По протоколу: Нельзя

Кабинет, в который они вошли, пах дорогим табаком, чернилами и чем-то вроде железа – не кровью, но рядом. На стене висел плащ цвета ночи, под ним – старая карта Британии с пометками, где линии маршрутов авроров пересекались с линиями смерти Беллатрикс Блэк не подняла глаз. Она дописывала рапорт, будто в комнате никого не было. Мужчина кашлянул. — Белла, это Грейнджер. Новая стажёрка. Умная, из лучших. — Из лучших, — повторила она, будто пробуя фразу на вкус. Почерк в рапорте не дрогнул. — Прекрасно. Ещё одна умная. Как же без этого. Гермиона, не замечая язвительности, сияла. — Для меня это большая честь, что вы мой наставник, госпожа Блэк. Тишина. Перо легло на стол. Беллатрикс подняла взгляд — тёмный, как гроза над Лондоном. — Во-первых, я не твой наставник. Во-вторых, стажёры не улыбаются. Ни мне, ни в целом миру. Это не конкурс мисс доброжелательность. Гермиона растерянно моргнула. — Простите. — За что? За то, что дышишь? Или за то, что думаешь, будто работа аврора – это поле цветов и благодарные граждане? Мужчина у двери поспешил вмешаться: — Она быстро учится, Белла. Очень быстро. — Надеюсь. Иначе мне придётся писать отчёт об "ещё одной потере кадров". У нас их, к счастью, не хватает, — она откинулась на спинку кресла. — Оставь нас, Альбус. Мужчина кивнул, посмотрел на Гермиону с лёгким сочувствием и исчез за дверью. Блэк встала, подошла ближе. На ней не было ничего особенного – рубашка, жилет, брюки, — но от неё пахло холодом и властью. — Грейнджер, — произнесла она, обходя девушку, как хищник добычу, — говорят, ты спасала мир в семнадцать. Поздравляю. Теперь попробуй не облажаться с отчётом по магическим следам и не взорвать лабораторию. Умеешь работать с артефактами тёмной магии? — Теоретически, да. — Теоретически, — усмехнулась Беллатрикс. — Знаешь, кто ещё всё умел теоретически? Мальчик, что перепутал защитный контур с ловушкой. Мы собирали его по кусочкам, в три банки. Гермиона сглотнула. — Я... поняла. — Отлично. Первая лекция окончена. Добро пожаловать в отдел. Здесь не аплодируют и не благодарят. Здесь выживают. Блэк подошла к двери, распахнула её и обернулась на полпути: — И, Грейнджер... — Да? — Не пытайся мне понравиться. Это никому не удавалось. Гермиона стояла посреди кабинета, растерянная, но с той самой искрой в глазах, которую Блэк почему-то ненавидела и уважала одновременно. Коридоры Аврорского департамента были темнее, чем тюрьма, и пахли озоном, палёной магией и чем-то ещё – человеческим страхом, наверное. Гермиона шла по ним, стараясь не отставать. Каблуки Беллатрикс звенели впереди, будто отмеряли ей срок жизни в секундах. Блэк не оборачивалась. Идти за ней было как следовать за бурей – кажется, ещё шаг, и тебя снесёт. — Ты собираешься смотреть под ноги или на мой затылок? — вдруг бросила она, не сбавляя хода. — Простите, — поспешно сказала Гермиона. — Перестань извиняться, Грейнджер. Это не Хогвартс. Тут никто не оценит твою вежливость. Гермиона крепче сжала ремень сумки. — Я просто не хотела… — Вот именно, — перебила Блэк. — Всё время пытаешься делать "как надо". Это самая отвратительная привычка, какая может быть у ведьмы. Они миновали пост с дежурным, и тот, едва завидев Блэк, торопливо притворился, что что-то пишет. Никто не хотел встречаться с ней взглядом. Беллатрикс распахнула дверь в зал боевых тренировок. Там пахло потом и пылью. По центру – арена, выжженная дуэльными заклинаниями. — Становись, — приказала она, кивая на площадку. — Прямо сейчас? — Нет, завтра, когда луна станет квадратной, — процедила Блэк. — Конечно, сейчас. Гермиона шагнула на арену. Сердце било в виски, но она подняла палочку – твёрдо, уверенно. Блэк лениво достала свою. В её движениях не было ничего лишнего: никакого показного героизма, только точность, как у хирурга. — Правило первое. В бою никто не даст тебе времени подумать. — Я знаю. — Не сомневаюсь. Ты знаешь всё, кроме главного. — И что же главное? — Гермиона рискнула спросить. Беллатрикс усмехнулась, и эта усмешка была как тонкий разрез. — Что думать некогда. Она подняла палочку и резко взмахнула ей. Гермиона успела выставить щит, но