Призраки не лгут

Холодный ветер гнал по полигону клочья пыли, когда команда стала сворачиваться. Настроение после удачных стрельб было удовлетворённое. Грег отпускал сухие, резюмирующие комментарии для капитана. Дмитрий, стоя у импровизированного стола, кивал, сверяя что-то по планшету, но уголок его рта был чуть приподнят — редкая для него уступка хорошему дню. И вдруг зазвонил его личный телефон. Не рабочий, зашифрованный агрегат, а обычная, ничем не примечательная «трубка» для самых близких родственников и нескольких приятелей. Он редко им пользовался, и оттого напрягся, будто предчувствуя неладное. На экране мигал незнакомый номер. Дмитрий нахмурился, но ответил: — Ллойд, слушаю. То, что произошло дальше, Лэйн запомнила кадрами, как замедленную плёнку. Цвет разом сбежал с его лица, оставив мертвенную, восковую бледность. Его пальцы так сильно сжали телефон, что суставы побелели. — Кира?.. — его голос звучал бесцветно. А потом накатила волна ярости — чистой, дикой, неконтролируемой. Она исказила его черты, зажгла голубые глаза ледяным пламенем. — Кто это? Какого чёрта?! Команда застыла. Лестер, ещё секунду назад улыбающийся, стал серьёзен и сосредоточен, как на боевом взводе. Ноа замер с половиной бутерброда в руке. Все они знали. Все, кроме Лэйн. Кто такая Кира? Дмитрий оборвал звонок, едва не раздавив аппарат в ладони. Он был словно загнанный зверь. — Ноа! Немедленно пробить, откуда звонили. Координаты, адрес — всё, что сможешь, как можно быстрее! — мобильник резким движением улетел в сторону технаря, чуть не впечатавшись ему в лицо. Началась бурная деятельность. Лэйн казалось, что она одна здесь была лишней деталью. Ноа, не теряя ни секунды, рванул к своему кейсу с ноутбуком. Пальцы запорхали по клавишам. Члены штаба напряжённо следили за ним. Тишину нарушал только свист ветра и нервное постукивание. — Ловлю сигнал… Базовые станции… Адрес бьётся… Это… старая церковь Святого Иакова. На скалах, у залива. — Еду, — Дмитрий уже схватил ключи от чёрного внедорожника. — Постой! — Грег преградил ему путь всей своей мощной фигурой. — Это ловушка, очевидно. Кто бы это ни был, он играет с тобой. Ты железный, капитан, когда речь об операциях. А сейчас ты слепнешь! У нас доступ к внутренним базам, к спутниковым снимкам в реальном времени. Составим план, подойдём с умом… — У меня нет вариантов! Мы топчемся на месте, я не могу медлить и упустить этот след! — рявкнул Дмитрий. В его глазах бушевала буря. — Думаешь, это тот же разыскиваемый, что и… — Я еду туда на разведку, а ты собираешь людей и действуешь по протоколу. — Грег без слов понял, что получил приказ, и плотно сжал губы, продолжая слушать. — Я не идиот, чтобы лезть на рожон. Только оценю обстановку и буду на связи. Всё время. Ваша задача — пробить всю информацию по локации, по подозрительным активностям в районе. Составить план штурма или осады. И только тогда выдвигаться на помощь. Я ясно объяснил? Это был его «командный» голос — беспристрастный, режущий. Но под ним Лэйн слышала отчаянную, животную тревогу. Он не просто боялся опоздать. Он боялся снова потерять свою свободу. Она видела, как это его разъедает. Лэйн стояла в стороне, сжимая в руках пистолет, который лишь недавно научилась в руках держать. Сердце бешено колотилось. Все доводы Грега были логичны. Но она видела Дмитрия — видела щель в его броне, бездну паники и ярости, в которую он сейчас смотрел. Он не «оценит обстановку». Он ринется туда сломя голову и наткнётся на ствол пистолета или ловушку. Всё, что она могла сделать, — охладить его пыл. Решение пришло мгновенно. Он её ни за что не возьмёт — значит, нужно действовать хитрее. Пока Дмитрий раздавал последние указания, Лэйн метнулась к чёрному джипу с другой стороны. Дверь заднего сиденья была не заперта. Она скользнула внутрь, завалилась на пол, стараясь не дышать. Дверь водителя распахнулась. Дмитрий тяжело опустился на сиденье, не пристёгиваясь. Двигатель взревел, и джип сорвался с места, поднимая вихри гравия. Он нёсся по трассе, игнорируя ограничения. Лэйн, зажатая в тесном пространстве, подскакивала на кочках. На одной особенно резкой её отбросило к противоположной двери, и она невольно вскрикнула. Машина резко, с визгом тормозов, вырулила на обочину. Возникла мёртвая тишина, нарушаемая только шипением двигателя. — Я, наверное, должен удивиться, — голос Дмитрия был тихим, смертельно опасным. Он шумно втянул воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Лэйн отбросила растрёпанные локоны со лба, поднимаясь на дрожащих ногах. — Дмитрий! Я не… Я… В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. — Лэйн… — он произнёс её имя так, словно ругательство. — Ты… что, чёрт возьми, вытворяешь? — Я думала, ты не в себе! — выпалила она, её страх переплавился в отчаяние. — Ты едешь один, на эмоциях, прямо в западню! Кто-то должен быть рядом! Хотя бы чтобы… чтобы ты обдумал всё ещё раз! — Твоё место — в штабе, с остальными! Ты даже стрелять нормально не умеешь! А если там психопат, и я не смогу тебя защитить?! — зарычал он, но в ярости уже образовалась трещина. Он видел её испуганное, но решительное лицо. — Тебе не придётся меня защищать. Я просто буду рядом и сделаю всё, что скажешь. Только не рвись туда с кашей в голове! Он откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Внутренняя борьба была заметна невооружённым глазом. Выкинуть её здесь, посреди пустыря? Потерять время на возврат? В его пальцах, всё ещё сжимавших руль, дрожь постепенно стихла. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт побери. — Он сдавил переносицу. — Садись спереди. И пристёгивайся. Если скажу «лежать» — падаешь на пол и не поднимаешься. Скажу «сиди в машине» — сидишь в машине. Никакой самодеятельности. Поняла? Они ехали дальше в гнетущем молчании. Дорога, узкая и разбитая, петляла сквозь густой тёмный ельник. Справа, за низким ограждением, зияла пропасть — в глубине её, в туманной дымке, белели гребни волн, разбивающихся о скалы. Воздух становился влажным, солёным и холодным. И вот, на изгибе, среди деревьев показалась она — некогда величественная, теперь мрачная церковь Святого Иакова. Тёмный, почти чёрный камень, покосившаяся башенка без креста, окна-бойницы, зияющие чернотой. Она стояла на утёсе, будто вырастая из скалы, часть этого забытого Богом пейзажа. Ни огонька, ни признаков жизни. Дмитрий заглушил двигатель в сотне метров, за вывороченным деревом. Достал из багажника бронежилет. — Сядь на водительское и жди, — приказ не обсуждался. — Машина бронированная. Двери на замок. Она кивнула, не находя слов. Он вытащил из бардачка вторую маленькую рацию, сунул ей в руки. — Канал настроен. Только слушай. Ни слова в эфир без крайней нужды. — Его взгляд задержался на её лице — твёрдый, изучающий. Потом он растворился во тьме, как хищник на охоте. Минуты тянулись мучительно. Лэйн вжалась в сиденье, сжимая рацию. В наушнике — только его ровное, чуть учащённое дыхание. Потом скрип старой двери. Шаги по камню. Тягучая тишина. — Штаб, приём, — наконец раздался голос. — Объект пуст. Повторяю: пуст. Ни следов, ни ловушек — на первый взгляд. Ложный след. На том конце ответил механический голос оператора. Пусто. Лэйн почувствовала странное опустошение. Для