Лунный кот

Его звали Алекс, но по ночам он был Лунным Котом. Город засыпал, гасил яркие, кричащие витрины, и просыпался его мир — мир серебряных лужиц, бездонных теней и тишины, нарушаемой лишь далёким гулом машин. В это время Алекс надевал свой тёмный плащ — свою вторую шкуру — и выходил на охоту. Не на мышей, а на ощущения, на красоту спящего города, на смелость, которой ему так не хватало днём. Его «норы» были повсюду: скамейка в сквере, парапет набережной, ступеньки закрытого музея. Но главным ритуалом был звонок. Ровно в полночь он доставал телефон, и его сердце, обычно тихое и осторожное, начинало биться в такт далёким шагам. На экране горело имя: «Марк». «Я выхожу гулять, пустая улица одна, мне светит в спину жёлтый круглый глаз фонаря». — Ты на своём карнизе? — раздавался в трубке сонный, но тёплый голос Марка. — На самом лучшем, — отвечал Алекс, и его собственный голос смягчался, превращался в почти неслышное мурлыканье. — Сегодня луна такая, что хочется поймать её когтями. И он начинал свой ночной репортаж. Он рассказывал о старичке-дворнике, метавшем звёзды с неба на асфальт, о том, как ветер гонял по дороге одинокий полиэтиленовый пакет, словно призрака, о кошке, умывавшейся на крыше «какого-то большого, может, важного дома». Он делился с Марком всей этой тихой магией, зная, что тот видит её лишь его, Алекса, глазами. — Жаль, я всегда в это время сплю, — сказал как-то Марк. — Коты и люди живут в разном времени, — парировал Алекс, сжимая телефон так, будто это была рука друга. «Я бы подарил тебе все свои ночи», — думал он. В эти минуты, укутанные ночной прохладой, он был смелее. Он говорил о вещах, которые днём застревали у него в горле комом. О музыке, от которой щемит сердце, о книгах, где любовь оставалась невысказанной. Он вплетал свои чувства в узор ночи, словно в мелодию. «Я прохожу по проволке, висячей мостам, и спят внизу дома, как корабли». — Знаешь, — Марк слушал, затаив дыхание, — иногда мне кажется, что ты и правда не совсем человек. Ты видишь то, что недоступно нам, дневным существам. «Я вижу тебя, и только тебя», — молчал Алекс. «Мой незнакомый друг, тебе знаком мой голос, мы часто слышим друг друга, но не видим глаз». Это была их главная тайна и главная боль. Они были голосами в ночи, двумя невидимыми островами, связанными хрупким мостом радиоволн. — Ладно, Кот, — голос Марка вернул его к реальности. — Мне завтра на планерку. Возвращайся в свою нору, солнышко скоро встанет. — Обязательно, — прошептал Алекс, и в груди заныла привычная тоска. — Спокойной ночи, Марк. — Спи, мой Лунный Кот. «И мой незнакомый друг, наверно, очень рад, что есть на свете я, лунный кот». Связь прервалась. Алекс медленно опустил телефон. Волшебство рассеялось, оставив его один на один с наступающим утром. Он был снова просто Алекс — застенчивым человеком с неразделённой любовью. Он посмотрел на луну, которая уже бледнела на небе. Может, когда-нибудь он найдёт в себе смелость не просто гулять по ночным крышам, а сделать тот самый, самый страшный и важный прыжок — прыжок в неизвестность, к Марку. Но не сегодня. «И я иду, и я пою, и ночь светла, мне хорошо, и я молчу про то, о чём пою». Он молчал. Он шёл домой, унося в сердце свою песню — песню о друге, о луне и о невысказанной любви, сладкой и горькой, как вкус одинокой ночи.