оставались кусочки теста от печенья. Бггг. Хотя с чего это Нанако ведьма? Она же цветочек трепетный. Фея из сказок, которые Томоко не казались интересными вне иллюстраций. Вот на картинки она смотрела с удовольствием; и принцесски лощёные совсем не интересно, и принцы их… в колготках! Да кто сейчас колготки носит! А вот феечки… феечки — это красиво. И Нанако красивая, хотя, положа руку на сердце, Томоко предпочитала ту Нанако, которая носит джинсы, облизывает миску из-под теста и не моет голову по два дня. Раньше она такой была чаще, сейчас — ну, понимаете, сестринство. Томоко вообще-то видела, как неудобны Нанако эти правила, как бы она хотела расслабиться и просто оттянуться с подругой — а вот шиш, ты теперь звезда школы. Ну, так, звёздочка. Дай боги, чтобы звездой так и не стала — ещё чего не хватало, видела Томоко их. Одна только Каору-но-Химе нормальная, но она-то в сестринство не входит. А Сен-Жюст вот эта? С лицом, как будто вместо крови у неё опиумный дым? Зато в костюмчике, фу-ты ну-ты! Ну а про Фукико или как там её называют — ой, лучше и не заговаривать. Томоко не имела к этому никакого отношения и была вполне счастлива. Ну… не вполне. К этому имела отношение Нанако, и Нанако почти постоянно испытывала боль. Честно, Томоко сердилась в последнее время. Любила больше, но и сердилась сильно. Нанако ведь почти ничего не рассказывала! Томоко, этой исследовательнице и шилопопой любительнице детективов, приходилось выяснять самой, что там у Нанако происходит. Почти вся информация проходила мимо, но что-то выяснила — и бедную подругу её перебрасывали от Сен-Жюста к Фукико, обижали какие-то девочки и выносила мозг Марико. Да, Марико теперь с ними подружилась, но Томоко относилась к ней всё ещё с опаской: у этой девицы тараканы в голове размером с древних ракоскорпионов. Кто знает, что она ещё выкинет! А Нанако продолжала молчать. Как солдатик. Или как дура. — Да ты совсем чумазая! Томоко слегка дёрнула Нанако за кудряшку; той, видимо, слегка стало больно, но не сильно, и она нежным своим смехом озарила комнату. Или звуками комнату не озаряют? А, к чёрту, Томоко хоть и входит в первую сотню учеников, но выше шестидесятого места не видела смысла подыматься: дорогой институт не потянет, а в хороший уже поступит — просто за счёт обучения в Сейран. Всё равно на волосах Нанако осталось тесто. Когда Томоко влетела в Нанако, для неё самой оставалось загадкой. Чувства она фиксировала хорошо лишь когда смотрела на мальчуковые спины, ноги и попы (а нечего такие брюки носить, мальчики!), но — какие это чувства? «Ой, не могу, давай позовём его в кафе сидеть!». Флиртовала Томоко неловко, но решительно и агрессивно; мальчики смущались и капитулировали. Да и пока ей было рано — надо ещё годика два подождать. Вот тогда!.. Но Нанако — это немножко другое. Таких даже мальчики не окрикивают, если только совсем не психи извращенские. Почему у Томоко за всю жизнь была только одна подруга? Странно это. Томоко общительная, классная, добрая, помогает другим. Шушукается с девчонками. Бегает на днюхи, скидывается на подарки. Помогает, когда надо. А подруга, тем не менее одна. Да и та… Нет, ну наверное всё-таки подруга. Не встречаться же с ней, ей-богу! Ахаха, встречаться. АХАХАХАХАХА Нет, ну Томоко могла пошутить ещё более дурацки. Сказать, что… ну, не знаю… она подарит Нанако валентинку и шоколад? Чёрт, они дарили друг другу, в классах помладше и в прошлом году тоже. Томоко наденет усы, притворится парнем Нанако, и они проедутся по тоннелю любви в Диснейленде? Выложит джем из банки на тост сердечком? У них с Нанако будут романтичные парные костюмы на Хэллоуин? …блин, Томоко, найди себе уже наконец парня… Да ёлки зелёные, она пытается!!! Правда! Но просто с парнями сложно: сейчас их фиг найдёшь, ровесники ерундой какой-то занимаются, а мальчики постарше могут раз-два зависнуть в кафе, а потом — бегут приклеиваться к девицам из сестринства. Есть нормальные парни, но — как вас найти??? КАК ВАС НАЙТИ ТОМОКО НЕ ПОНИМАЕТ И у неё нет никакой патологической привязанности к Нанако! Вообще нет! Она слушает про её свидания и не злится… А, нет, точно, она злится. Но… по-другому. Не из ревности. Если даже предположить такую невероятную гипотетическую ситуацию, что Томоко влюблена в Нанако (абсолютно неестественную, как вам это в голову могло прийти), то эти чувства были бы скорее… ну, э? Ну, есть у Нанако какая-то посторонняя, отдельная жизнь. Грустно, но легко переживаемая: вон у Томоко тоже есть, она опять зазывает мальчишку из кафе на свидание и хихикает над задницей мальчика за кофейным аппаратом. Просто то, что происходит в жизни Нанако, иначе как адом не назовёшь. Типа… за ней полшколы бегает. Томоко не самый чуткий на свете индикатор отношашек, ей как бы интересно, но сама ничего не поймёт, пока не упрётся. Но тут к бабке, блин, не ходи! И от всех бедную отбивай! Итак, полный список. Сен-Жюст. О, личная ненависть Томоко. Нет, она очень, очень