удар был силой, а не заклинанием – будто сам воздух ударил её в грудь. Девушка отлетела на пару шагов, вцепилась в палочку и едва не упала. — Слабо, — холодно заметила Блэк. — Грейнджер, ты блокируешь, но не живёшь этим. Магия – это не цифры и не теория. Это то, что из тебя вырывается, когда ты больше не можешь терпеть. Гермиона стиснула зубы. — Ещё раз. Блэк вскинула бровь. — Вот теперь начинается интересное. Следующий залп был молнией – белой вспышкой света. Гермиона отбила его рефлекторно, и в тот миг в воздухе запахло озоном и гневом. Блэк прищурилась – одобрительно, хоть и не признала бы этого даже под непреложным обетом. — Вот теперь хоть видно, что кровь у тебя красная, а не чай с молоком, — произнесла она. — Ещё. Дуэль длилась минут пятнадцать, но казалась вечностью. Гермиона вся дрожала от напряжения, а Блэк – будто только разогрелась. — Довольно, — сказала Беллатрикс, наконец опустив палочку. — Жива? — Вроде, — выдохнула Гермиона. — Привыкай. Тут выживают только те, кто падает и снова встает. Она прошла мимо, бросив короткий взгляд поверх плеча. — И да, Грейнджер… если я когда-нибудь назову тебя "умной" – это не комплимент. Это предупреждение. Дверь за ней закрылась мягко, но от этого было только хуже. Гермиона осталась стоять на пустой арене, чувствуя, как на ладонях всё ещё дрожит магия и отголосок её слов. И впервые за день ей стало по-настоящему интересно, во что она ввязалась. Холл департамента встретил Гермиону холодом и гулом голосов. Стены здесь будто впитывали чужие нервы – каждый, кто проходил мимо, говорил вполголоса, словно боялся потревожить само здание. Воздух пах кофе, пергаментом и выдохшейся надеждой. Она едва успела перевести дух после тренировки, когда кто-то остановился рядом. — Новенькая? — спросил парень с таким лицом, будто солнце всё-таки решило заглянуть в это унылое место. На нём была мятая рубашка, рукава закатаны до локтей, на запястье – след от ожога, свежий. Настоящий аврор, а не кабинетный призрак. — Гермиона, — представилась она, пытаясь не выглядеть так, будто только что прошла через ураган в человеческом облике. — Знаю. Здесь уже гудят, что тебе досталась Блэк. Везёт тебе, — парень ухмыльнулся. — Или не везёт, смотря как посмотреть. Гермиона попыталась усмехнуться. — Она… всегда такая? — Стерва? — подсказал он мгновенно, с тем же весёлым равнодушием, с каким другие спрашивают о погоде. — Дааа, всегда. Но, знаешь, это её изюминка. Он рассмеялся – легко, искренне, будто весь этот отдел тьмы и убийств был просто декорацией. — Она может вывести кого угодно из себя, даже самого Министра. Но если ты выживешь и не сбежишь, после первых двух недель – считай, ты уже наполовину легенда. Гермиона слабо улыбнулась. — Выглядит как сомнительный карьерный план. — Ага. Но тут других не выдают. — Парень пожал плечами, доставая из внутреннего кармана шоколадку и протягивая ей. — Держи. Это не лекарство от Блэк, но вкусно. Она машинально взяла. — Спасибо. — Не благодари. Завтра пригодится ещё больше. Он отошёл на пару шагов, затем, будто вспомнив, обернулся: — Кстати, я Финн Харпер. Если Блэк тебя покалечит – я покажу, где у нас аптечка. Гермиона засмеялась. Нервно, но впервые за день по-настоящему. — Поняла. Спасибо, Финн. — Не за что, Грейнджер. Тут все спасают друг друга. Только не вздумай спасать её, — он кивнул в сторону двери, за которой недавно исчезла Беллатрикс. — Она не из тех, кто тонет. Она топит. Он ушёл, оставив за собой запах кофе и оптимизма. Гермиона осталась стоять в холле, сжимая шоколадку, и вдруг поймала себя на мысли, что больше не чувствует страха. Только интерес. Интерес – опасный и глупый. Кабинет Альбуса отличался от остального департамента, будто его кто-то перенёс сюда из другого мира – тёплого, пахнущего книгами и лимонными леденцами. На полках – стопки отчётов вперемешку с какими-то нелепыми безделушками: птичьи перья, старые чайные чашки, коробка, где шевелилось что-то подозрительно живое. За окном догорал закат, и свет ложился на старые бумаги золотистыми пятнами. Альбус сидел за массивным дубовым столом и улыбался так, будто вообще не замечал, что через пару