Крым.

Первое сентября. Теплый, пахнущий прошедшим летом ветер дует в раскрытое окно кабинета литературы. Ясно светит солнце, согревая своими лучами выцветшие стены школы, землю и зеленые пока кроны деревьев. В классе ученики бурно обсуждают проведенные каникулы, делясь рассказами о незабываемых поездках на море или неинтересными путешествиями в деревню. Олег Волков тихо сидел за своей партой и, подперев рукой щеку, смотрел в сторону проезжающих за окном машин. Интересно, какого было бы в момент просто уехать? Неважно куда – главное подальше отсюда. Общаться с кем-то сейчас он не хотел – настроение не то. Сегодня мальчик перешел в шестой класс. Уроков больше, а материал сложнее – ничего хорошего. Обиднее всего был факт того, что он за лето нигде не побывал, в отличие от сверстников, и рассказать было совсем нечего. Родители оставили сына дома, посчитав того достаточно взрослым и самостоятельным, а сами уехали в путешествие по Европе. Зачем брать с собой ребенка? Ему все равно будет неинтересно в таком юном возрасте! В голову вдруг пришло воспоминание о том, как мама собирала его на прошлое первое сентября: погладила рубашку, помогла собрать учебники и завязала галстук, а после проводила до самых дверей учебного учреждения. Сегодня же никто его не провожал. Только на телефон пришла смс с фотографией Эйфелевой башни и подписью: "Хорошего учебного дня, Олежик. Любим тебя!". Интересно, скоро ли закончится этот тур? Из раздумий его вырвал голос зашедшей в кабинет учительницы: их классного руководителя – Ольги Исаевой. Русая женщина средних лет вела русский и литературу. Всегда ходила в строгих костюмах и на каблуках, стук которых был знаком всей школе. Преподавателем она была хорошим, пускай и строгим. Ученики ее любили. За ней в кабинет зашел ничем не приметный рыжий мальчишка, сжимающий тонкими пальцами край своей рубашки. Должно быть, новенький. — Здравствуйте, дети! Надеюсь, все хорошенько отдохнули и подготовились к новому учебному году, — воодушевленно сказала Исаева, улыбаясь. — Сегодня в нашем классе появился новый ученик. Уверена, вы подружитесь. Давай, расскажи о себе. Новенький вышел вперед и поправил рукой упавшие на лицо длинные пряди. — Меня зовут Сергей... Разумовский Сергей. Мне двенадцать лет. Недавно мы с семьей переехали сюда из Москвы, так что теперь я буду учиться с вами, — нервничая, начал он, перебирая прядки волос между пальцев. — Еще я занимаюсь вокалом и фортепиано уже несколько лет. Очень надеюсь, что мы с вами сможем подружиться. — Замечательно, спасибо, Сергей, — кивнула женщина, оглядывая класс в поисках свободного места. И она его нашла. — Садись за третью парту, к Олегу. Она подошла к столу, взяла лист с именами и, не глядя, продолжила: — А теперь – перекличка.

***

Звонок на перемену прозвучал как раз тогда, когда Ольга окончила рассказ о правилах поведения и безопасности в школе. Первый учебный день не подразумевал большого количества уроков, потому после линейки и классного часа дети могли отправиться домой, набираться сил перед полноценной школьной неделей. Некоторые ученики направились к выходу, попрощавшись с друзьями и преподавателем, некоторые подходили к женщине с коробками конфет и цветами, а Олег все продолжал сидеть, наблюдая за действиями других; казалось, что он где-то далеко, будто не принадлежит этой реальности, будто не должен здесь быть вовсе. Разумовский смотрел на него непонимающим взглядом и, словно хотел что-то сказать напоследок, но не решался. В следующее мгновение брюнет повернул голову, посмотрев своими темными карими глазами в голубой взгляд напротив. — Что? — холодно спросил Волков, не отрывая взгляда от опешившего мальчика. — Нет, ничего! — воскликнул Сергей, замотав головой так, что его волосы растрепались и упали на лицо. — Я просто думал, может... раз уж мы теперь за одной партой, ну, мы могли бы... — Стать друзьями? Давай, — он протянул руку, слабо улыбнувшись. — Олег Волков. А ты Сережа, да? — Да. Приятно познакомиться! — пожав чужую руку, мальчик улыбнулся в ответ. — Взаимно. Школа постепенно пустела, а в коридорах становилось все тише. Ученики расходились по домам, и вскоре в классе не осталось никого. Олег не торопился, медленно шел по коридору, рассматривая трещины на розоватых стенах. Спешить некуда, все равно дома никто не ждет. Рядом так же неторопливо шел Сергей, заметно довольный появлением нового друга. — А тебе в какую сторону? — спросил Разумовский, когда они наконец вышли на улицу. — До парка, а там направо. — Мне тоже. Может, вместе пойдем? Ответа сразу не последовало. Волков посмотрел на него долгим взглядом, обдумывая предложение. А после кивнул. — Вот и отлично! Как раз узнаем друг друга получше. Ты чем увлекаешься? — Ага, — тихо ответил брюнет, спускаясь в подземный переход. — Я на гитаре играю и на бокс хожу... Готовить еще люблю, — после недолгой паузы добавил он. — Сыграешь мне что-нибудь на гитаре потом? Интересно послушать. — А ты вокалист, да? Споешь мне что-нибудь? — мальчик ухмыльнулся. Сережа тихо посмеялся, прикрыв лицо ладонью. — Спою, если ты сыграешь. — Договорились. Незаметно, за разговором, мальчики дошли до парка, все еще зеленого и теплого. Недалеко шумела река, на лавочках сидели люди, обсуждая свои достижения, проблемы и желания. Жизнь шла полным ходом. Так странно было осознавать, что совсем скоро здесь станет безлюдно, тускло и холодно, один лишь ветер останется посетителем этого уютного сейчас места. Но чего думать о плохом, когда все хорошо? — Так, тебе направо же? — звонкий голос неожиданно вырвал Олега из мыслей. — А? Да, потом дорогу перейти и будет пятьдесят второй дом, в нем и живу. — Серьезно? — воскликнул Разумовский, пораженно глядя на друга, — я тоже в нем живу! Казалось, их знакомство было уготовано самой судьбой. В тот момент мальчики еще не знали, насколько важными друг для друга станут в будущем и сколько трудностей и побед их ждет. Не знали, как часто будут ссориться из-за пустяков и долго-долго мириться, извиняясь за каждую оплошность нежными объятиями и поцелуями в обветренные губы, боясь потерять друг друга навсегда. Не могли представить, что настанет время – и все станет куда сложнее, чем уроки математики в школе. Не думали о долгих ночных разговорах и рассветах за окном общей спальни. Но пока они просто шли рядом, обсуждая любимые песни и игры. Пока большего и не требовалось. Время шло. Осень сменилась суровой зимой, одна неделя перетекала в другую, и с каждым днем Олег с Сережей становились все ближе. Они вместе делали домашку, слушали музыку в одних наушниках и гуляли после уроков. С появлением рыжего юноши жизнь Волкова начала меняться в лучшую сторону. Он наконец стал счастливее. Незаметно прошли четыре долгих года. За это время многое произошло, но неизменна была крепкая дружба двух юношей. — Волче, фальшивишь! — прикрикнул Разумовский, сбившийся с пения. Они сидели в комнате Олега, в десятый раз пытаясь исполнить новую песню Земфиры. За годы эта комната стала для рыжего такой же привычной и родной, как для друга. Волков часто приглашал его к себе и играл на гитаре разные мелодии, пока Сергей пел их тексты. Из них выходил отличный дуэт, только вот выступать решиться все не могли; времени нет, экзамены, недостаточно хороши. Причин всегда было достаточно, что впрочем не мешало. Проводить время за любимым занятием у себя дома уже неплохо. — Ох, давай по-новой. Не сбейся только в этот раз! — Да, мой господин, — пробубнил брюнет, усмехнувшись. В ответ раздался смешок и, теперь уже, менее требовательный цвета морской волны взгляд устремился на Олега. — Что? — Да ничего. Давай, на счет три... Раз, два, три... Гитара отозвалась мягким, глубоким звуком, словно дышала вместе с ними. Пальцы Олега легко скользили по струнам, так привычно и правильно. Инструмент словно передавал личность самого парня, его игра была грубоватой моментами, но по-настоящему искренней. Разумовский, прикрыв глаза, вслушивался в каждую ноту, что затягивала волной в мелодичный водоворот. Его голос, когда он наконец запел, звучал мягко и чисто, профессионально и в нужной интонации. Легко можно было догадаться, что юноша тратил годы на занятия вокалом, отдавая всего себя любимому делу. Он чувствовал каждую ноту, погружаясь под мягкие волны мелодии. И Волков слушал, восхищаясь каждым словом и нарочно дрогнувшей гласной. «Ты не будешь со мною жить, Даже в самом счастливом сне...» Ничем непримечательная строчка тоскливой песни упала в комнату, словно маленькая капля бензина в воду, оставляя за собой цветные разводы, которые обычно никто не замечает, до тех пор, пока они не расползутся повсюду, оставляя свои последствия. «Много людей вокруг...» — допев последнюю строку, Сережа затих, глядя, как друг красиво переставляет пальцы на грифе гитары, заканчивая их личное маленькое выступление.

