Секреты под маской

Возвращение из Европы было тяжелым. Они с Антонином появились в мраморном зале особняка Малфоев — среди черного мрамора, в густом тумане магии, будто из самого воздуха сочился холод. Десятки фигур в масках стояли полукругом. Шепоты стихли. Все знали — сегодня Лорд ждал их. Посреди зала — темное кресло, и фигура, от которой исходила тишина. Тяжелая, вязкая, как перед грозой. Данетт шагнула вперед первой. Сердце било ровно, дыхание казалось чужим. Она чувствовала, как слабость еще держится в теле — последствия прошлых пыток, рубцы под мантией пульсировали от каждого движения. Но она держалась прямо, как учили — не показывай боль, если не хочешь, чтобы ею воспользовались. — Мой Лорд, — произнесла она тихо, но отчетливо. — Мы нашли мастера. Красные глаза повернулись к ней. — Грегорович жив? — холодный шипящий голос разрезал воздух, как нож. — Да, мой Лорд. И готов исполнить ваше поручение. Но при одном условии. Тишина. Даже пламя в факелах будто замерло. — Условии? — произнес Волан-де-Морт, едва заметно склонив голову. — Ты смеешь диктовать мне условия, Данетт? Антонин рядом едва заметно напрягся, но не вмешался. Данетт медленно подняла взгляд. В её глазах, всё ещё чуть потемневших после Круциатуса, не было страха. — Я дала слово мастеру, — произнесла она спокойно. — Он создаст вам палочки — но только если ему будет гарантирована жизнь. Он не выживет под давлением. Если ему причинить вред — его работа станет бесполезной. Лорд молчал. Несколько секунд — или вечность. По залу пронеслась дрожь — кто-то из Пожирателей не сдержал дыхания. — Ты дала слово? — повторил он, мягко, почти ласково, но в этой ласке сквозила угроза. — Да, мой Лорд, — Данетт склонила голову. — И я сдержу его. Волан-де-Морт медленно поднялся с кресла. Его движения были почти змеиными — плавными, беззвучными. Он обошёл её кругом, словно оценивая добычу, и остановился рядом, так близко, что она чувствовала холод его присутствия кожей. — Хм… — тихий, тягучий звук, будто он пробовал её решимость на вкус. — Ещё несколько дней назад ты лежала на полу, истерзанная Круцио, и всё же стоишь передо мной, диктуя условия. Как быстро ты восстанавливаешься, дитя. Данетт не ответила. Лишь слегка опустила голову. — Очень хорошо, — наконец произнёс он. — Мы пощадим старика. В этот раз. Но если он попытается обмануть меня — его смерть будет на твоей совести. — Понимаю, мой Лорд. Он задержал взгляд на ней ещё мгновение, потом плавно отошёл, обращаясь уже к остальным: — Грегоровича доставить в Малфой-Мэнор. Работу начать немедленно. Данетт и Антонин останутся рядом с ним — проследят, чтобы каждый шаг был совершенен. С этими словами он опустился обратно в кресло. Собрание ожило — шорох мантии, глухие голоса. Беллатриса смеялась, Барти что-то шептал Северусу. Регулус стоял в тени, взгляд его был прикован к Данетт — она не видела, но чувствовала, как его сердце колотится. Долохов подошёл к ней ближе, чуть пригнувшись к уху: — Ты рисковала, глупая девчонка. Лорд не любит, когда ему перечит. Она ответила тихо, не оборачиваясь: — Если мастера убьют — новых палочек не будет. Он это понимает. Долохов усмехнулся. — И всё же ты играешь опасную игру. — Мы оба всегда играем на грани, Антонин. Только я стараюсь, чтобы нас не списали со стола. Он коротко хмыкнул, и впервые за долгое время в его глазах мелькнула не привычная сталь, а уважение — настоящее, тёплое. Позже, когда зал опустел, Данетт позволила себе сесть на холодный мраморный пол. Руки дрожали, и она впервые за день позволила себе вдохнуть полной грудью. Сквозь усталость пробивалось странное чувство — не страха, не гордости. Скорее — облегчения. Она сдержала слово. Снова. И где-то глубоко внутри мелькнула мысль: сколько ещё клятв она даст, прежде чем окончательно потеряет себя в этом бесконечном круге чужих приказов и своей совести.