кабинетов от него Беллатрикс Блэк превращает людей в эмоциональный пепел. — Ну как ты, Гермиона? — спросил он с доброжелательным интересом, в котором, впрочем, угадывалась едва заметная издёвка. — Тебе всё показали? Гермиона замялась, чуть опустила взгляд. — Показали, — наконец сказала она. — Почти всё. — Прекрасно, прекрасно! — кивнул Альбус, складывая руки на столе. — И как тебе наша Беллатрикс? Она открыла рот, но слов не нашлось. Всё, что приходило на ум, не подходило для официального отчёта. — Она… производит впечатление, — осторожно произнесла Гермиона. — Да уж, — усмехнулся Альбус. — На некоторых – смертельное. Он наклонился вперёд, посерьёзнев. — Но, Гермиона, не позволяй ей запугать тебя. Блэк – лучший аврор из всех, кто у нас есть, и не только у нас. Она сложная, своенравная, иногда чересчур резкая, но за этой бронёй – настоящий профессионал. Если ты хочешь стать сильной, учись у неё. — Это я и сбираюсь делать, — тихо ответила Гермиона. Альбус кивнул, будто чего-то такого и ожидал. — Рад это слышать. Кстати, у нас небольшое изменение в плане размещения. Гермиона насторожилась. — Какое именно? — Мы переселяем тебя в кабинет к Беллатрикс. — Сказано было с таким тоном, будто речь шла о лёгком неудобстве вроде сломанного пера. — Простите? — Гермиона решила, что ослышалась. — Ты будешь работать рядом с ней. Это ускорит процесс обучения. Наблюдение, практика, живая работа. Блэк уже в курсе. Ну... почти. — Почти? — переспросила она, чувствуя, как желудок скручивается в узел. — Я отправил сову с уведомлением пару минут назад. Наверняка она прочитает, как только допишет отчёт. Или, как только перестанет швыряться папками. Альбус откинулся в кресле, скрестив руки. — Не переживай. Она ворчит на всех. Но если ты выдержишь первую неделю, она, возможно, перестанет забывать твоё имя. Гермиона выдавила натянутую улыбку. — Звучит… обнадёживающее. — Отлично, — сказал Альбус с видом человека, который не видел разницы между сарказмом и согласием. — Я распоряжусь, чтобы твои вещи перенесли. Кабинет у неё просторный, с окном и... особой атмосферой. — Полумрак, запах кофе и страха в воздухе? — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела прикусить язык. Альбус рассмеялся, глаза его блеснули. — Значит, ты тоже это почувствовала? Привыкай. У Блэк всё именно так, как должно быть. Он встал, подал ей руку. — Удачи, мисс Грейнджер. Ты теперь – её подопечная. Постарайся остаться живой, а остальное приложится. Гермиона кивнула, вышла из кабинета и на секунду прислонилась к двери, глубоко вдохнув. Да, определённо, это был не Хогвартс или Академия. Это было испытание на выносливость, здравомыслие и нервную систему. А где-то за стеной, вероятно, Беллатрикс Блэк уже подняла глаза от своих бумаг, чувствуя, что на её территорию вселили кого-то нового. Коридоры участка в этот час тянулись, как вязкая тьма после дождя. Магические фонари мигали тускло, будто и они устали работать сверхурочно. Гермиона шла медленно, сжимая ремешок сумки – в ней лежала стопка учебников, блокнот и остатки уверенности, что день всё ещё можно спасти. Перспектива – "радужная", как выразился бы кто-то с больным чувством юмора. Жить и работать бок о бок с Беллатрикс Блэк. С тем самым кошмаром, о котором шепчутся даже авроры со стажем. Но выбора не было. Убежать? Глупо. Отказаться? Смешно. Она не для того спасала мир, чтобы теперь сдаться женщине, которая разговаривает с подчинёнными, как с заключенными, закованными в цепи. Шаги отдавались эхом, словно само здание слушало и посмеивалось над её решимостью. — Продержусь, — подумала Гермиона. — Стану лучшей. Даже если для этого придётся научиться думать, как она. Когда она свернула за угол, воздух вокруг будто стал гуще. С каждой ступенью вниз – холоднее, темнее. Аврорское крыло было не просто местом работы, а чем-то вроде живого организма, где стены дышали секретами, а стены шептались о тех, кто не вернулся. Кабинет Блэк находился в самом конце коридора, за тяжёлой дверью из тёмного дерева. Гермиона остановилась, чтобы выдохнуть. Из-за двери тянуло ароматом крепкого кофе. — Вот и она. Гермиона постучала. Никакого