Благословенная звезда

      Механизмы подъемника громко стучали, этот звук отдавался в висках и коленях, заставляя кости в теле дрожать. Темнота. Леонард видел только кончики своих сапог. Полы ужасно неудобной рубашки стелились сзади. Он переживал, что случайно наступит на них и упадет носом в пол.       Сердце не билось: оно замерло на долгое время, а потом резко ударило внутри до боли в ребрах, будто кто-то ударил со всей силы по ним, словно по барабанной установке. Кончики пальцев похолодели.       Леонард повернул голову на негнущейся шее влево. В глаза бросилась полоска света софитов. Они почти приехали.       Он не видел его лица, пока они поднимались. Лишь очертания силуэта, сладко благоухающего чем-то родным. Ослепительный луч вновь отобразил знакомые черты: короткие волосы, цвета ночного неба, глаза, как кора дерева в саду. В них отражались огни сцены. Леонарду вспомнились звезды, которыми они любовались когда-то.              — Ты созвездия определять умеешь? — Клейн жмурился, смотря в, казалось, бескрайнее небо и указывал пальцем в бесчисленные звезды.       — Нет, — Леонард устал сидеть, задрав голову, и бухнулся спиной на траву. Босые ноги почти касались небольшого ручейка.       — Вот, смотри, там малый стрелец. А вот там пятиконечная звезда.       — Созвездие пятиконечной звезды? — Леонард недоверчиво нахмурился.       — Да, оно приносит удачу и дарует высшее благословение, — Клейн говорил очень уверенно. Он хорошо разбирался, правда, никто кроме Леонарда об этом и не знал.       Леонард положил руки под голову и долго глядел на причудливое скопление звездочек. Он пытался высмотреть, про что именно ему говорили, но не получалось.       В детстве все кажется таким огромным… И сейчас тоже, ведь они отдыхали на берегу, а вокруг них расстилался гигантский сад. А потом будут большие лаборатории и такие же огромные машины и уколы. Все вокруг так велико, и вряд ли они вырастут до момента, когда это ощущение исчезнет.       А может Леонард этого и не хотел.       Клейн лег рядом и продолжал указывать в небо, завел новую тему:       — На них и гадать можно…       — А ты умеешь? — Леонард осторожно повернулся в сторону Клейна, утаивая дыхание.       — Да, что ты хочешь узнать?       Леонард задумался с минуту:       — На удачу.       — Простенько, но хорошо. Значит, «будет ли тебе сопутствовать удача»?       Клейн вытянул обе руки, сложил их рамочкой и начал искать нужные композиции в небе. Леонард искренне не понимал, как тот это делал, но наблюдал с интересом.       Клейну дарована способность предвидеть, ведь так?       — Ты появился под пятиконечной звездой, удача будет всегда с тобой! — изрек Клейн спустя некоторое время и хихикнул с довольной улыбкой.       — Правда? Ты не придумываешь? Эй, не смей обманывать! — Леонард поднялся, заметив, что Клейн начал смеяться, схватившись за живот. — Врун!       Он пихнул его в бок и надулся.              Смотреть на зрительный зал было больно — глаза еще не совсем привыкли к яркому и мигающему освещению. Сцена сверкала зеркальным полом и возвышалась, словно пьедестал богов. Сзади светился огромный экран с двумя портретами и именами. Там они были еще подростками.       Леонард в последнее мгновение посмотрел на Клейна: потоки воздуха развивали полы его фрака, маленький цилиндр был закреплен на голове кучей заколок и намеренно съезжал с макушки на бок.       Они встретились взглядами. Клейн внешне спокоен. Он крепко сжал в руках микрофон и отвернулся. Внутри у Леонарда неприятно кольнуло.       Послышалась первая нота.       — Burn my broken shell to new sight, to be free in mist to hold a cup of light… — голос Клейна был глубоким, не очень низким, он прекрасно справлялся с нужными моментами. Он пел медленно, тягуче, чувствуя каждую ноту, самозабвенно прикрыв глаза и протянув руку в зал.       