***

Весна цвела нежными лепестками сирени. Город дышал теплым воздухом. Близился конец десятого класса. Экзамены и бал в честь окончания учебного года были не за горами. Казалось бы, мысли должны были крутиться лишь вокруг учебы и подготовки к сдаче. Но гуляющие по цветущему парку юноши могли думать лишь друг о друге. Их чувства давно расцвели и были взаимны, однако признаваться им было страшно. Потерять друга из-за своих чувств — настоящий ужас, потому все, что они могли сейчас — гулять, обсуждая свое выступление на школьном балу. Их первое выступление. — ...потом наш выход, исполним песню и можем быть свободны, — Сережа пересказывал слова завуча, пока Олег шел рядом с сигаретой в зубах. В последнее время брюнет сильно подсел на никотин, что невероятно раздражало Разумовского. Мало того, что он вредил своему здоровью, так дым доносился и до Сережи, который его просто не переносил. К тому же, частое времяпровождение с курильщиком Олегом заканчивалось тем, что рыжик весь пропитывался отвратным запахом, и рано или поздно это заметили бы его довольно строгие родители, в таком случае проблем не избежать. — Волч, ну сколько можно? Просил же, не кури возле меня! Потом сам моему отцу будешь объяснять, почему его сын пропах куревом, вот честно! — Спокойно, Серый. Пока же вопросов не было, все норм. — Ну-ну... — парень сложил руки на груди и выдохнул, — на чем мы остановились?

