Расплавленные провода

Комната встречает духотой. На дворе – чуть ли не самое жаркое лето в Роблоксии, а съезжать из общежития никто из них не собирался, как, в принципе, и остальные студенты. Солнце жарит так, как не жарило никогда, пластик и асфальт плавятся, и выходить на улицу становится просто опасно для здоровья. Как физического, так и психологического, потому что вряд ли кто-то переживёт отсутствие хотя бы намёка на ветер. В одной-единственной комнате кипит работа. Несколько вентиляторов работают на полную, направленные на одного человека. Ноли валяется на полу, распластавшись звёздочкой в надежде охладиться. Рядом с ним стопкой лежат коробки из-под пиццы, которой они питаются в последнее время, а чуть поодаль, возле двери в комнату, сидит Севен. Сгорбившись в три погибели, он который день пытается починить свой излюбленный и единственный инструмент – c00lgui. С его помощью можно было бы и комнату охладить, и повеселиться на славу, но хрупкие платы и провода так же не выдержали жару. Что-то расплавилось, перекрыв контакты и доступ к ним, что-то просто пострадало со временем. Севен раздражённо выдыхает и отбрасывает паяльник в сторону, не заботясь о том, что на столе в который раз останутся выжженные места. Откидываясь на спинку кресла и поворачиваясь лицом к Ноли, он криво ухмыляется. Его друг, с которым они второй год, или даже больше, живут вместе, выглядит жалко. Как, в принципе, и сам Севен. Почти полное отсутствие одежды не спасает. Ноли валяется в шортах и футболке, перекатывается с живота на спину, подставляя разгорячённое тело под вентиляторы, и ему всё равно тяжело. Пот скатывается со лба и капает на пол. Волосы, бережно собранные Севеном в высокий хвост, промокли насквозь, и смысла их мыть будто бы не так уж и много – через час-другой снова придётся бежать в душ. Да и душ сейчас не работает. Лето, воду отключили на пару недель. Севен с кряхтением поднимается с кресла. Спина промокла, как и зад, из-за чего одежда неприятно прилипла к коже. Похрустывая суставами и пытаясь просто размять затёкшие конечности после целой ночи и половины дня за столом, Севен подходит ближе к другу, осторожно пихая его ногой и вынуждая перевернуться на спину. На него раздражённо смотрят, желая перевернуться обратно. — Вставай давай. У меня идея появилась, — Севен хитро улыбается во все тридцать два, демонстрируя брекеты. Такие предложения с его стороны заканчивались двумя вариантами: либо будет плохо, либо будет очень плохо. И потому Ноли лишь недоверчиво закатил глаза, перекатываясь на бок и подставляя лопатки под прохладные потоки воздуха. Севен делает шаг ближе, закрывая собой вентилятор и, наклонившись, хватает друга за ворот футболки, оттаскивая в другую часть комнаты. — Вставай, говорю! Раз уж c00lgui.. эм… Временно вышел из строя, мы будем заниматься общественно, или не очень, полезными вещами. Ноли требуется несколько секунд, чтобы зажаренные в черепной коробке мозги осмыслили сказанное. Он несколько раз моргает, поднимая заранее уставший взгляд на Севена. И что его гениальный ум придумал в этот раз? Принимая взгляд, желающий расчленить его на месте, за заинтересованный, Севен хихикает и опускается на корточки. — Мы идём на озеро, — он почти шепчет одними губами, видя, как округляются глаза напротив. Общежитие уже не в первый раз сотрясает крик Ноли, который орёт по поводу и без. Чаще всего – первое, потому что повод действительно присутствует. От жары его лучший друг, напарник, тот, кому он доверяет свою жизнь, окончательно сошёл с ума. Переспросив несколько раз и не веря, что сказанное вслух предложение действительно является предложением, Ноли расстроенно стонет и почти ползёт к шкафу с одеждой. — И это не общественно полезное дело. Это самоубийство, — бурчит Ноли, забираясь в самые дебри шкафа и доставая оттуда хоть что-то более-менее летнее. В его гардеробе 80% - различные