О глупом псе и капле мёда

      «У меня идея.»       Именно так обычно начиналось самое интересное. Раз Хэйтем прервал поцелуй, который явно должен был перетечь в нечто большее, значит, и идея была связана с этим «большим».       Теперь у раздетого и распустившего волосы Шэя на глазах был повязан сложенный несколько раз красный шёлковый шарфик. Он терпеливо сидел на коленях возле кровати, где Хэйтем сначала нарочито долго снимал с себя одежду, а затем, судя по звуку, что-то открыл.       Ещё через какое-то время Шэй почувствовал руку у себя на подбородке.       — Рот.       Пояснений к холодно произнесённой команде не понадобилось. Шэй разомкнул губы и в его рту оказалось сразу два пальца, смазанных чем-то вязким, сладким и немного вяжущим. Через несколько секунд пальцы толкнулись глубже, заставляя Шэя издать какой-то сдавленный звук, а затем провели по языку обратно к кончику.       — Активнее, будь добр, не весь вечер же на это тратить. — Послышался недовольный голос Хэйтема.       Шэй послушался, старательно избавляя его пальцы от приставучей субстанции. Когда с этим было покончено, Хэйтем медленно убрал руку и спросил:       — Понятно, что это?       — Мёд?..       — Молодец.       Носа Шэя коротко коснулись тёплые губы, а затем его подбородок был отпущен.       Матрас зашуршал. Хэйтем устроился на кровати.       — Объясняю правила игры… Я спрячу несколько капель мёда, а тебе нужно будет их найти.       — А… Где?..       — Подумай. — По стеклу баночки мёда тихонько стукнула серебряная ложечка.       Шэй прилежно подумал. И понятливо кивнул.        — Умница. Руки использовать нельзя — искать будешь губами и языком. Подсматривать тоже запрещено. Для чистоты эксперимента я буду молчать… Когда услышишь, что я поставил банку на тумбу, можешь приступать.       Шэй поёрзал, садясь поудобнее, и слегка наклонил голову набок, сосредотачиваясь на том, что слышал. Нужно понять, сколько капель искать, и сделать это можно по количеству раз, когда ложечка коснётся стекла. Один раз уже был, и вот бельё тихо шуршит, когда Хэйтем подносит руку к выбранному месту и ждёт, пока мёд стечёт на кожу.       Стекло снова глухо звенит от соприкосновения с серебром.       Шэю до страшного досадно, что он этого не видит, и сознание само рисует картины.       Третий звон.       Может быть, Хэйтем сейчас сидит, выкладывая каплю себе на плечо… Куда-то к выделяющейся ключице…       Четвёртый.       Или на живот, между линиями пресса… А может, на коленку.       Пятый.       В таком случае эта капля мёда по ней стекает. Очень медленно. Может быть, по внутренней стороне бедра, прямо к…       Шестой.       Интересно, кстати, стал бы Хэйтем класть мёд туда? Может, только если не на самую чувствительную часть… Он всё-таки очень чистоту любит.       Седьмой.       С другой стороны, мёд на любом месте на теле — вообще не о чистоте. Кроме рта. Хотя там ведь тоже слизистая, как во рту…       Восьмой.       Да и мёд всё-таки продукт натуральный, может, это даже не вредно… Что-то там Хэйтем недавно рассказывал про какую-то там маленькую флору где-то там, которую всё ненатуральное разрушает… Шэй плохо помнил.       Девятый.       Надо бы переспросить. Только не сейчас, сейчас Хэйтему надо молчать и прятать, а Шэю — считать, а потом искать.       После девятого звона послышался ещё один, а следом за ним — глухой стук стекла о дерево. Ложечка теперь лежала в баночке, а баночка стояла на тумбочке. Значит, ирландской ищейке пора на охоту.       Девять капель.       Шэй ещё пару мгновений задумчиво сжимает кулаки на коленях, решая, с чего начать. И решение приходит довольно быстро.       Шэй поднимается с пола и забирается на кровать, опуская колено рядом с Хэйтемом и осторожно нависая над ним, теперь опираясь на все четыре конечности. Стараясь не задеть его ничем, что по правилам не должно его касаться, он наклоняется и касается кончиком языка губ Хэйтема.       Бинго.       Первая капля найдена, и Шэй чувствует, что губы Хэйтема растягиваются в слабой улыбке. На долгий поцелуй, в котором Шэй тщательно собирает мёд с обеих губ Хэйтема, тот активно отвечает, а затем на выдохе спрашивает:       — Ты догадывался, что одна из капель будет здесь, или просто хотел меня поцеловать?       — И то, и другое… — Искренне шепчет Шэй, возобновляя поцелуй.       