Безымянный бог

Я всегда любил проявления гнева природы, мне нравилась идея, что шторм, ливень или же гроза имеют под собой какой-то смысл, будто проявления эмоций неизвестного существа. Каким-то странным образом в эти моменты я ощущал некую близость и даже сочувствие этому существу, сопереживая ему и наслаждаясь этим унисоном воображаемых ощущений. Я даже додумывал ему некое внутреннее удовлетворение и облегчение, что его сокровенные чувства, которыми он так отчаянно пытается поделится наконец услышаны. Помню в детстве, жарким летом мы с семьей отдыхали на побережье моря, несколько недель погода стояла невыносимая, настолько, что значительная часть людей уже перестала ходить на пляж из-за невыносимого жара песка и камней, разогретых палящим солнцем. В последний день моего там пребывания погода сильно испортилась, надвигался шторм, он должен был настигнуть это место к ночи, принося освобождение людям, которые наконец могли уехать, без сожаления, уехать они хотели уже давно, но боялись потерять эти солнечные дни, пытаясь выжать всё до последний минуты. Так уж совпало, что наш билет так же был на этот день, поезд прибывал во второй половине дня, так что пока старшие готовились к отъезду я был полностью свободен и доверен только себе. После напряжённой и удушающей ночи я наслаждался новоприбывшим свежим воздухом и прогуливался в прекрасном парке заполненным старыми елями, который разграничивал пляж от небольшой деревеньки состоящей из десятка кирпичных домов. Сам того не заметив я дошёл до конца этого парка, увидев нагнетаемое море, покрытое густым туманом, скрывающим его от лишних взглядов. Вода приняла тёмно-зелёные очертания, скручивающие и бьющиеся в конвульсиях, будто не способная скрыть трепет и ожидание разрешения вырваться из оков и утонуть в собственном безрассудстве. Это выглядело впечатляюще и немного забавно, это был очень определённый вид забавы, ту, которую редко встретишь в это время. Похожую на ту, что испытывали зрители цирка уродов или старых зверинцев, с гоготом смеясь на отчаянными попытками диких зверей вырваться из своих клеток. Над пляжем кружило огромное количество птиц, заполняя бурлящий фон моря постоянными криками, казалось, предупреждая всех о приближающейся угрозе, готовые в любой момент сорваться с места и покинуть это место. Я сел импровизированную скамью, сделанную из громадного валуна, погружённого на половину в песок, покрытую мелкими каплями солёной воды, это единственное, не считая гула, что доходило до этого от места, от того бесчинства, что творило море в ста шагах отсюда. Несмотря на этот шум, от которого закладывало уши, место ощущалось невероятно спокойным. В этом был какой-то шарм, находится в месте, на которое вот-вот набросится шторм, наблюдать его последние умиротворённые, но наполненные тревогой минуты. Постепенно из глубоко тумана, закрывающего горизонт стали пробиваться всполохи сиреневого света, сопровождаемые тонкими лентами холодного воздуха. Море же наоборот успокоилось, приняв более тёмный оттенок будто пригибаясь и готовясь к отчаянному марш-броску, самодовольно улыбаясь про себя, предвкушая месть тому нечеловеческому гоготу. Поверхность становилась всё темнее окончательно теряя цвет и начала нарастать, будто разбухая и возвышаясь всё выше, принимая угрожающий вид. Довольно быстро она возвысилась на добрых три метра и замерев на мгновение замерев разверзлась, взорвавшись белёсой пеной, вскипая сопровождаемая грохотом похожим на бьющееся стекло. Белая пена будто поедая себя продолжала нарастать, пока резким движением не обрушилась на холодный пляж, закручиваясь в воронки, жадно поглощая песок и тут же накрываемая следующим витком волны. Мерцающая молния прорезала густой туман с ужасным визгом, оставляя после себя пустые шрамы, через которые виднелись чёрные, сверкающие тучи заполнившие всё небо. Я был не в силах двинуться, переполненный воодушевлением и восхищением перед этим невообразимым зрелищем, что открылось передо мной. Тяжёлые капли тарабанили по коже, а уши заложило от свиста и грохота, я же широко раскрыв глаза старался запечатлеть эту картину в своей памяти, пока стальные колёса где-то вдалеке ритмично бренчали устремляясь вдаль.