толстовки всех цветов и оттенков, предпочтительно фиолетовых, и широкие чёрные джинсы. Остальные 20% занимает всё, что не подходит под первую категорию. — Будет весело! Поплаваем, поедим чего-нибудь, — Севен выглядит куда более довольным. Он двигает Ноли в сторону, перебирая свою часть вещей в шкафу и тут же переодеваясь. Ноли никогда не признается, что ему нравится рассматривать полуголого Севена. Он пристыженно отводит глаза от пухлого тела и закрывается руками, дожидаясь, пока его не тронут за плечо. Севен расправляет рубашку-гавайку бледно-голубого цвета, почти что красуясь. Футболка, рубашка, шорты и сланцы. Ну и, разумеется, розовые очки со шляпой, куда уж без них. Смотреть на открытые ноги непривычно до дрожи в руках. Ноли сглатывает и выдыхает, отправляя Севена к двери, и сам тоже старается одеться как можно легче, чтобы не стать стейком, зажаренным в собственном соку. Доходящие до колен шорты с футболкой до локтей были самым оптимальным вариантом. Отодвигая в сторону коробки с платами и микросхемами на дне шкафа, он кладёт в карман с десяток, если не больше, купюр, а после подходит к другу, который что-то упорно запихивал в сумку. — Ты кое-что забыл, — Севен говорит почти издевательски, и Ноли не успевает отшатнуться в сторону или хотя бы прикрыться, как на его голову надевают соломенную шляпу. Обычно она стояла где-то на полке, меняя дислокацию раз в несколько месяцев из-за перестановок, и использовалась чисто как декор. Но сегодня планы совершенно другие. Дыша через нос и сдерживая поток ругани, Ноли приходится согласиться носить эту шляпу. Солнечный удар ещё никого не щадил, а это послужить небольшой защитой. Его хватают за руку и выпихивают из комнаты первым, чтобы Ноли не закрылся там в одиночестве, обломав все планы. Без привычного инструмента в руках Севен чувствует себя почти голым. Дать отпор не сможет, как-либо помочь – тоже. Идти до нужного места приходится пешком с несколькими остановками, чтобы взять коробку пиццы и несколько газировок в полулитровых бутылках, которые успели нагреться за те жалкие десять минут, что они шли к озеру. Их встретила абсолютная тишина. Ветра нет, птицы попрятались по гнёздам, чтобы спастись от пекла, и лишь они, как два самых умных человека, решили пойти куда-то. Точнее, один умный. Другого подключили за компанию, потому что если они куда-то идут – то только в комплекте, и никак иначе. — Поедим или сразу в воду? — Севен достаёт из сумки на плече покрывало и расстилает его на горячем песке, снимая сланцы и стирая пот со лба. Если бы не Ноли – он бы уже давно разделся догола, прыгнув в воду. — Сразу. И чего меня спрашиваешь? Сам же пригласил, вот и думай! — ставя коробку с пиццей на покрывало и осторожно располагая бутылки с газировкой в воде, чтобы хоть немного их охладить, Ноли снимает одежду первым. Всего лишь до трусов. Волосы приходится распустить. Подходя к воде и пальцами ног проверяя, как она по температуре, Ноли удовлетворённо выдыхает. Не кипяток, и на том спасибо. Слыша шуршание позади себя и стараясь не реагировать, он погружается первым. Зажимает нос пальцами, жмурится и опускается глубже, с головой. Спасительная прохлада обволакивает тело, даруя столь желанное расслабление. Выныривая и судорожно глотая воздух – слишком долго пробыл без кислорода, - Ноли еле успевает отплыть в сторону, когда Севен с разбега прыгает к нему бомбочкой, расплёскивая воду во все стороны. Кое-как вынырнув и стряхнув с волос капли, Севен улыбается. Пытается протереть глаза и плывёт поближе. Ноли не теряет бдительности и уже был готов к тому, что чужие руки лягут на плечи, но опустить себя вниз не позволил – перехватил друга за запястья и, ухватившись за затылок, окунул уже его, хрипло посмеиваясь. Недовольный Севен замотал руками, и его отпустили, позволяя вдохнуть. Жаркий летний день, проведённый на озере, был не самым плохим решением