Однако Хэйтем почти сразу отстраняется.       — Сосредоточься.       Его тон пропитан лёгкой издёвкой, и Шэю почти обидно. И смотреть не даёт, и целовать нельзя, ужас.       С другой стороны, как только Шэй думает, что нужно тщательно обследовать тело Хэйтема в поисках оставшихся восьми капель, его член откликается недвусмысленным вздрагиванием. Хэйтем без одежды лежит прямо под ним и ждёт того, как Шэй пройдётся по каждой частичке его тела губами и языком, задерживаясь на местах, которые Хэйтем сам выделил.       Шэй выдыхает и приступает.       Мягкими поцелуями он проходится по лицу, вызывая у Хэйтема лёгкие смешки. Затем поцелуи спускаются к шее, и смешки сменяются утяжеляющимся дыханием.       После капли на шее остаётся лёгкий засос — Шэй не видит, но уверен. Семь капель.       Каплю с ключицы он слизывает длинным движением языка. Шесть.       Капля на сгибе локтя одной руки, на ладони другой… Четыре.       Шэй находит мёд чуть выше члена, и чувствует, как Хэйтем выгибается, будто борется с желанием податься вперёд и попросить… Хотя, конечно, нет, ни о каком «попросить» речи быть не может, это же Хэйтем — приказать взять член в рот. Но, видимо, предпочитает, чтобы Шэй сначала проверил его ноги. А ведь осталось всего три капли…       Шэй движется дальше. Одна капля находится на коленке. Ещё две.       Он спускается к ступне, поднимается по другой ноге и с удовольствием устраняет стёкшую по внутренней стороне бедра предпоследнюю каплю. Угадал-таки.       Итак, осталась одна капля и всего одно место, где её можно было спрятать…       Шэй приближается поцелуями к члену и медленно ведёт языком от основания к головке, обводит головку кончиком и вбирает его в рот, срывая с губ Хэйтема сдержанный стон.       Никакого мёда на члене, к сожалению, не оказалось, но от этого менее приятным взять его поглубже в горло не стало. Шэй почувствовал, как рука Хэйтема зарылась пальцами в его волосы и сжала их, однако направлять не стала. Похоже действие было скорее рефлекторным. Можно было бы поспорить, что другой рукой Хэйтем прикрыл рот.       Интересно, его голова запрокинута или он наблюдает?       Шэй отстранился, выпуская член изо рта, ненадолго оставляя язык высунутым и придерживая дыхание. Хэйтем выдохнул одновременно с ним.       Смотрит.       Шэй положил руки ему на бёдра, огладил их и, подхватив под коленями, приподнял, чтобы обеспечить доступ к области между ног Хэйтема, который как раз отпустил его волосы.       Где же эта последняя капля?       Шэй проходится мягкими поцелуями по яичкам, по области вокруг них, под ними, всё больше хмурясь из-за того, что не может найти, и поднимает бровь, когда, потянувшись к очередному месту, вдруг натыкается на что-то холодное и твёрдое. Хэйтем тут же отодвигается.       — Ты что делаешь? — Несмотря на, казалось бы, претензию, по голосу Хэйтема слышно, что его это забавляет.       — Я… Ищу… Это что?..       — Это часть подготовки к окончанию игры. — Хэйтем забирает у Шэя одну из своих ног и мягко, но настойчиво его отталкивает, упираясь ею ему в плечо.       Анальная пробка. Шэй сглатывает.       — Поверь, мёда ты там не найдёшь. И на спине тоже.       Шэй озадаченно хмурится, какое-то время прокручивая в голове всё, от момента, когда Хэйтем начал раскладывать мёд по своему телу, до окончания поисков. Капель было девять. Шэй, обследовав все возможные места, нашёл восемь. А где?..       — Ну? — Спрашивает Хэйтем, выждав немного.       — Не понимаю…       — Неужто хочешь сказать, что сдаёшься?       Шэй поджимает губы и ещё какое-то время вспоминает, где мог просчитаться, прежде чем нехотя, отвернувшись, кивнуть.       Со стороны Хэйтема слышится смешок, затем матрас под Шэем покачивается — Хэйтем садится и, судя по звукам, достаёт салфетку из стоящей у них на тумбочке коробки, чтобы, видимо, вытереть последнюю ненайденную каплю.       — Не расстраивайся. — Говорит Хэйтем, направляя Шэя сесть у изголовья кровати, прислонившись к подушке.       Сам он ставит колени по обе стороны от него и мягко оглаживает лицо одной рукой, задерживаясь на щеке и потирая её пальцем.       — Ты и не должен быть так уж хорош в счёте. — Хэйтем мягко целует его в губы и убирает руку. — Ты ведь у меня просто глупый пёс, так ведь?       Шэй задерживает дыхание, когда вдруг чувствует, как его шею касаниями замши обхватывает что-то.       