Единственный рай

      Вода поднимается выше, когда Лют заходит в купалню. Чуть выливается за мраморные бортики, пол становится скользким и мокрым.       Она откидывает отросшие длинные волосы назад, поправляет повязку на протезе и опускается по грудь. Вода такая холодная, словно вечная кровавая Лета. Мышцы закололо, по стройному подтянотому телу проходит дрожь.       Ангел смотрит в потолок: канделябры ярко светят. Чересчур ярко, словно не свечи, а нимбы. Такие же, какой браслетом обвил запястье.        You know, I don't love anyone, but I love you.       Лют закрывает глаза. Нет ничего, мир вокруг теряется. Она ныряет, так и не взглянув на темную бездну. Спина касается дна, если отпустить все мирское, её поднимет вверх, на волю, где спасительный воздух.       Но Лют не хочет спасения.       Вдох – легкие обжигает, они стремительно заполняются водой. Крик заглушается в толще крови, которая, кажется, везде. Не красная, золотая. Она везде, на языке, оголенной коже, глазах. Так и тянет вниз.       Кислород бьет по внутренностям не хуже – кашель не остановить. Лют грубо выдернули наверх, крепко держа за плечи, пальцы сминают нежную кожу, должно быть, останутся отпечатки.       Мой Ангел, я нашел его в ванной, вода смешалась с красным.       – Ты че, ебанулась совсем?! – Адам даже не скрывает ярости в своём голосе. – Решила поставить рекорд и войти в книгу этого пидораса Гинеса? Или острых ощущений захотелось? Так ноу проблем, блять, можем устроить бдсм-практику!       На его лице, что необычно, не было маски.       Первый человек не отпускает Лют из своих объятий, гневно смотрит в ее безразличное лицо, золотые глаза лихорадочно горят. Как странно, у ангела такой же цвет радужки, но смотрятся они совсем по-другому: ее блеклые, у него – настоящие. Неповторимые.       – Я не могу утонуть. – Напоминает лейтенант.       – Так и нехуй пытаться!       – Я не пыталась.       – Да ну нахер, а что же ты делала?       – Думала. – Пожимает плечами Лют. Лицо Адама приобретает необычное выражение.       – А что, нельзя это делать не задыхаясь? – Не унимается мужчина. – Все, сисястая, никаких больше подводных погружений.       – Как скажешь, сэр. – Улыбается ангел.       Наконец, от отпускает её. Кажется, он только теперь осознал, что Лют совершенного нагая перед ним. Но это не может удивить, он видел ее такую и ни раз, в самых различных обстоятельствах. И все же, она не может не заметить, как Адам проходит по ней взглядом: от макушки до пят. Конечно, ангел стоит так спокойно, такая тихая, красивая, словно статуя.       Лют тоже разглядывает его и вдруг понимает – что-то не так.       – Что ты здесь делаешь?       – Вытаскиваю одну дурную сучку из водного плена. – Хмыкает он.       – Ты знаешь, что я имела ввиду. Зачем ты пришел в мой дом? – Она подходит к ближе к бортику, намереваясь вылезти. Но святой вдруг сам сокращает между ними расстояние.       – Думал вытащить тебя на спарринг. – Пожимает плечами тот. – Но ты, вижу, занята. Плещишься, водная богиня.       Адам смеется. Хриплый голос разносится по всей комнате.       – Охуенная акустика. – Звучит вердикт.       – Ты снял маску. – Замечает она. – Даже я вижу тебя редко так.       – А это чтобы не расслаблялась, а то еще втрескаешься в меня по уши и хуй на бои забьешь.       Лют знает, что он шутит. Он всегда говорит несерьёзно о важном.       И теперь она вдруг замечает то, на что не обратила внимание сразу..       Кровь на белых перьях, а я не попрощался.       – Сэр, ваши крылья, это кровь. Ваша?       Золотые подтеки выделялись на мощных крыльях, под перьями виднелась белая кость.       – А? Да херня, заживёт, не трухай, Лютня. – Скалиться он в своей привычной манере.       – Это после зачистки. – Уверенно утверждает Лют. – Неужели кто-то оказал сопротивление? Мерзкие ублюдки.       Ангел хмурится, уголок губ съезжает в сторону. Она выглядит сурово.       Но просто не знает, как прекрасна.       – Да не пыжься, все окей. Не, ну можешь подуть, сюси-масюси, сразу пройдет.              – Могу, если прикажешь. – Соглашается Лют. – Надо смыть кровь.       – Ага, сучка, да ты мисс очевидность. – Хмыкает первый человек.       – Здесь полно места для двоих.       – Ну все, Лютня, ты сама напросилась, теперь не выебывайся. Ну-ка, двинься.       Адам, словно и ждал этого. Он скидывает мантию на пол – может ли быть стеснение? Он имел интимную связь со множеством женщин – и Лют не отводит взгляд. Видит его, по-настоящему. И несколько шрамов на груди, старых, уже затянувшихся, но не переставших отдавать болью.       