***

Двадцать первого июня в спортивном зале собрались десятые классы. Сдавшие экзамены, все были в предвкушении летних каникул. Помещение красиво украсили, приглушенный свет создавал атмосферу, на нескольких партах, накрытых белыми скатертями, стояли закуски, приготовленные учениками, а у стены поставили небольшую сцену, на которой сейчас стояла завуч, поздравляющая всех с окончанием десятого класса. За сценой Олег настраивал гитару, а Разумовский повторял текст песни, которую им поручили спеть. Сегодня важный день, ведь они наконец покажут свои таланты на публику, покажут на что они способны. Это начало чего-то большего, ведь если все пройдет хорошо, то в будущем их ждут большие свершения. К тому же после выступления Сережа решил преодолеть себя и сделать первый шаг к началу чего-то большего не только в плане музыкальной карьеры... — А сейчас приглашаем на сцену учеников десятого "Б" класса: Сергея Разумовского и Олега Волкова, с песней "Хочу перемен"! — объявила женщина и спустилась со сцены. Переглянувшись, юноши кивнули друг другу и вышли на сцену, где стояли два микрофона. — Мы очень благодарны за предоставленную нам возможность выступить для вас! Не будем же вас томить и начнем! — сказал Сергей и посмотрел на гитариста. Олег взял аккорд, и зал тут же притих. Первые гулкие ноты, наполненные уверенностью и силой, заполнили спортзал. Гитара звучала не просто инструментом, а голосом самого Волкова. Он играл с отточенной легкостью, будто струны давно стали продолжением его пальцев, и каждый удар медиатора отзывался в сердцах слушателей. Набрав полные воздуха легкие, Разумовский запел. Его голос, звонкий и чистый, прорезал пространство, словно луч света. В нем чувствовалась уверенность, сила и желание показать всем, на что он способен. С каждым спетым словом в зале нарастало напряжение, казалось, будто эта песня была создана для исполнения именно его голосом. Вместе они выглядели так, словно сцена принадлежала только им. Гитара Олега рвала воздух, его фигура, немного наклонившаяся к инструменту, казалась сосредоточенной и сильной. Сергей, закрывая глаза на высоких нотах, буквально проживал каждую строчку. Их дуэт был идеальным во всех смыслах. Их исполнение вызывало мурашки по всему телу, а звучание врезалось в голову. В один момент Олег поймал взгляд Сережи, и тот искренне улыбался, так счастливо, что в груди брюнета что-то дрогнуло. На секунду казалось, что поет он вовсе не для зала, а для одного лишь Олега. Когда последняя нота стихла, в зале повисла тишина, та самая, когда публика еще не успела прийти в себя. А потом раздались громкие аплодисменты, свист и крики одноклассников и параллели. Завуч зааплодировала первой, следом за ней и весь зал взорвался овациями. Для них это стало почти откровением, впервые они показали всем, на что способны вместе. Поклонившись, парни спустились со сцены и вышли в пустой коридор. На лицах застыли лучезарные улыбки, а глаза сияли. Они сделали это! Отдышавшись, музыканты зашли в раздевалку, чтобы собрать свои вещи и поехать праздновать свою маленькую победу. — Знаешь... — начал Разумовский, пока Олег убирал гитару в чехол, — мы сегодня молодцы! И поэтому я... Хотел кое в чем признаться тебе, — руки у Сережи слегка дрожали, а дыхание сбилось. Вдруг щелкнула молния на чехле для гитары, а брюнет оторвался от своего занятия и посмотрел своими темными, волчьими глазами на рыжего юношу, стоящего напротив. Его сердце забилось чаще, будто вот-вот выпрыгнет. — Серый, — неожиданно выдохнул он, подходя ближе к другу, — я тоже... Тоже должен тебе кое-что сказать. — Давай на счет три скажем вместе, — прошептал Сергей, не отрывая взгляда от глаз напротив, — раз, два... — Ты мне нравишься! — раздалось в один голос. Комната наполнилась тишиной. Лишь слабая музыка из спортзала доносилась до их слуха. Не веряще глядя друг на друга, парни стояли, как вкопанные, не решаясь даже дышать. — Олег, это... Не успел парень договорить, как брюнет прижал его к себе сильной рукой, а в следующее мгновение накрыл его губы своими. Зрачки Разумовского расширились, а сердце екнуло. Но отталкивать друга он не собирался, напротив, обвил руками его шею, прижимая еще ближе. Их первый поцелуй был нежным, совсем нетребовательным, но таким необходимым, прямо как кислород. Оторвавшись от алых губ, Волков принялся целовать щеки друга, усыпанные очаровательными веснушками. Боже! Как же он любил его веснушки. Пусть сам парень часто жаловался на них, но Олег всегда был без ума. Пока брюнет целовал фарфоровую кожу, Сережа прикрыл глаза, крепче обнимая парня. Сейчас он был так счастлив. Сейчас ему было так хорошо. Вот бы этот момент никогда не заканчивался...

***

Летние каникулы юноши провели вместе, почти не разлучаясь. Устроились на подработку музыкантами в клубе, гуляли вечерами по красивым улицам Санкт-Петербурга и строили планы на будущее. Почти все лето Разумовский провел у Олега дома на ночевках, вместе они смотрели фильмы, репетировали перед работой и спали в обнимку. Жизнь залилась новыми красками, проблем словно не было или же их просто никто не замечал. Музыка теперь приносила не только удовольствие, но и деньги, а это значило, что они уже на пути к большему. Была лишь одна проблема — родители Сергея, которые все реже, наблюдая сына дома, устраивали ссоры и скандалы. Но все было терпимо, пока рядом был любящий человек, готовый выслушать и помочь в любой момент. Волков знал о каждом конфликте и каждом неверно подобранном отцом Сережи слове. Именно он открывал дверь, когда рыжик приходил посреди ночи с трясущимися руками. Именно он успокаивал и говорил о лучшем будущем. И именно он предлагал переезд подальше отсюда, на который Разумовский не мог решиться. С началом учебного года дома Сережа перестал появляться вообще. Лишь забирал нужные вещи и учебники с утра и не всегда возвращался поздней ночью. Времени на ругань не было совсем, в приоритете учеба, сдача финальных экзаменов и работа, которая помогала держаться на плаву в сложный период. У Олега с семьей все было неизменно. Родители все так же редко бывали дома, а когда появлялись, с сыном почти не разговаривали, списывая на усталость. В один вечер Волков смог усадить их за кухонный стол для серьезного разговора, где признался о своих отношениях с лучшим другом, в ответ он получил одобрительный кивок и ничего больше. Пока серьезных проблем нет, можно принять все что угодно.