Леонард глубоко вдохнул и, поднеся микрофон ближе к губам, подхватил слова Клейна, неся их дальше. Внутри него белыми птицами трепетали восхищение и страх, последний постепенно проигрывал борьбу в клетке и растворялся, роняя перья.       Он ведь всегда хотел спеть с Клейном дуэтом. Он слышал его исполнение раньше и втайне восхищался, как и многие другие. Один из самых способных и талантливых участников в саду, на которого делали огромные ставки.       Леонард стоял в шеренге среди множества таких же детей и скучающе смотрел себе под ноги. Учитель что-то говорил, но слушать не было никакого желания. Рассматривание собственных ступней вскоре наскучило, и Леонард начал озираться по сторонам. Множество его сверстников, уставшие, сонные, все в одинаковых белых робах уставились в пустоту. Через троих взгляд зацепился за мальчика с черными волосами, что смотрел прямо на учителя. Леонард зафиксировался на нем. Мальчик упорно его не замечал с минуту, хотя было видно, что у него напряглось лицо. Он все же почувствовал, что за ним следят и, повернувшись, увидел наконец, что на него с большим любопытством смотрит пара зеленых, как драгоценные камни, глаз. Леонард, сам не понимая почему, улыбнулся: хитро, с вызовом. В ответ получил самое мрачное выражение лица, которое только видел.       Клейн редко был с ним приветлив, но от скуки иногда мог поболтать.       Леонард впредь мысленно и зрительно сопровождал его: на занятиях по вокалу, на рисовании, на совместных играх. Однажды осмелился протянуть руку и ее очень неуверенно пожали.       Клейн всегда стремился к знаниям, к тому, что было сокрыто под садом и за его пределами. Он хотел посмотреть на настоящее небо. Он с ужасом наблюдал за выступлением других питомцев: прижимался к стеклу, а потом стискивал зубы в бессильной злобе, как только кто-то по ту сторону испускал последний вздох. Леонард всегда понимал, что Клейну тесно в этих стенах, и что лишние знания однажды его погубят. Ему следовало быть осторожнее.       — Ты же понимаешь, что мы тут умрем? — говорил Клейн с надрывом после просмотра очередного раунда шоу. Прах скоро должны были развеять. Хозяин проигравшего уже сокрушался.       — А что мы сделаем? — Леонард понимал правоту Клейна, хоть и боялся сам себе в этом признаться.       — Давай сбежим. Вместе.       Леонард испуганно отстранился:       — Нет… Я не могу, куда мы?.. — мир за пределами сада опасен и неизведан, они не видели ничего больше. Но скоро и их имена засветятся на той сцене.       — Ты хочешь остаться тут? — голос Клейна был пугающе спокойным. — Почему?       Ответом послужило молчание. Леонарда вновь одарили самым мрачным взглядом.       «I vow to guard a world, I stay…»       Песня шла из их сердец, сплелась единой нитью и протянулась в небеса. Леонард клялся остаться: остаться охранять их хрупкий мир, в котором они с Клейном могли и дальше пытаться предсказать уже написанное не ими будущее по звездам. Там их маленький островок, их ручеек и их первый долгий взгляд друг другу в глаза, после которого как прежде уже никогда не было.       Они прижались друг к другу плечами, отдавая себя ревущему залу. Вальс их душ на грани сейчас могли видеть все в этом мире.              Клейн попытался сбежать. Он не мог просто сидеть и ждать. Леонард долго видел его очень задумчивым, пока однажды поутру не обнаружил рядом. Тогда он ощутил пустоту. Всепожирающую, безумно болезненную.       — Я же говорил, что ты врун… Мне не повезло, совершенно не повезло! — кричал он в забытье, смотря на эти проклятое небо.       