Мужчина заходит в воду.       Мой ангел, ты свободен, я сел напротив ванной.              – Пялишься. – Адам дергает головой в сторону ангела.       Она отводит взгляд, но подходит ближе.       – Это не так.       Крылья Адама большие, густо оперенные. Да и сам он: высокий, широкие плечи, идеальный человек. Первый, кто ходил по Земле.       Кажется, что вода светится, крылья слегка тянут вниз. Все в этом мужчине так, как должно быть.       – Ты крыльев никогда не видела? Поставить тебе за спиной зеркало, чтобы могла посмотреть? Не охуей только, а то вдруг забыла, что еще и летаешь на них.       – Таких, как у тебя – нет. – Просто говорит Лют.       Адам смеется, хрипло, заливисто, как умеет только такой как он. Он легко шевелит крылом и обрызгивает лейтенанта.       – Я в курсах, что я влажная фантазия любой девчонки. Но ты же другая, не забыла?       Первый человек и не понимает, как ошибается.       Лют прикрывает глаза, так и оставшись стоять рядом.       – Эй-эй, ты чего напыжилась? Обиделась что ли? Да ладно тебе, Лютня.       В ту же секунду она чувствует на бедре прикосновение – не рук – крыло Адама скользит по белой коже, гладит, кажется, даже извиняясь.       Лют распахивает глаза.       – Я не злюсь.       И брызгает в него водой, махнув белым крылом.       – Ааа, мстительная сучка! – но он улыбается.       Лют улыбается тоже.       Адам выдыхает. Ангел тянется к его коже, пробегаясь кончиками пальцев по старым ранам. В золотых глазах напротив слишком много вопросов, она не станет на них отвечать.       – В горячей водичке плещишься, лейтенант. Почти кипяток.       – Сразу мысли в порядок приходят.       – А я-то думаю, чо ты отбитая такая.       Они оба смеются.              Адам садится на глубину ванны, теперь она не кажется такой огромной, мужчина идеально вписывается сюда. Он протягивает руку в сторону ангела, она не спрашивает, просто отвечает на немое приглашение – садиться рядом, обвивает своими худыми руками его тело, голову устраивает на плече.       Так было уже ни раз.       Адам обнимает её, не только руками, крылья с удивительными на ощупь перьями ложатся на ее девичьи плечи.       Длинные пальцы забираются в волосы, проводят по коротким волосам, оглаживают стриженный затылок.       Больше думать не хочется.       Спокойно, как никогда.       – Побьешь свой рекорд по убийству грешников в следующий раз, Лютня?       – Обязательно, сэр.       – Адам.       – Сэр.       Мужчина щипает ее за бедро.       – Я не по-человечески говорю что ли?       Лют прячет ухмылку у него на груди, это не остается незаметным.       – Ах вы на нее посмотрите, смеется!       Ей и правда хочется смеяться, опять. Снова. И снова. Миллиарды раз. Всегда, когда она с ним.       Рай там, где Адам.       Даже когда они спускаются в Ад.       Стоит Лют подумать об этом и ей вдруг кажется, что она потеряла слух. Размеренное бияние сердца мужчины больше не успокаивает ее душу, оно словно застыло в груди.       Лют поднимает голову, чтобы увидеть его лицо.       Мой ангел, ты уходишь, твой взгляд такой стеклянный.              Адам смотрит на нее в ответ. Из его рта течет широкая струя ангельской крови. Золотой, как его нимб.       Которого больше нет над головой.       Потерявшие цвет глаза, блеклые, не отрывают взгляда от неё. Только сейчас Лют поняла, что больше нет тепло – объятия прекратились.       Он больше не прижимал её к себе.             – Адам..       Мужчина улыбается ей. Последний раз.        Мой час уж на исходе, мы скоро будем рядом.       Лют открывает глаза, когда понимает, что теряет сознание. Она хватается, не глядя, за бортики и поднимается вверх.       Мокрые длинные волосы затянулись вокруг шеи, как петля. Протез потяжелел от залившейся внутрь воды, нимб все также крепко обхватывал запястье.       Лют дышит, хотя не хочет этого. Она поднимает здоровую руку.       Держу осколки нимбы, ладони в рваных ранах       На ней остались царапины. Она разгромила кабинет Адама. Слишком больно. Слишком сложно.       Вода стала такой ледяной, сколько времени она провела здесь?       Его счет не имеет смысла без Адама.       Мой ангел, мой любимый.       Она уничточит принцессу. Раскромсает ее душу на части.       Как Шарлотта эта сделала с самой Лют.       Ангел больше не должна тешить себя последним воспоминанием с возлюбленным в этой купальне.       Но этот момент единственный Рай, из которого ее точно не смогут изгнать.       Лети, мой ангел! И не возвращайся..