***

Выступления в клубе становились популярнее после зимы, когда люди вновь оживали вместе с природой и начинали ходить развеяться в подобные места. Парни стали любимчиками публики за безупречно поставленный голос и идеальное звучание гитары. Многие приходили лишь ради их выхода с очередной бомбезной песней. Однако постоянные посетители часто шутили на тему странных отношений гитариста с кулоном волка и рыженького солиста. Кто-то замечал их держащимися за руки, а кто-то говорил о многозначительных взглядах музыкантов друг на друга. Но слухи всегда были, есть и будут, в серьез никто не думал обвинять в подобной пошлости школьников, пытающихся заработать. Да и сами юноши внимания на подобные слухи не обращали, пусть говорят и думают, что хотят, так ведь даже интереснее. К тому же, чем больше разговоров о них, тем больше популярности, что, разумеется, очень важно для начинающих звезд. Двенадцатого мая должно было состояться их последнее выступление перед перерывом для сдачи экзаменов. Помещение было забито людьми, каждый говорил о своем, создавая шум. Кто-то пил с друзьями, а кто-то с партнером. В воздухе стоял запах пролитой кем-то колы и алкоголя. Сцена пустовала, так как шоу начиналось ближе к восьми вечера, а на часах было всего семь семнадцать. Но молодые музыканты уже сидели в гримерной, репетируя и поправляя внешний вид. — Серег, чего ты все волосы поправляешь? — смеясь спросил барабанщик Шура, попивающий банку пива. За год работы в этом клубе Разумовский умудрился подружиться со всеми выступающими, а голубоволосый парень Саша, по кличке Мальвина, стал ему особенно близок. Александру был двадцать один год, но выглядел он на пятнадцать, потому все часто путали его со школьником и сигареты с алкоголем без паспорта не продавали, что его часто выводило из себя. Сам по себе Мальвина был очень приятным человеком. Закончил девять классов и поступил в колледж на юриста по приказу родителей. С учебой не вышло, недолго думая, парень забрал документы из учреждения и посвятил себя музыке, вскоре вступив в группу, с которой как раз здесь выступал. Классно было то, что с ним можно было начать любой разговор, который он обязательно поддержит, будь то философия или ядерная физика, потому-то с Сергеем, любителем поболтать, они быстро нашли общий язык. — Да волнуюсь я, Шур, — не отрываясь от зеркала ответил Разумовский, распуская пучок, — все-таки сегодня нужно выложиться на все сто, черт знает, когда мы вновь сможем вернуться сюда. — Не переживай ты так, все будет о-ху-и-тель-но. Вы же любимчики публики, если что пойдет не так, никто даже не заметит... — Саша ненадолго замолк, посмотрев по сторонам, и, найдя взглядом нужного человека, продолжил, — вон, бери пример с Волчка: сидит себе, тик-токи скролит. — Эй, — воскликнул брюнет, чуть не уронивший телефон, когда речь зашла о нем, — я работаю. — Да-да, — усмехнулся Саша. — Мальвина, сюда иди! — донеслось вдруг из коридора. В дверном проеме нарисовался высокий силуэт Славы — басиста из группы Шуры. Лысый парень лет двадцати пяти, почти под два метра ростом. Закончил педагогический и преподавал у старших классов математику. Музыка для него была отдушиной и лучшим способом расслабиться после трудной недели в окружении подростков, считающих себя самыми умными. С Мальвиной познакомился случайно, на каком-то форуме, и затем сдружились. Хотя Сереже всегда казалось, что между ними что-то большее, чем просто дружба. Но в чужое грязное белье не полезешь, как говорится. Сейчас Слава явно был чем-то недоволен. Возможно, Шурка опять забыл привезти ему гитару, и теперь им придется ехать за ней вместе. У них это обычное дело, с несерьезностью голубоволосого. — Ладно, оставляю вас, голубки, — сказал Александр, встав со своего места. — Волчара, Серегу успокой, — донеслось следом, прежде чем он покинул комнату. Олег в первую очередь показал Саше средний палец, а затем, выключив телефон, подошел к Разумовскому. Тот все перебирал волосы, пытаясь найти наилучший вариант прически. — Сереж... — Я знаю, — оборвал его рыжий. — Просто... Волче, я боюсь разочаровать их, понимаешь? Волков приобнял возлюбленного, убрав его руки с замученных волос, и нежно поцеловал в щеку. — Понимаю. Опять родители? — Да, — выдохнул Сергей, прижавшись к парню ближе и крепко обняв его. — Отец сказал, что если продолжу с тобой общаться — откажется от меня. Если он узнает о наших отношениях... Олеж, я боюсь, мне конец. Олег медленно переместил руки с его талии на щеки, погладив кожу большими пальцами. Смотрел в небесно-голубые глаза, к которым подступила влага, не отрывая взгляда. Губы рыжика слегка дрожали, и лучшим решением брюнет счел поцеловать их. Совсем невесомо и аккуратно, только чтобы успокоить любимого. В гримерной воцарилась полная тишина. Только из зала доносился шум и слабая музыка. Юноши дышали в унисон, не отрывая глаз друг от друга. Притихли, словно боясь нарушить эту, почти идеальную тишину и спугнуть друг друга. — Поехали со мной в Крым, Сереж? — на грани слышимости вдруг прошептал Олег, заправляя прядку непослушных рыжих волос за ухо парня. — Сдадим все экзамены и уедем. Найдем там работу, будем выступать. Никто больше не сможет тебе указывать, как жить и что делать. Что скажешь? — Но где нам взять столько денег, Олеж? — шептал Разумовский, положив свою ладонь на чужую. — У меня, конечно, есть сбережения, но их ведь не хватит. — Я тоже копил. К тому же, у нас есть два месяца до выпуска, можем устроиться на вечернюю работу, тогда билеты, аренда жилья и продукты на первое время нам обеспечены, — Волков нежно улыбнулся, план он придумал больше года назад, потому накопить успел достаточно много. Постоянные переживания Сережи из-за отца, скандалы дома и кошмары, из-за которых он вскакивал посреди ночи, мучали Олега не меньше возлюбленного. Он не мог больше смотреть на страдания Разумовского и готов был пойти на все, лишь бы тот больше не мучался из-за такого давления со стороны семьи. Даже оставить прошлую жизнь и родной город. Пока Сергей рядом, брюнет без сожалений мог отказаться от всего, лишь бы видеть его лучезарную улыбку почаще. — Ну, так что? Жаным, ты согласен уехать со мной в лучшую жизнь и построить семью заново? — Олеж, я... — Да знаю я, Слав, не кипишуй! Отыграем и поедем, — в комнату вдруг ворвался Мальвина, припирающийся с другом. За ним зашли и остальные члены группы: гитарист Кирилл Гречкин и солистка Анна Архипова. Первый Разумовскому не сильно нравился, зазнавшийся и наглый студент первого курса экономического, непонятно каким боком решивший пойти в музыку. Играл на среднем уровне, куда больше выделывался и пытался склеить каждую вторую "телку", как он любил выражаться. Аня же была приятной девушкой, ровесницей Славы и его одноклассницей. Работала косметологом в модном салоне, с детства любила петь, а выступления в группе для нее были такой же отдушиной. Такие разные, казалось бы, люди смогли найти общий язык и выступать вместе. Терпению Славы, как основателю их группы, стоило только позавидовать. От резкого звука открывшейся двери