На следующий день Клейн вернулся. Леонард видел его в аппарате, завязанными глазами и в халате, он был подключен трубками. Страх смешался с счастьем в тот момент. Леонарда оттащили, он пытался проникнуть к Клейну.       Леонард слышал перешептывания детей рядом: Клейн что-то кричал и его заперли. Он что-то видел.       Под вечер Клейн, медленно прихрамывая, пришел к ручью и сел около камня. На предплечье был намотан бинт, пропахший спиртом. Клейн услышал шаги позади себя. Его чуть не повалили на траву.       Леонард, шмыгая носом, прижался к нему, обвил руками шею и уткнулся в плечо.       — Прости… Прости, прости, прости!       Клейн внезапно прекратил петь и посмотрел на Леонарда. Мягко, как никогда ранее. Леонард продолжал в потоке тянуть свои строки. От произошедшего он чуть не сбился с ритма.       «Спасибо» — Леонард прочел по губам.       Громко хлопнуло. Еще раз. Клейн с улыбкой упал на бок, как сломанная кукла.       Они вместе тихонько репетировали свою песню. Клейн был сосредоточен и катал на языке последние строки: «Guide my shadow way. Fade away».       — Они тебе нравятся? — спросил вдохновленный Леонард. Он старался всеми силами не думать о том, что их ожидало.       Клейн вздрогнул, будто выходя из транса:       — Просто откликаются…       Леонард хотел поговорить еще, но не нашел о чем. Пришлось дальше насвистывать свою партию.       Кровь дотекла до ног. Микрофон с громким и противным звуком упал на сцену. Леонард смотрел и не мог видеть. Музыка напоминала какофонию. Глаза застилала пелена. Тело одеревенело. Зал взорвался в экстазе. Где-то там далеко плясали огоньки и взрывались салюты.       В ушах стоял гул. Леонард слышал едва различимо остатки голоса Клейна.       «Ты и правда благословен удачей, тебе дарована жизнь. Не думаю, что стоит ее растрачивать попусту здесь, — вспомнилось внезапно. — Ты обязательно отсюда уйдешь, рано или поздно. Я буду тебя направлять. Он будет». Почему-то память припрятала фрагменты. Он не помнил, что это вообще значило, но эти слова прошептал ему Клейн, когда они были уже в полудреме перед судным днем.       Шею сжимал ошейник с маленькой лампочкой. Леонард ничего не ощущал. На пол около сапог капали слезы. Неизвестно, сколько он так просидел.       — Ты вот это имел ввиду под тем, что я удачливый?.. Врун… — одними губами лепетал он в пустоту, впиваясь в плечи пальцами.       Ему протянули руку, заставили поднять голову. Из-под черной накидки на него смотрела маленькая блондинка.       — Вставай!       Человек… Не пришелец… Он ее раньше не видел. Это немного отрезвило. Теперь Леонард услышал звуки борьбы, погрома и стрельбы.       — Поднимайся, говорю! Этого кошмара больше не будет.       Спасение… Тут нет смысла оставаться.       Леонард крепко сжал протянутую ему руку. Его рывком подняли и потащили за собой.       Он все еще плохо соображал. Девушка велела держаться позади, но не отставать, если хочет жить.       Действо в сознании Леонарда напоминало бешеную погоню в тумане, откуда с задержкой доносились громкие неестественные звуки. А потом опять все затихло. И из тумана он вынырнул в неизвестном месте. Рядом дремало несколько незнакомых ему детей в рваных робах, уставших и изнеможенных. На Леонарда смотрел мужчина, на вид чуть старше его. Из-под очков сверкали хитрые карие глаза, улыбался он немного по-дьявольски, но беззлобно. В его чертах было что-то до боли знакомое.       — Значит, ты выиграл в этом раунде. Все понятно, мы остановим эту безумную мясорубку, чтобы больше никто не умирал, пойдем. Есть, что обсудить.       Он оглядел сидящих детей и невероятно помрачнел. Слышно, как он прошептал какие-то ругательства в адрес пришельцев. Сердце в груди Леонарда глухо забилось.       Клейн, оказывается, не соврал тогда.