ответа. Постучала снова – чуть громче. Тишина. Приоткрыла дверь. Внутри царил полумрак – тот самый, о котором она успела пошутить перед Альбусом. На стенах – старые карты, перевязанные лентами папки, массивный стол, утопающий в хаосе бумаг. На подоконнике – пепельница, почти полная, и чашка с чёрными разводами на краю. И сама Блэк – сидела, нога на ногу, с пером в руке и видом, будто давно ждала этот момент, чтобы морально уничтожить очередного стажёра. — Постучаться забыла? — произнесла она, не поднимая головы. — Я… стучалась. — Слабо, значит. Неудивительно. Гермиона сжала пальцы, но промолчала. Лучше не начинать с войны. Пока. Беллатрикс наконец подняла глаза. На секунду в них мелькнул интерес — едва заметный, как вспышка перед грозой. — Значит, тебя поселили ко мне. — Да. — Великолепно, — сухо сказала Блэк, поднимаясь. — Теперь мне остаётся только повесить табличку "Не беспокоить. Даже если кричит". Гермиона прикусила язык. Отвечать значило проиграть. Блэк прошла к шкафу, достала папку и бросила её на соседний стол. — Работать будешь здесь. Документы не трогай, моё кресло не трогай, кофе не трогай. Если что-то взорвётся – туши сама. — Принято, — коротко ответила Гермиона. — Сомневаюсь. Но хотя бы сказала уверенно, — Беллатрикс чуть усмехнулась. — Завтра в шесть утра – тренировка. Не опаздывай. — В шесть… утра? — А ты думала, мы начинаем после завтрака и дружеских объятий? — ледяной сарказм был почти элегантен. — Добро пожаловать в реальную жизнь, Грейнджер. Беллатрикс вернулась к своим бумагам, и на этом разговор закончился. Гермиона осталась стоять у своего стола, глядя на заваленные папки, пыльные книги и крошечный кусок света, падающий из окна. Никаких приветственных фраз, никаких улыбок. Только тишина и звенящая напряжённость, как перед дуэлью. Она опустилась в кресло, положила ладони на колени и закрыла глаза на пару секунд. — Продержусь, — подумала снова. — Если вытерпела войну, вытерплю и Блэк. А где-то в глубине кабинета Беллатрикс, не поднимая головы, позволила себе крошечную улыбку – ту, что появляется у хищника, когда он видит, что добыча не убегает. — Что ты сидишь? — голос Беллатрикс прозвучал лениво и рассеянно, но от него у Гермионы по спине пробежал холодок. — Разбери папки на столе и ознакомься. Это недавние дела. Жёлтые – нераскрытые, голубые – закрытые. Порядок очевиден, но, на всякий случай, не перепутай. Она даже не подняла головы. Перо продолжало скользить по пергаменту. Гермиона стиснула зубы. Её гордость, ещё недавно бодро шептавшая "я справлюсь", хотела добавить пару острых замечаний о манерах и тоне, но благоразумие шепнуло громче. Она молча оглядела заваленный папками стол. Там царил хаос. Бумаги лежали слоями, будто кто-то пытался выстроить башню из отчётов и сломался на полпути. Папки действительно были двух цветов, но и внутри них порядок напоминал катастрофу. На некоторых – пятна от кофе, на других – обрывки пергамента с чужими пометками. — Чудесно, — подумала Гермиона. — Система Беллатрикс Блэк: наугад, но с убийственной точностью. Она осторожно взяла первую жёлтую папку. Случай в графстве Суррей: исчезновение артефакта, следы запрещённой магии, несколько подозреваемых. Подпись на последней странице – знакомый росчерк: Б. Блэк. Отчёт был краткий, но безупречный – никаких лишних слов, только факты и один сухой вывод: "Объект не найден. Подозреваемый мёртв. Расследование приостановлено." Гермиона нахмурилась. — Подозреваемый мёртв, и расследование приостановлено? Это против правил. — Правила, — отозвалась Беллатрикс, не поднимая глаз, — придумали те, кто не умеет думать. — Но отчёт неполный, — не выдержала Гермиона. — Не указаны обстоятельства смерти. Блэк поставила точку, отложила перо и наконец подняла взгляд. — Грейнджер, если я начну указывать обстоятельства каждой смерти, ты будешь спать стоя, потому что не успеешь добраться до кровати. — Но протокол… — Протокол не спас никого от проклятия, — холодно оборвала Блэк. — Делай, что сказала. Потом будешь философствовать. Гермиона прикусила язык. Она снова опустилась к бумагам, и какое-то время слышно было только шелест страниц и