юноши чуть ли не отпрыгнули друг от друга. Олег спрятал руки в карманы и отвернулся к гитаре, стоящей у стены, а Сережа принялся собирать волосы, но уже не так нервно, что можно было счесть Олеговой победой. На лице рыжего юноши расцвела слабая улыбка, а руки больше не дрожали. Спустя двадцать минут, когда в гримерной собрался весь состав выступающих сольников и групп, в комнату зашла администратор Мария. Девушка с короткой стрижкой, крашеная в пепельный блонд, любила носить короткие платья и юбки темных цветов, всегда ходила на высоких каблуках. К работе относилась очень серьезно, потому иногда могла разозлиться, если что-то шло не по плану или графику. — Так, все на месте, верно? — спросила она, взглянув сначала на список у себя в руках, а после на артистов. — Первыми выходят Лис и Волк, так как сегодня их последний день, потом... Где Алтан? — Он в аварию попал недавно, ногу сломал, — ехидно улыбнувшись, ответил мужчина, которого Сережа не знал. Выглядел типок неприятно. Коротко стриженный блондин, с яркой татуировкой на ключице, на вид лет двадцати семи, может чуть больше. От него неприятно несло сигаретами вперемешку с алкоголем. И выражение лица такое неправильное — Дагбаев в больнице лежит, а ему весело. И как давно он здесь вообще? — Ладно, — огорченно выдохнула Мария. — Пусть поправляется. Тогда вторыми выходят "Восставшие из пепла". Слав, вы же готовы? — Да. — Отлично. Дальше выходят... Пока девушка продолжала оглашать немалый список, Олег, взяв гитару, легонько пихнул Разумовского в бок и кивнул в сторону выхода на сцену, улыбнувшись. Догадавшись,чего хочет брюнет, Сергей последовал за ним. Через пару минут их должны были объявить, потому стоило находиться ближе к сцене. — Ты готов, Сереж? — Да. Порвем их всех! — уверенно выдохнул рыжий юноша. Глядя на возлюбленного, Волков медленно взял его за руку, переплетая их пальцы в замочек. Разумовский, не ожидая такого жеста, взглянул на парня непонимающе, по глазам было понятно — он боялся, что кто-то увидит, но Олега мало волновало чужое мнение. Пускай смотрят и говорят все что угодно. Все это не важно, пока они есть друг у друга. — А сейчас поприветствуем наших самых юных исполнителей: Волка и Лиса! Встречайте! — донеслось со сцены. — Я люблю тебя, — прошептал Олег, прежде чем выйти к публике, все так же держась за руки. Свет ударяет им в глаза, аплодисменты заполняют все пространство. Выдохнув, Разумовский подходит к микрофону и берет его в руку. — Спасибо, что вы сегодня здесь! — начинает он, оглядывая людей в зале. — Мы счастливы были играть для вас все это время. И... Сегодня наш последний вечер на этой сцене. В зале послышались разочарованные возгласы. Не слишком много, но достаточно, чтобы юноши осознали свою значимость для некоторых их слушателей. Слегка улыбнувшись, Разумовский продолжил: — Поэтому сегодня мы выложимся на полную, чтобы проститься достойно! — парень сильнее сжал пальцы на микрофоне. — Эту песню знают, если не все, то многие точно. Уверен, что вы бы посвятили ее важным для вас людям, ну а я... Я посвящаю ее своему самому близкому и любимому человеку, — юноша обернулся к стоящему рядом брюнету, — Олегу Волкову. Начнем же! Ошеломленный смелостью возлюбленного парень скорее начал играть аккорды, стараясь не сбиться с нот. На его лице расцвела мягкая улыбка, а в груди расплылось тепло. Пока Сергей пел,Олег слушал его, погружаясь под волны приятного и такого родного голоса. Песня, что они исполняли, была действительно знакома многим. Каждый выбирал для нее свое значение и смысл, а Олег... Олег был счастлив просто знать, что ее посвятили именно ему. И посвятил самый лучший человек в его жизни. Разумовский смог растопить лед в его сердце и подарить любовь, которой юноше всегда не хватало. Сергей разбавил красками его серую жизнь одним лишь своим появлением. Пожалуй, если бы Волкова когда-нибудь спросили, есть ли имя у счастья, он бы без колебаний ответил: "Сережа". Когда последние ноты стихли, зал взорвался аплодисментами. Сергей тяжело дыша после песни, обернулся к Олегу. Их взгляды встретились, и весь шум будто растворился. На миг все вокруг исчезло, словно остались только они вдвоем. — Спасибо, — прошептал юноша, так, что его слышал лишь Олег. В следующее мгновение Разумовский рванул с места, оказываясь рядом с брюнетом. Его руки оказались на щеках возлюбленного. Сверкая голубыми глазами, он впился в губы Волкова своими. Словно никого в зале больше не было. Словно не страшно было, что кто-то узнает их секрет. Пораженный Олег не успел и слова сказать, только выпучил свои темные глаза и развел руки, оставляя гитару висеть на ремне, переброшенном через его плечо. Спустя несколько секунд шока,брюнет обнял парня за талию, углубляя поцелуй. Публика смотрела на них пораженно, но молча. Лишь некоторые довольно улыбались подтверждению догадок про отношения музыкантов. Парни же,забыв о смотрящих на них людях, продолжали целовать друг друга все страстнее, будто пытаясь доказать, кто любит другого больше. Наконец разорвав поцелуй, они тяжело дыша смотрели друг на друга влюбленными глазами. — Кх-кхм, — привлекла внимание, стоящая за кулисами Мария. Нервно улыбаясь, девушка показывала жестами, что юношам пора бы скрыться во избежание проблем. — Спасибо, и прощайте! — прокричал чуть хрипловатым голосом Олег, уводя рыжика за руку со сцены. Собрав свои вещи и попрощавшись со всеми, парни покинули клуб навсегда. На улице шел проливной дождь, по дороге текла вода, как в реке, но даже это не могло испортить столь счастливый момент. Юноши, обнявшись, шли, наступая в лужи тряпичными кедами, и прикрывали головы Олеговой кожанкой. На лицах застыли лучезарные улыбки, а глаза сияли. Под неодобрительные взгляды прохожих они напевали любимые песни и вовсе не торопились попасть домой. Эта ночь осталась приятным воспоминанием в их памяти, которое они никогда не забудут. На следующий день, после уроков, одноклассник показал им видео с их поцелуем на сцене. Кто-то, не упуская возможности, заснял все происходящее и выложил в ТикТок и Инстаграм. Видео за ночь завирусилось и набрало большие просмотры и лайки. Хуже всего, что без труда можно было разглядеть лица Сережи и Олега — все знакомые точно их узнали. Вдруг Разумовскому показалось, что мир начал трещать по швам. В животе закрутился комок липкого страха, а со лба скатились капельки холодного пота. Если отец это увидит... — Сереж, все нормально? — поинтересовался Олег, увидев, как парень побледнел. — Д-да, наверное, — слегка дрожащим голосом выдавил рыжик. — Просто... Давай еще немного погуляем? Не хочу пока домой. — Ты же знаешь, что можешь остаться у меня? Если боишься, не заставляй себя идти. — Нет, Олег. Я зря себя накручиваю. К тому же, — парень выдохнул, улыбнувшись краешками губ, — нужно забрать документы из дома. Завтра пойду устраиваться на работу, не забыл? Волков грустно посмотрел на возлюбленного. Он прекрасно знал и о работе, и о риске очередного скандала у юноши дома, если это видео все же дошло до его семьи. Знал, но переубедить его никак не мог.

