Метки
12 октября 2025 г., 18:03
Она очнулась от боли.
Тупой, гулкой, как эхо битвы. Луна уже клонилась к закату, багровая, уставшая. Воздух был пропитан гарью и звериной кровью.
Долохов сидел рядом, устало, почти не мигая. Его мантия была разодрана, а пальцы — в засохшей крови.
— Ты жива, — сказал он негромко.
Голос хрипел, будто от дыма.
— Хоть и едва.
Данетт слабо улыбнулась, но в глазах плясал лихорадочный свет.
— Они ушли?
— Они поклонились, — с иронией ответил Антонин. — Вожак признал нас.
Он достал из сумки пузырёк, плеснул зелёного зелья на её плечо. Жидкость зашипела, прожигая кожу. Девушка зашипела, но не дернулась.
— Эти шрамы не убрать, — сказал он тихо. — Когти оборотня. Магия бессильна против звериной природы.
— Пусть останутся, — выдохнула она. — Напоминание.
Он посмотрел на неё с тем странным выражением, в котором смешались уважение и усталость.
— Напоминание о чём?
Девушка подняла глаза. В них светилась та же луна, только искажённая изнутри.
— О том, что я выжила. Что я сильнее. — Её губы дрогнули. — И что во мне что-то проснулось.
— Что-то?
Она усмехнулась, облизала пересохшие губы.
— Сила, Антонин. Боль, страх, кровь — всё это… как будто стало топливом. — Голос её дрожал, но не от слабости. — Когда я стояла среди них, я не чувствовала страха. Только восторг. Эйфорию. Я видела, как магия слушается, как всё вокруг подчиняется мне. Это было…
— Опасно, — закончил он за неё.
Она улыбнулась.
— Прекрасно.
Долохов молчал. Потом вздохнул и, проведя пальцами по её плечу, оставил лёгкий след зелья.
— Береги это чувство, но не дай ему сожрать тебя. Мы все когда-то думали, что контролируем Тьму. Пока не поняли, что она кормит нас только до тех пор, пока мы не станем её пищей.
Он закончил перевязку, поднялся, но прежде чем уйти, тихо добавил:
— Лорд будет доволен.
Данетт осталась лежать, чувствуя, как в груди гулко стучит сердце.
Тьма не пугала её. Она ощущала её как часть себя — живую, текучую.
И всё же где-то под кожей, в пульсе, шевелился страх.
***
А за тысячи километров, под арками Малфой-Мэнора, пылали факелы. Каменные стены отбрасывали длинные тени, запах дыма смешивался с ладаном. На коленях, перед Волдемортом, стоял Регулус Блэк. Его руки дрожали, но взгляд оставался прямым. — Верность, — произнёс Лорд холодно. — Вечная. Безусловная. — Клянусь, — прошептал Регулус, чувствуя, как голос срывается. Смех Лорда прокатился эхом. Холодная, змеевидная рука коснулась его запястья. И в ту же секунду кожа вспыхнула болью — огненной, выжигающей изнутри. Он не закричал. Только стиснул зубы, чувствуя, как по венам течёт чёрная магия, как будто в него вливают саму Тьму. Когда всё закончилось, он опустил голову. На запястье чернела свежая метка. Беллатриса улыбалась. Люциус смотрел с одобрением. А Волдеморт прошептал: — Добро пожаловать в семью, Регулус Арктур Блэк. В тот же миг где-то, под другим небом, Данетт подняла глаза к луне. Её рука дрогнула — словно откликнулась на ту же магию, ту же боль. Две души, связанные тьмой, почувствовали друг друга. И обе — впервые — поняли, что пути назад уже нет.