Что-то… Очень похожее на ошейник.       — Как бы ты ни старался, пёсики не умеют считать.       Хэйтем заканчивает возиться с ошейником и Шэй слышит уже более знакомый металлический звон. Мелькающая в голове догадка о том, что это, подтверждается: кожаная часть наручников теперь стягивает запястья за спиной, а короткая цепочка между ними позволяет разве что убедиться, что зажатые между поясницей и подушкой руки в этом не слишком удобном положении не затекают.       — Не волнуйся. — Мурчит Хэйтем, и Шэй слышит как с тихим щелчком закрывается замочек чего-то ещё…       Через секунду он понимает, что «чем-то ещё» был поводок. Хэйтем резко тянет за него и теперь дышит вынужденному податься вперёд Шэю в губы.       — Ты получишь всё, что заслужил.       Хэйтем с чем-то возится, а затем одним движением надевает на член Шэя презерватив, и тот коротко стонет и дёргается от неожиданности. Мало того, что он ничего не видит и не может догадываться, что сейчас делает Хэйтем, так ещё и стояк уже так долго поощряется разными возбуждающими мыслями, что становится почти больно.       Хэйтем, видимо, размазывая смазку, недолго массирует член Шэя, и теперь он подаётся вперёд, почти всхлипывая.       — Хэйтем…       — Не терпится? — Он тихо усмехается и целует куда-то в ухо. — А представь, если бы мне ещё и растягивать себя пришлось…       — Пытка…       Шэй чувствует, как губы Хэйтема, всё ещё слегка прижатые к его уху, снова тянутся в лёгкой довольной улыбке. Рука Хэйтема перестаёт обхватывать его член и теперь кончиками пальцев направляет ко входу. Шэй от нетерпения дышит чаще, и слышит, что Хэйтем тоже. ㅤШэй чувствует, как головка упирается в слишком узкий проход и, мало отвечая за свои действия, подаётся вперёд — но та выскальзывает.       — Тише… — Почти строго шепчет Хэйтем, кладя другую руку, в которой всё ещё сжимает поводок, на плечо Шэя. — Знаешь, у меня ведь пальцы тоньше твоих… И уж точно твой член гораздо толще этой пробки… Кажется, я немного не рассчитал…       Шэй хныкает и запрокидывает голову.       — Пожалуйста, Хэйтем, пожалуйста, не заставляй меня ждать, я и так терпел всё это время, ну пожалуйста…       Хэйтем усмехается и тянет за поводок, заставляя поднять голову.       — Соберись… — Он целует Шэя в губы. — Просто начать придётся медленно. И тебе придётся хорошенько держать себя в руках.       Шэй утыкается лбом в грудь Хэйтема и угукает.       — Умничка.       Хэйтем потёрся носом об его макушку и снова направил его член, теперь медленно опускаясь.       Было скользко, потому что Хэйтем как-то успел добавить ещё больше смазки, горячо, как в нём было всегда, и очень туго. Последнее как-то особенно усугубляло ощущение, что член готов взорваться — а поделать было ничего нельзя. Хэйтем же приказал терпеть. Надо слушаться.       — Хороший мальчик… Справляешься… — Он провёл освободившейся рукой по плечу Шэя, оставляя на нём остатки смазки, задержавшиеся на пальцах, и зарыл эту руку ему в волосы. — Чем лучше ты себя ведёшь, тем лучше тебе будет, сам же знаешь.       — Пока что не похоже… — Мрачно пробубнил Шэй.       — Наслаждайся процессом, а не гонись за результатом, милый… — С улыбкой в голосе прошептал Хэйтем, а затем потянул поводок назад, начиная долгий поцелуй, как раз когда впустил Шэя в себя на всю длину.       Натянутый поводок давил на шею, но не доставлял дискомфорта, а глубокий поцелуй и рука в волосах почти отвлекали от того, как недостаточно было движений снизу.       Шэю вдруг снова стало досадно, что он ничего не видит — хотелось хотя бы смотреть, как он исчезает в Хэйтеме, видеть, как тот по привычке сдерживает стоны и сводит брови, смотреть ему в глаза, наслаждаться его красотой… А до него даже дотронуться самостоятельно нельзя.       Шэй прервал поцелуй, недовольно спрашивая:       — Зачем наручники?       — Чтобы были. — Хэйтем расположил обе руки на плечах Шэя. — Ты проиграл, это твоё наказание.       — А ошейник?       — Ошейник тебе просто идёт. Всё искал повод тебя им порадовать. Радует же?       — Больше, чем наручники…       Хэйтем усмехнулся, коротко поцеловал Шэя в губы и увеличил темп.       Дышать становилось труднее, но Шэй всё же продолжил разговор.       — А что бы я получил… Если бы выиграл?..       — Меня, конечно… Полную свободу действий.       — И… Повязку бы снял?..       — Это уж было бы на твоё усмотрение… — Хэйтем стал двигаться ещё быстрее. — Что такое? Так хочешь посмотреть на меня? Ты ведь почти каждый день меня без одежды видишь…       Темп наконец стал приближаться к тому, какого сейчас хотел Шэй, и он, в отличие от всё ещё сдерживавшего себя Хэйтема, позволил себе простонать. Не подаваться навстречу движениям Хэйтема было тяжело, но в то же время они сами по себе сводили с ума.       Хочется ли ему посмотреть? Естественно. Ещё как.       — Это… — Он прервался на стон, похожий на скуление. — Не надоедает…       Хэйтем не ответил, но, видимо, ответ ему понравился — он отклонился назад, всё ещё держа Шэя на коротком натянутом поводке, а свободную руку ставя ему на бедро, и задвигался быстрее.       Шэй стал стонать громче. Внутри презерватива стало не менее влажно, чем снаружи. Совсем не составляло труда вспомнить, как открыта шея Хэйтема, когда он запрокидывает голову в этой позе. А там ещё и, скорее всего, до сих пор не прошёл след от поцелуя Шэя.       Тут со стороны Хэйтема наконец послышался несдержанный стон.       Всё, конец игры.       — Хэйтем…       — Не смей! — Перебил тот, тут же понимая, в чём дело.       Хэйтем, наверняка пересилив себя самого, остановился, однако этого не просто не хватило, чтобы остановить Шэя — это скорее спровоцировало его ослушаться и всё же несколько раз несдержанно дёрнуться вперёд.       — Сказал же… Не смей!.. — Хэйтем попытался остановить его рукой, но это мало помогло.       Было поздно.       — Прости…       Хэйтем выдохнул сквозь зубы:       — В следующий раз надо тебя так к кровати привязать, чтобы ты вообще двигаться не мог… — Он поднялся на коленях, вытаскивая Шэя из себя, и потянул поводок. — Рот. Быстрее.       Шэй, хоть и всё ещё плохо дышал, подчинился.       Хэйтем церемониться не стал. С ходу глубоко войдя, он сжал ошейник вместе с волосами на затылке у Шэя и быстро принял тот темп, в котором двигался до этого.       Давление поводка ослабело — Хэйтем размотал тот участок, который до этого наматывал на руку, и теперь держал его за самый край, упирая руку в стену. Шэй понял: Хэйтем и так был близок, ему не хватило всего ничего. Так или иначе, Шэй ему явно нужен был сегодня максимально пассивным, так что тот просто расслабил горло насколько мог и поддавался его движениям.       — Молодец… — Хрипловато похвалил за догадливость Хэйтем.       Вскоре Шэй услышал ещё один сдавленный стон и почувствовал горячую, довольно привычную жидкость во рту.       Хэйтем отпустил ошейник и потянул за край шарфика, развязывая глаза Шэя. Ткань упала и Шэй поднял глаза, встречаясь взглядом с Хэйтемом.       Через пару минут Шэй, освобождённый от всех пут и зацелованный, наблюдал, как Хэйтем собирается в душ, и разглядывал вещи, оставшиеся на кровати и вокруг неё после всего произошедшего. Новенький красный кожаный ошейник с замшевой подкладкой, чтобы было удобно; чёрный поводок рядом с ним; баночка мёда на тумбочке…       — Ты ведь пользовался салфеткой, чтобы вытереть последнюю каплю, я слышал… Значит, капель всё-таки было девять, да? Я не нашёл девятую? Где она была?       Хэйтем отложил собранные вещи, вернулся к кровати, поднял с пола комочек и развернул, показывая Шэю… Немного мятую, но абсолютно чистую, белоснежную, неиспользованную салфетку.       Никаких следов мёда.       Шэй приоткрыл рот и, осознав, нахмурился.       — Ты меня обманул?..       Хэйтем поднял брови, будто удивляясь наглости — явно подготовившись к этой претензии заранее.       — Ой? Что такое, ты злишься? Извини, тебя что-то не устроило? Может быть, тебе не нравится меня целовать? Или тебе не нравится стонать от того, как я скачу на твоём члене?       Шэй смутился и насупился, отворачиваясь. Нравилось, конечно, но обидно всё равно было.       — Ты назвал меня глупым.       — Ладно тебе. — Хэйтем снисходительно улыбнулся, садясь на кровать и мягко поворачивая лицо Шэя к себе. — Конечно, ты не глупый; наоборот, я знал, что ты справишься. А мне очень уж хотелось над тобой подшутить. Пришлось прибегнуть к хитрости. Обещаю, я как-нибудь искуплю свою вину. — Он чмокнул Шэя в щёку. — Мир?       Шэй ещё немного насуплено окинул его взглядом, но потом смягчился и обнял его, утыкаясь носом в шею.       — Мир.