Тысячелетний

Я прожил около сотни жизней. Ни одна из них не моя. Я скрываюсь от собственнной тени И боюсь себя, как огня. Бесконечно признателен зеркалу, Ведь не вижу в нем своих черт. И глаза мои не раскроют, Что же сделала полусмерть. Как она истаскала сердце, Не оставив морщин на лице. Как вуалью накрыла, заботясь, Об уставшем ночном певце. Та вуаль соткана из боли Безграничных потерь и мук. Да, от солнца она укроет, Но не спрячет, увы, от разлук. А они для нас неизбежны. Ведь пусть даже за сорок лет Изменяется все так сильно... Ох, день добрый, где мой сосед?... Где мой друг? Где жена и дети? Вот надгробий белеет ряд. Компаньон твой один лишь ветер. Остальные спокойно спят. Кто не спит, тот кутит или молится. А тебя тошнит от вина. И святые со стен так хмурятся, Что взрывается голова. Все дуэли стали бессмысленны, А от войн только грязь и шум. За кого же тебе бояться? Там один, где быть нужно двум. Вот тогда ты берешься за маски И воруешь чужой портрет. Да-да, дочь умерла от чахотки. Да, отец мой давно уж сед... Ну а сам я простой художник. Или нет...Лучше уж музыкант. Впрочем, ладно, в следущем веке. Вдруг и здесь проснется талант. Только краски с годами блекнут, Ноты строиться не хотят. А знакомые все похожи... Как и сто двадцать лет назад. И тебя опять тянет к дому, Ты лежишь между Их могил. Может, Им тебя не хватает?... Право, лучше б не приходил. Средь поросших травою холмиков Ищешь жалкий клочок земли, Где действительно твое место, Где кому-нибудь нужен ты. Те, с кем ты в одной лодке, не лучше, Как бы важно они не шли, А внутри они те же ублюдки, Все бастарды одной луны. Все потеряны, все забыты, Все уставшие от себя. Они так боятся закончить... Там расплата? Там темнота?... После груды веков сложнее Принимать, так сказать, финал. И не в это тысячелетье Будет кончен кровавый бал. Так прожил я уж сотню жизней. Громко сказано это "прожил". Протерпел, прокривлялся и выбыл, Потеряв все, чем дорожил. Кем я был и кем стал сегодня? Я не знаю. И в горле ком... Не становимся мы мудрее, Лишь дуреем с умным лицом. Я в кругу заточен безвыходном. А за окнами вновь рассвет Гонит узника в гроб, под крышку. Срок всего где-то вечность лет...