***

: [видео] «Боже,что за беспредел! Это случайно не твой Сережа?»

:«Мой.»

:«Стыд, да и только! Ты бы лучше за сыном своим смотрел,вон, что творит!»

:«Он у меня получит за такое,

не переживай.»

:«Уж надеюсь. А не то вместе невестки мужика тебе в дом еще притащит!Такой позор!»

***

Вечером Сережа возвращается домой с какой-то липкой тяжестью внутри. Минут десять он стоял у входной двери, не решаясь зайти. Убедить себя, что все будет хорошо, так и не вышло. Тревога затмевала все хорошие мысли. Когда он все же нашел в себе силы зайти внутрь и дернул ручку дрожащими пальцами, дверь распахнулась, показывая взору стоящего в коридоре отца. — Заходи, — холодно сказал Виктор и зашел на кухню. На секунду Сергей счел лучшим решением сбежать к Олегу, пока еще не поздно, но тогда проблем может стать намного больше. Снимая кеды и ветровку, он думал, какие лучше подобрать слова и как себя вести. — Сядь, — спокойным пока голосом приказал мужчина, когда сын встал у кухонной двери. Послушавшись, парень выдвинул стул из-за стола и сел напротив отца. Руки мелко дрожали, в горле стоял ком. — Что это? — показав экран телефона с повторяющимся видео, спросил мужчина. У Разумовского сердце ушло в пятки. То самое видео, что ему показали днем. На нем он целует Олега. Пиздец. — Отец, это... Я... — Отвечай! — прикрикнув, Виктор со всей силы ударил по столу кулаком. — Это ты? От удара с края упал стакан и разбился о пол, вода, что была в нем, разлилась по дорогому паркету. От резкого звука вздрогнул сам Сережа, чувствуя, что сейчас разобьется точно так же уже он сам. — Да, — пытаясь сохранить спокойствие, ответил юноша. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — рявкнул мужчина. — Мне уже знакомые пишут, что у меня сын извращенец! Ты позоришь меня и мать! — Никого я не позорю! — почти крикнул Сергей. — Я просто люблю его. — Мужика любишь?! — мужчина вскочил. В его глазах бушевала ярость. — Ты ещё скажи, что гордишься этим! Мало мы тебя в детстве били, вырос больным! — А что мне делать?! — срывающимся голосом выпалил парень, встав со стула. — Не моя вина, что я "больной"! Если бы не он, я бы уже давно свихнулся! — Щенок! В следующее мгновение послышался звук хлесткой пощечины. Голова Сережи дернулась в сторону, а на щеке красовался красный след. Приложив руку на место удара, он зло посмотрел на отца. — Молоко на губах у тебя не обсохло, так со мной разговаривать! Нет и не будет у меня сына пидора, ясно тебе? Сейчас же ты звонишь своему дружку и говоришь, чтоб больше он к тебе не подходил. Хватит семью позорить. — Нет. — Что ты сказал?! — Я сказал: нет! Хватит с меня терпеть твои крики и рукоприкладства! Я ухожу. Юноша быстрым шагом покинул кухню и заперся у себя в комнате. Отыскав рюкзак, он стал торопливо собирать вещи: документы, деньги, несколько атрибутов одежды и дневник со стихами. Больше ни дня он не проведет в этом доме. По щекам непроизвольно начали скатываться соленые капельки. С коридора доносились крики и оскорбления, стук в дверь оглушал. Распахнув дверь, Разумовский выбежал в прихожую, слегка наклонившись, словно боясь попасть под удар. Схватив ветровку и кеды в руки, он выбежал в подъезд. Вслед ему доносились угрозы и приказы вернуться, но он не слушал. В ушах стоял звон, слезы застилали глаза. Спускаясь по лестнице в одних носках, он думал лишь об одном человеке. Добравшись до заветной квартиры под номером сорок девять,парень нажал на звонок. Дверь открыл Олег, судя по всему, готовый к визиту рыжика. Он отошел, давая парню зайти внутрь и отдышаться. — Олеж... — проскулил Разумовский, бросив рюкзак на пол. Посмотрев на возлюбленного заплаканными глазами, Сергей упал к нему в объятия, прижимаясь всем телом. Руки сжались на черной футболке Волкова, а лоб уткнулся в шею. Вскоре всхлипы стали громче, превращаясь в полноценные рыдания. Сережа отпустил себя полностью. Сейчас, в руках у Олега, он наконец-то в безопасности и может быть собой. Ему наконец-то по-настоящему спокойно. — Тшш, — шептал брюнет, гладя любимого по спине. — Ты молодец, родной. Все хорошо. Теперь все будет хорошо. Полчаса спустя парни переместились с коридора в кухню. Пока Олег готовил бутерброды с колбасой и сыром, Сережа заваривал им чай. Воцарила идиллия. Сев за стол,Сергей подмял ногу под себя и положил голову Олегу на плечо, все еще мокрое от его слез. Пожелав друг другу приятного аппетита, они принялись есть, попивая теплый чай с ромашкой. В квартире кроме них больше никого не было, так как семья брюнета опять была в отъезде. Можно не переживать, что кто-то их потревожит. После истерики Сережа был слегка уставший и будто выпивший. Он расслабился и прижимался к Олегу сильнее, параллельно жуя бутерброд. Пальцами он слегка сжимал край чужой футболки, потирая ткань. Волков же положил руку ему на спину, придерживая, чтобы не упал. Это был не первый раз, когда они ужинали вместе, но почему-то сегодня все казалось особенным. Правильным. В комнате царила тишина.