Очищенный мир

       "Я Юйман — принцесса, некогда жившая на границе мира богов и мира смерти. По приказу Столицы, я обязана предать любую информацию о жизни земле!"               ИНФОРМАЦИЯ УНИЧТОЖЕНА        Яма четырёх сезонов — удивительное место. Здесь есть всё, чего может пожелать душа: морозные узоры на стене расцветают в яркие весенние цветы, на соседней уступая место переплетениям пышной зелени, чья судьба — тут же окраситься в осенний багрянец. Пейзажи из разных времён года сосуществуют одновременно в одном месте, не соперничая, но строго разделены и ограничены каждый своей стеной.        Так, как и должно быть в чистом мире.        Но что это? На фоне этих причудливых, но неизменных пейзажей пробегает табун оленей. Их силуэты призрачные, но зоркий охотничий глаз Юйман легко выцепляет их даже среди искусственных зарослей.        Ноги несут её быстрее, чем она успевает сообразить.        И вот уже Юйман бежит по коридору вместе с оленями. На её душе легко-легко, информация, переполняющая её голову, отступает в глубины сознания — теперь есть только она, олени и бег. Никаких забот, никаких волнений и переживаний...        Только удачный шанс.        Юйман останавливается и вперивает взгляд в цель: один из оленей отстал от табуна. Он определённо не болен и не ранен — в стройном стане ещё много сил, да и копытом он бьёт бодро, нетерпеливо. Проблема в ветвящихся рогах, переплетающихся с узором на стене. Однако стоит ему освободиться...        Юйман не позволит этому случиться.        В руках Юйман оказывается лук. Отступив назад, к красной стене, она медленно поднимает его, натягивает тетиву, прицеливается... олень оказывается прямо на кончике стрелы... Отпускает!              ИНФОРМАЦИЯ УНИЧТОЖЕНА        Перерабатывая поступающую в Чистую гору Асама информацию, Юйман лежит на полу Ямы четырёх сезонов... или не лежит? Или не на полу? Её ощущение пространства притуплено, а лопатки, кажется, вовсе не касаются поверхности. Лишь потоки информации стекаются к ней по извилистым узорам, словно по сосудам к сердцу...        Или по пищеводу в желудок — в конце концов, в итоге Юйман её переварит.        Юйман не знает, что именно происходит с неугодной Столице информацией после отбраковки. Продолжает ли она расщепляться, опускаясь на дно ямы, или скапливается там, в чёрной глубине, смердящей горой? Впрочем, это не так уж важно. Ведь задача Юйман — скормить змее всю поступающую к ней информацию, оставив лишь чистую, безупречную — только ту, на которой строится жизнь великой и блистательной Столицы. А уж что там станется с этими уплывающими в черноту урывками — не её забота.        Ползущие в её сторону змеи гораздо важнее.        Да, змеи. Юйман не успела осознать, когда потоки информации приняли такую знакомую форму. Она по-прежнему лежит, готовая их принять, — а они, шипя, окружают её, ползут к ней, оплетают её тело. Их чешуя неестественного землистого цвета, какой не встретишь внутри Чистой горы Асама, — почему-то при взгляде на неё у Юйман начинают болеть глаза. Окружающая яркость резко становится невыносимой, внутри глазниц пульсирует... А змеи всё шипят, а змеи всё гремят, довольно высовывая раздвоенные языки...        Юйман вяло протягивает руку — и её белая, чистая змея бросается к гостье, скаля клыки. Сейчас они сомкнутся на её горле, и...              ИНФОРМАЦИЯ УНИЧТОЖЕНА        С какого-то момента Юйман стала видеть не только иллюзорных животных, но и искусственных людей.        Сначала их признаки были едва заметны: то смесь фиолетового и пурпура, то шуршание юбок, то неразборчивый шёпот на несуществующем языке. Однако постепенно они становились всё более и более явными: пятна цвета приобретали форму платьев, юбки — текстуру ткани; голоса превращались в реальную речь. Юйман даже с определённого момента пыталась вести с ними беседу, да напрасно — очень уж быстро та становилась двумя параллельными монологами.        Для собственного монолога Юйман галлюцинация не нужна.        И всё же эти искусственные люди с каждым разом становятся всё правдоподобнее и правдоподобнее. Вон, например, та недавняя женщина с полным страдания взглядом, скрывающая лицо за маской, — Юйман готова была поклясться, что она реально существует, что они вели осмысленную беседу, что они друг друга... знали? Но разве такое возможно? Да нет, конечно же нет. Эта щемящая боль в груди с примесью ностальгии не может быть настоящей. Прямо как с предыдущей. Это всего лишь несовершенная иллюзия — но стоит только подойти ближе, стоит лишь взглянуть в зеркало на её груди...        Разве же это Юйман? Юйман не может быть такой загорелой, такой круглолицей и румяной. Это так... по-дикарски? Грязно? Ещё и эти красные полосы на лице и плечах... Это что же, царап...              ИНФОРМАЦИЯ УНИЧТОЖЕНА        Яма четырёх сезонов — удивительное место. Здесь есть всё, чего может пожелать душа. Пейзажи из разных времён года сосуществуют одновременно в одном месте, не соперничая, но строго разделены и ограничены каждый своей стеной.        Искусственные и освобождённые от цикла смерти и перерождения.       Так, как и должно быть в чистом мире.               "Я Юйман — принцесса, некогда жившая на границе мира богов и мира смерти. По приказу Столицы, я обязана предать любую информацию о жизни земле!"               В том числе информацию о принцессе, некогда правившей королевством Юйман.