Дмитрия пустота наверняка была хуже засады. Прошло ещё несколько минут. Тишина стала невыносимой. Он не возвращался и не выходил на связь. Не думая, Лэйн отстегнула ремень, открыла дверь и заткнула за пояс новенький пистолет. Холодный влажный воздух обжёг кожу. Она подошла к тяжёлой дубовой двери церкви и толкнула её. Внутри пахло сыростью, плесенью и воском. Тусклый свет из разбитых витражей падал на пустые ряды скамей, выхватывая из мрака клубы танцующей пыли. Где-то под сводами пролетела птица. И тогда она увидела его. Он сидел на первой скамье, лицом к алтарю, ссутулившись. Пистолет лежал рядом — как ненужная игрушка. В руках он вертел тот самый личный телефон, глядя на потухший экран пустым, отсутствующим взглядом. Ярость, сталь, решимость — всё исчезло, оставив сломленного, опустошённого человека. В его позе была такая бездонная усталость, что у Лэйн перехватило дыхание. Она тихо подошла и села рядом, не касаясь, лишь обозначив своё присутствие. Она хотела спросить о Кире. Кто она? Почему ради неё Дмитрий  как пёс с цепи сорвался? Все вопросы были написаны на её лице. Где-то глубоко внутри ревность червяком кусала. Дмитрий не посмотрел на неё, но через некоторое время его пальцы перестали теребить телефон. Напряжение в плечах чуть спало. Он просто сидел — и она сидела с ним, в тишине заброшенной церкви, слушая, как далеко внизу разбивается о скалы беспокойное море. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил: — Голос по телефону принадлежал Кире. Снайпер из моего отряда, давняя боевая подруга. Она хотела… отношений. А я пытался сохранить порядок. Мы спали время от времени. Я знал, что это ни к чему не приведёт, и расстался с ней окончательно. На следующий день базу накрыли боевики. Лэйн не знала, с кем он сейчас честнее — с ней или с разрушенным алтарём перед собой. Но не перебивала. — Начался обстрел. Снаряд разорвался рядом. Она… оттолкнула меня в яму. А сама… — голос сорвался. — От неё ничего не осталось. Ничего! Только кусок винтовки. Он сгорбился, сильно сжав веки. Вся его броня, вся сталь рассыпалась в прах. Этого и добивался тот, кто позвонил. Разбить. Сломать. Напомнить слепо любящей девушке, бессмысленно и глупо погибшей из-за него. Лэйн молчала. Не решалась коснуться, не знала, как утешать. Просто сидела рядом, разделяя тишину. Дмитрий откинулся на ветхую спинку скамьи и вгляделся тёмный силуэт Лэйн — живой девушки, которая кинулась за ним в опасность, не раздумывая. Это чувство было знакомым. Чем он заслужил это? — Я понимаю, чего ты хочешь, Лэйн, —  Дмитрий начал вкрадчиво. Её глаза блеснули в темноте, и вся она будто сжалась. — Я… Тоже хочу, но я не могу тебе этого дать. Все, кто когда-либо был со мной близок, даже могилы не имеют. Я не хочу подвергать опасности тебя, поэтому прошу… оставь это.  — Прекрати! — её голос отскочил от стен. Дмитрий продолжал убегать, боясь того, что история повторится. Злила его глупая сдержанность, злили его призраки прошлого, держащие крепко за руки. Он резал не хуже ножа. Лэйн хотелось крикнуть ему в лицо — «я не Кира!», но слова застряли в горле.  Он сказал, что тоже этого хочет? Так вот же, протяни ладонь, коснись.  Она такая реальная, сидит, не исчезнет.  — Скажи, если бы ты был просто обычным мужчиной… — начала она наконец, сама не зная, зачем. — Не агентом, не солдатом. Что бы ты сделал?  Дмитрий сокрушённо уронил голову на бок, словно одна мысль об этих «если бы» висела на его шее тяжёлым булыжником.  — Лэйн, зачем об этом… — Скажи! Скажи, как бы ты поступил! Если ты скажешь мне, что не будь ты солдатом, всё равно бы нашёл тысячу причин, чтобы держать меня на расстоянии, я не… — он оборвал её, не давая продолжить. Развернулся всем корпусом, положил крепкие ладони на её плечи.  — Я бы пригласил тебя на свидание. И был бы самым счастливым мужчиной на свете, если бы такая потрясающая девушка, как ты, согласилась. Я был бы сдержан… но если бы ты позволила мне больше — я бы не отпускал тебя ни на минуту. Я бы сделал всё правильно. Лэйн, при любых других обстоятельствах, я… Но теперь её черёд — не дать ему договорить. Её прохладные пальцы коснулись его щеки, останавливая. Лэйн смотрела в его дрожащие от эмоций глаза, видя в них борьбу желания и рассудка. Я здесь. Перед тобой. Его взгляд почти болезненный, от обрамлённых длинными ресницами глаз к губам.  И капитану до боли хотелось, здесь, в этой заброшенной церкви, распрощаться со своим грёбаным прошлым и шагнуть в настоящее. Поймать извращённого ублюдка. Засунуть ему в глотку все адские послания. Сорвать с себя жетон и вручить его отцу. Взять Лэйн в охапку. Сбежать на край света. Жить хотелось. Лэйн. Только она была настоящей. Нежность проигрывает несдержанности, и хватка на её затылке становится требовательной. Он шлёт всё к чёрту, с жаждой впиваясь в губы, ловя её сдавленный выдох.   Холодные девичьи пальцы оплетают крепкую спину, чувствуя напряжение его мышц сквозь одежду, и Лэйн роняет короткий стон в его губы. Дмитрий углубляется сильнее, словно умрёт, если остановится хоть на секунду.  Плевать, если он провалится в бездну за это. Целовать Лэйн оказалось самой правильной вещью на свете.  Ни вздохнуть, ни выдохнуть.  Лишь бы ещё ближе.  Он прижимает её сильнее, спускаясь губами к пульсирующей точке на шее. Ведёт горячую дорожку поцелуев.  — Нам лучше остановиться, — хрипло, почти игриво, но сам не отпускает.  Этот мужчина потрясающе умело владел её губами, её телом. Он путал пальцы на затылке, оттягивая локоны. До дрожи в коленках. Пожалуйста, пусть он не прекращает.  Вся его накопившаяся страсть искала выход через касания и головокружительные поцелуи. В церкви стало совсем темно, обостряя все ощущения до пика. Жар его тела, тяжелое дыхание, пленяющий запах его кожи. Всё смешалось в тугой узел возбуждения, от которого стало почти больно, когда Дмитрий остановился, оставив лёгкий поцелуй в уголок её губ.  — Я совсем не могу сопротивляться тебе, — всё ещё тяжело дыша, прошептал он, пытаясь углядеть в темноте её силуэт.  — И мне это нравится, — ответила в тон ему.  Дмитрий провёл ладонью вдоль её руки, останавливаясь на кисти и крепко сжав.  — Мне тоже, — он сдался. — Но давай отложим ещё ненадолго. Я правда хочу всё сделать правильно.  Лэйн сморщила недовольное лицо, которое он не мог никак разглядеть.  — Значит, живя под одной крышей, будем делать вид, что ты меня не целовал до тех пор, пока дело не будет закрыто? — хмыкнула Лэйн.  Он снова становился собой. Снова возвращает себе образ слишком ответственного капитана, который она успела невзлюбить всеми фибрами души. Как теперь она сможет смотреть на его холодную маску, когда знает, сколько страсти и желания она скрывала?  — Я никогда не стану притворяться, что ничего не было, Лэйн. Просто позволь мне всё закончить, чтобы начать с чистого листа, — как бы он не пытался, в голосе всё равно чувствовалась обречённость.  Это значило, что у Лэйн уже было куда больше власти над ним.  Дмитрий просил дать ему время, чтобы всё решить. Чтобы освободиться от осточертевшей должности и пригласить её на грёбанное свидание. Чтобы обезопасить этот мир настолько, насколько он способен.  — Хорошо, — сдалась она. — Я буду ждать.  Она знает. Этот мужчина стоит её ожидания.