мягкий шелест пера о пергамент. С каждой новой папкой перед ней разворачивались истории – короткие, жёсткие, лишённые романтики. Погибшие авроры, исчезнувшие ведьмы, магия, оставившая после себя только обугленные следы на камне. Всё это было так далеко от учебников, что на секунду Гермиона ощутила странную тяжесть в груди. Она взглянула на Блэк. Та сидела спокойно, будто не замечала, что каждая строка в этих папках – человеческая жизнь. — Вы когда-нибудь... — начала Гермиона, потом осеклась. — Что? — Считали, сколько людей вы потеряли? Беллатрикс подняла глаза. Тёмные, без дна. — Считала, — ответила спокойно. — Потом перестала. У этого списка нет конца. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Гермиона первой отвела взгляд. Блэк снова взяла перо. — Иди дальше по папкам. Учись видеть суть, а не трагедию. Аврор, который жалеет всех подряд, погибает первым. Гермиона кивнула и продолжила. Но теперь каждая папка казалась тяжелее, чем была минуту назад. И всё же, внутри, под раздражением и усталостью, шевелилось что-то вроде уважения. Странное, против воли – к женщине, которая не прятала жестокость, не оправдывалась ею, а просто жила с ней. Беллатрикс между тем вновь вернулась к отчётам. — И, Грейнджер, — произнесла она спустя минуту, как бы мимоходом, — если решишь меня переучить – не советую. Я пережила трёх своих наставников, и только один из них успел написать завещание. — Приму к сведению, — тихо ответила Гермиона. И продолжила сортировать папки – упрямо, методично, будто от этого зависело не меньше, чем её жизнь. Гермиона закончила последнюю папку, аккуратно выровняла стопку, словно тем самым пыталась навести порядок не только на столе, но и в собственных мыслях. Бумаги пахли пылью, чернилами и бессонными ночами. Каждый отчёт был как чужая рана, и теперь их всех аккуратно сложили в одну ровную линию. Она выпрямилась, чувствуя, как спина ныла от долгого стояния. Блэк по-прежнему сидела за своим столом, не шевелясь, будто время для неё существовало отдельно. В свете настольной лампы её глаза блестели тем же холодным блеском, каким сверкает лезвие ножа. Гермиона ждала, что та скажет хоть что-то – короткое, сухое "достаточно", или, в духе Блэк, "могла бы и быстрее". Но тишина растянулась. Только звук пера, да редкий звон часов где-то в коридоре. — Свободна, — наконец произнесла Беллатрикс, не поднимая взгляда. — Завтра в шесть утра встретимся на тренировке. Не опаздывай. Тон был настолько равнодушный, будто она отдавала распоряжение не человеку, а мебели. Гермиона почувствовала, как раздражение поднимается внутри, горячее и упрямое. Она сжала кулаки, вдохнула и всё-таки выдала: — И вам хорошего вечера. Фраза прозвучала почти как вызов. Перо остановилось. Беллатрикс подняла глаза, и в них мелькнуло то, что можно было принять за искру интереса – едва заметную, но настоящую. Уголки её губ дрогнули. — Лучше так, — хмыкнула она. — Чем мямлить. Гермиона замерла, не ожидая этого. Нет, это было не одобрение. Скорее констатация факта. Как будто Блэк смотрела на неё и наконец увидела не прилежную девочку, а человека, способного укусить в ответ. — Не расслабляйся, Грейнджер, — добавила Беллатрикс уже спокойнее, возвращаясь к бумагам. — Злость – полезное чувство. Если умеешь направлять. Только не вздумай тратить её на меня – бесполезно. — Я и не собиралась, — с вызовом ответила Гермиона, хотя в глубине души понимала, что именно на неё и собиралась. — Тем интереснее, — сказала Блэк, даже не улыбнувшись. — Ступай. И запомни: завтра не оправдывайся. Гермиона развернулась к двери. Пальцы ещё дрожали, не от страха – от какой-то новой, странной смеси злости и адреналина. В груди пульсировало: "Лучше злиться, чем сдаваться." Когда дверь за ней закрылась, Беллатрикс отложила перо, провела рукой по виску и тихо усмехнулась. — Гриффиндорская кровь, — пробормотала она себе под нос. — Наконец-то хоть кто-то интересный. А за дверью Гермиона стояла в полутёмном коридоре, где лампы мерцали, как звёзды на ночном небе. Её губы сами собой растянулись в упрямую, невольную улыбку. Да, она злилась. Но впервые за день эта злость не жгла, а грела.