красивая! Если бы она решила замутить с Томоко, она бы согласилась… поначалу. А потом посмотрела на кожу зеленоватого цвета, на то, как пафосно и выпендрёжно эта не пойми кто сигает с третьего этажа на землю, как на любой вопрос начинает отвечать по-французски, и сказала бы: «Да ну нафиг!!!» и убежала. А Нанако… блин, ну по ней же видно, несчастная она. Вмазалась в эту дуру с разбега, не ждёт вообще ничего хорошего, и просто такая «я должна ему помочь, я должна ему помочь». Во-первых, ей, а не ему, она же девочка! Во-вторых… это сродни влюблённости в алкоголика — Нанако, нет. Сен-Жюст и выглядит так, будто на чём-то сидит, ты не хочешь убить жизнь на наркоманку, НАНАКО ГЛУПАЯ ДАЙ Я ТЕБЕ ПАНКЕЙК С НУТЕЛЛОЙ ПОЛОЖУ И ПО ГОЛОВЕ ХЛОПНУ Фукико-сама. Вот с этой девчонкой было столько проблем, что они бы не уместились ни в руках Томоко, ни на её плечах, ни вообще нигде. Она такая невыносимая! Даже в младшей школе Томоко не понимала концепцию сестринства — зачем вам нужно ещё какое-то сообщество, чтобы учиться? Что полезного делают эти напыщенные богатые девчонки? Они же даже не дружат! Но в старшей стало совсем очевидно, что это огромный гадюшник, из которого надо бежать, сверкая пятками. И вот эти сложные манипулятивные игры с Нанако… Томоко бесилась на чувства Нанако к Сен-Жюсту, на безумную страсть Марико, но они были, по крайней мере, потенциально неплохими девочками. Эта же грандиозная змеюка уничтожала всё, до чего докасалась, и Томоко было невыносимо смотреть на то, как она выдёргивает Нанако в свободные часы, чтобы… конфетти нарезать, или как они там девчонок используют? А эти прикосновения, таинственный взгляд бархатных глаз… Нет, Томоко немножечко хотелось вырасти такой, но совсем чуть-чуть — просто чтобы быть красивой, и чтобы мальчишки падали штабелями к её ногам. Ну и девчонки тоже можно. Но так, чуть-чуть. Всё же Томоко семью хочет, а с девчонками это малореально. Но, блин, бедная Нанако! Почему её нельзя взять в охапку и отбиваться палкой от всех этих хищнических птиц? Марико. Вот уж от кого надо отбиваться в первую очередь! Честно говоря, Томоко всё ещё ей не простила ту ложь, которую Марико сообщила ей про Нанако, и ей пришлось просто примириться с добротой Нанако по отношению к этой сумасшедшей. Марико больше себя так не вела… хотя она не стала более стабильной — ты не называешь стабильными девочек, которые пробуют поджечь себя вместе с домом. А ещё — Томоко видела, как Марико смотрит на Нанако. Вокруг Нанако постоянно вились какие-то чертовки, но Марико была самой опасной из них. Так не смотрел никто. Так никто не хватал Нанако, не прижимался к ней всей поверхностью тела, не тащил за собой, не пытался заткнуть Нанако каждую свободную минуту своей жизни. Если бы Марико была мальчиком, на неё бы уже десять раз пожаловались директору, а так — девочка же, какая может быть влюблённость? Идиоты. Если бы за Нанако не вступалась стойкий оловянный солдатик Томоко, Марико бы просто сожрала несчастную. Может даже буквально. Заперла в дома и никогда не выпускала бы. И не то чтобы Томоко было непонятно, что она чувствует… но это же просто дико. Ей самой никогда не хотелось так делать. Разве это любовь? Разве любовь — заставлять Нанако не спать ночами, бегать кормить супом и плакать? Разве любовь — держать при себе, как дрессированную собачку, требовать соответствовать своему идеалу и разлучать с друзьями? Разве любовь — кидаться с криками, угрожать самоубийством и трогать, даже когда просят этого не делать? Это что угодно, но только не любовь. Томоко… была ли влюблена в Нанако? Нет. Ну да. Но нет. Но… ну, сложно. Что такое влюблённость вообще? Когда вы проводите время вместе? Чем это не дружба? Чмокаетесь, обнимаетесь, любите валяться вместе под одеялом? Ну, девчонки так делают, и это редко заходит далеко. У них вообще ни разу нет. Да и вообще — что такого? Это же не поцелуи… А поцелуи — это любовь или нет? Ну, да, конечно, да. Родители Томоко почти не целуются, но она слабо себе представляет отношения, где вы не целуетесь. Чем вы занимаетесь, Библию обсуждаете? В губы хочется, но стыдно, а в щёчку… Блин. А в щёчку-то… Ой. Томоко жевала волосы Нанако как коза. Волосы противные, но там тесто. Потом — облизывали пальцы; и Нанако ничуть не меньше — она вообще в этот момент не очень напоминала куколку из сестринства. Обычная, нормальная, хорошая девочка. Куколки из сестринства чумазыми не стоят. — Ванилина мало. — А мне нравится! — Не суховато будет? — Да ты крахмала полбанки высыпала! Нет, конечно. Нанако провела большим пальцем под глазом Томоко. — Эй!!! Не чумазь меня! — Теперь мы на равных! — Ах так! Получи! Поцелуи несли с собой месиво из муки, сырых яиц, дрожжей, крахмала, ванили, сахара и корицы. Они покрывали щёки возможностями сальмонеллёза, гименолепидоза, отравления и кишечной палочки. А ещё несли с собой любовь. Кто ж виноват, что любовь смертельна. В губы всё-таки стыдно. Но сейчас получилось хотя бы вкусно.