Говорить было и не нужно. Друг для друга они являлись теми самыми, с кем и молчание будет комфортным, достаточно просто находиться рядом. — Хочешь заняться со мной сексом? — разрезал вдруг идеальную тишину голос Сережи. Услышав подобное, Олег поперхнулся и закашлялся. Заняться чем?! Еще и спрашивает так спокойно, будто это что-то обыденное! Нет, в общем, Олег был бы только рад, но с чего вдруг так неожиданно? Только недавно он успокаивал Сережу и вытирал влагу с его щек, а теперь ему предлагают такое. — Сереж, ты чего? — спросил брюнет, как только способность разговаривать к нему вернулась. — Не хочешь? — как-то огорченно спросил Разумовский. — Нет, я то хочу! Просто это как-то неожиданно. Ты сам уверен в том, что... Не дав ему договорить, Сергей впился в его губы поцелуем. — Я хочу, — прошептал парень, напоследок чмокнув уголок губ Олега. Сглотнув, Волков слегка свел брови и посмотрел в светлые глаза напротив, словно пытаясь найти в них подтверждение его слов. Зрачки у Сережи были чуть расширенные, взгляд расслабленный, щеки алые. Протянув руки, брюнет положил их парню на талию, несильно сжав. Его пальцы спустились к краю сиреневой рубашки и приподняли, забираясь под нее. Дыхание у обоих стало шумным, и взгляды помутнели. Облизнув губы, Сережа улыбнулся и резко встал с места. — Здесь... Неудобно будет, Олеж. — Да, точно, — поднявшись, сказал юноша. Подойдя ближе к возлюбленному, Олег поцеловал его в щеку и поднял на руки. Разумовский вскрикнул от неожиданности, но вскоре обнял парня за плечи и завлек в страстный поцелуй, исследуя языком его рот, пока Волков нес рыжика в спальню. Положив Сережу на кровать, Олег навис сверху. Не отрывая взгляда от голубых глаз снизу, он снова примкнул к его губам. Руки медленно залезли под рубашку, задирая ее, а колено вклинилось между ног. Сергей постанывал в поцелуй, крепче обвивая шею любимого. Оторвавшись от любимых губ, брюнет стянул с себя футболку и кинул ее куда-то на пол. Рядом с ней скоро оказалась и рубашка рыжика. В штанах у обоих стало тесно, но снимать их сейчас никто не торопился. Прильнув к фарфоровой коже Разумовского, брюнет принялся вылизывать и посасывать ее, оставляя после себя лиловые следы. С шеи он медленно, но верно спускался поцелуями ниже: ключица, грудь, живот. — Можно? — спросил парень, оттягивая край чужих джинс. Его взгляд был прикован к глазам возлюбленного. Лишь по ним можно было понять, хочет ли этого Сережа или нет. — Да, — выдохнул Разумовский, размякший и возбужденный от поцелуев. Олег приподнялся, давая ему время передумать, но взгляд Сережи оставался уверенным и полным желания. Тогда Волков расстегнул ширинку и стянул с него джинсы, следом и свои. Раздался облегченный стон снизу, а от касаний по коже пробежала дрожь. — Если вдруг будет больно или страшно, не молчи, договорились? — прошептал Олег, касаясь его лица кончиками пальцев. — Хорошо, — еле слышно сказал Сережа, притягивая возлюбленного в новый поцелуй. Вскоре белье тоже оказалось на полу рядом с верхней одеждой. Поцелуи становились глубже, движения смелее, а дыхание спутаннее. Руки Волкова осторожно блуждали по обнаженному телу парня, чуть сжимая. Он не торопился двигаться дальше, пока Сережа сам того не попросит. — Пожалуйста, — слабо попросил рыжий юноша, краснея, — сделай это, Олеж. Не могу больше... И Олег послушался. Его движения были нежными и осторожными. Он вслушивался в каждый стон и вздох парня, чтобы лучше понимать его состояние. Все происходило медленно, мягко и с паузами на поцелуи и шепот. Без боли и страха. Простыни под ними смялись и частично упали. Они словно слились в одно целое, утопая друг в друге. Их сердца бились в унисон, а пальцы крепко сплелись вместе. Время растянулось, и когда все закончилось, они лежали в обнимку, укрываясь теплым одеялом. Сережа положил голову Олегу на грудь и сцепил их пальцы в замочек. Рука брюнета лежала у него на талии, нежно поглаживая кожу. На шеях обоих красовались свежие засосы, в школе придется застегивать рубашки на все пуговицы, но сейчас это не важно. Сейчас им тепло, уютно и хорошо. Ничего больше и не нужно. — А когда мы переедем в Крым... — начал Разумовский, нарушая тишину, — будем часто на море ходить? — Так часто, как ты пожелаешь, жаным. Сережа хихикнул, любил он, когда Олег использовал ласковые татарские слова в обращении к нему. — Поскорее бы сдать экзамены... Ужасно хочу на море. — Потерпи немного, родной. Вот закончим школу, и начнется наша новая жизнь. — С нетерпением жду, — зевнув, ответил Разумовский, — ладно. Давай спать, Волч. Сладких снов. — Сладких снов, яратам. Поцеловав парня в макушку, Олег слушал его спокойное дыхание до тех пор, пока не уснул.

***

Следующие два месяца прошли невероятно быстро. Каждый день был похож на предыдущий: утром учеба, днем работа, вечером ужин вместе и сон в обнимку. Когда последний экзамен был позади, денег уже стало достаточно для переезда. Оставалось только найти подходящее жилье и купить билеты на самолет. Пока Разумовский занимался поиском квартиры, Олег дорабатывал последние смены продавцом в музыкальном магазине. В комнате стояли полу собранные чемоданы и разбросанная всюду одежда. Как только жилье было найдено и обговорено с владельцем, юноши тут же купили билеты. Второго августа в девять тридцать вечера был вылет. Полет должен был длиться около пяти часов, а с аэропорта до нового дома еще несколько часов на автобусе. Подписав контракт с владельцем съемной квартиры, который оказался приветливым старичком, парни наконец смогли выдохнуть. Весь кошмар остался позади, теперь их ждало светлое будущее, о котором они так долго мечтали. Новое местожительство оказалось очень хорошим. Двухкомнатная квартирка в доме возле пляжа. Просторная спальня с большой кроватью и шифоньером, гостиная с круглым столом по центру и парой стульев, кухня, туалет и ванная. У спальни был выход на небольшой балкончик со столиком. Из открытого окна доносился шум волн и морской запах, такой полезный для влюбленного в сигареты Олега. По улицам ездили машины, люди гуляли по пляжу, разные кафе и бары принимали клиентов. Жизнь здесь кипела не хуже, чем в их родном Питере. Распаковав половину вещей, первым делом они помылись до скрипа кожи, сходили в ближайший магазинчик возле дома за продуктами на ужин. Волков хотел приготовить что-нибудь особенное в честь их переезда. И наконец легли спать в обед, после непростого перелета. Торопиться что-то делать смысла не было, времени у них теперь предостаточно. Из сладкого сна Олега вырвал не менее приятный голос Сережи, который проснулся раньше и, видимо, уже не мог дожидаться пробуждения возлюбленного. — Олеж, подъем! — воскликнул Разумовский, забираясь на кровать к парню. Разлепив глаза, Волков заметил, что рыжик успел переодеться. Теперь на нем была белая обтягивающая футболка и фиолетовые шорты. Длинные волосы были собраны в аккуратный пучок. — Ох, что за невероятный красавец передо мной? Уж не сам ли бог красоты? В момент, когда юноша меньше всего ждал нападения, Олег схватил его за предплечья и потянул на себя, заключая в крепкие объятия. — Олег! Ты что творишь? — смеясь, спросил Разумовский, пытаясь вырваться из капкана, в котором его держали, параллельно щекоча. — Пусти! — Ну уж нет, — возразил брюнет, целуя веснушчатые щеки рыжика и продолжая его щекотать, прекрасно зная, что это одна из слабостей его любимого. — Не могу же я так просто отпустить свое божество! Какой из меня тогда верующий? — Ну Олеж, — продолжая хихикать, просил Сережа, — Олежик, хватит, пожалуйста! Смех продолжался еще около минуты, пока Олег не сжалился и не отступил, отпуская юношу. Нехотя поднявшись, он сел на кровати, ожидая предложений, чем они сегодня займутся, ведь если Сергей нарядился, планы у него точно были. В общем-то, любой образ Разумовского был невероятным, необычным и очень красивым, подчеркивающим внешность и характер парня. Но даже если бы рыжик надел на себя мешок от картошки или что-то подобное, для брюнета он все равно остался бы самым красивым и восхитительным. — Так вот! — отдышавшись, воскликнул Разумовский, поправляя растрепавшиеся волосы. — Предлагаю пройтись по району, заодно поищем работу. К шести вернемся ужинать, а ночью можем прогуляться по пляжу. Что скажешь? — Ты хочешь все дела за день сделать? — усмехнулся брюнет. Встав с уютной кровати, он подошел к не разобранному чемодану в поисках гавайской рубашки и шорт. Среди кучи вещей искать было сложно, но он справился и, достав нужные атрибуты одежды с самого дна, принялся одеваться. — Ну, а почему бы и нет... А завтра с утра, кстати, мы идем на море. — Как пожелает мой господин. Улыбнувшись, Сережа подошел к Олегу, красующемуся у зеркала, и обнял, прижимаясь к его спине, носом уткнулся ему в шею. Волков вкусно пах персиковым гелем для душа, парфюмом с аэропорта и табаком. Последнее Разумовскому, конечно, не нравилось. — Я люблю тебя, Волч. Безумно люблю, — прошептал рыжик куда-то в плечо. — Я тоже тебя люблю, не представляешь даже как. Развернувшись, Олег со всей нежностью посмотрел в любимые голубые глазки и поцеловал парня в лоб. — Пойдем? — спросил он, взяв возлюбленного за руки. — Пойдем. Но сигареты не бери, раз мы теперь живем на море, тебе пора бросать. Грустно вздохнув, брюнет достал из кармана шорт заветную пачку и кинул на прикроватную тумбочку. Препираться не хотелось. В каком-то смысле Сережа ведь прав. Новую жизнь стоит начать с отказа от вредных привычек. Заперев входную дверь, юноши покинули квартиру, отправляясь на прогулку.

***

На улице светило солнце, согревая землю. Теплый ветерок приятно гладил кожу. Взявшись за руки, юноши шли по улице, заглядывая в разные кафе и бары, спрашивая о свободных вакансиях. Поиски затянулись на два с половиной часа. Почти нигде рабочих мест не было. А нормального образования, кроме одиннадцати классов школы, для хорошо оплачиваемой работы, вместо забегаловок, у парней, к сожалению, не было. В одном из таких заведений вакансия бариста все же нашлась. Но принять согласились только Олега, так как, если работники друзья, работать они не будут, по словам владельца. Обидно, да, но терпимо. На поиски работы для Разумовского времени уже не оставалось, потому дело было отложено на завтра. Точно по плану они вернулись домой в шесть часов вечера. Олег достал из морозильника креветки, чтобы успели разморозиться, и направился к ванной, где у двери его уже ждал Сережа с хитрой улыбкой на губах. Взяв возлюбленного за руку, Сергей завел его в комнату и прикрыл дверь. Ванная уже была наполнена теплой водой с ароматной пеной. — Нравится? — спросил Разумовский, прижимаясь к Волкову. — Очень. Погладив рыжие волосы раскрытой ладонью, Олег посадил Сережу на стиральную машинку и впился в его губы жарким поцелуем. Его руки расстегнули ширинку фиолетовых шорт, стянули их и задрали белую футболку рыжика. Ладони Разумовского же блуждали под чужой рубашкой, оглаживая пресс, прежде чем спустились к паху. Оба стонали в поцелуй. Не без труда избавившись от одежды, парни крепче прижались друг к другу, углубляя поцелуй. Скрестив Сережины ноги у себя за спиной, Олег подхватил его за бедра и понес в ванную. — А креветки без нас растают... — прошептал брюнету в губы Сергей, весело улыбнувшись. — Думаю, они не обидятся, — Волков поцеловал уголок губ юноши и медленно опустил его в воду, затем залез и сам.

***

За ужином юноши сидели сонные после водных процедур. Приготовленное Олегом блюдо было несомненно невероятным, как и всегда. — Ну, как тебе? — спросил брюнет, глядя в глаза парня. — Очень вкусно, Волч, — слегка неразборчиво ответил Разумовский, пытаясь пережевать большую креветку. Улыбнувшись ему, Волков сам принялся есть. За окном их уютной кухни садилось солнце. Море на фоне заката переливалось яркими красками. Красиво. Красиво, как и Сергей. Хотя, для Олега, Разумовский, пожалуй, намного краше. Глядя в окно, Сережа задумчиво наблюдал за садящимся солнцем. Мыслей было много, но ни одна из них не держалась в голове слишком долго. В детстве, после ссор с семьей, он часто думал — «в чем же заключается счастье?». И вот наконец, он, кажется, по-настоящему счастлив. Сидеть на кухне с любимым человеком в городе, о котором они мечтали, ужиная вместе и смотреть на красивый вид за окном — это ли не счастье? Пускай с работой все не так гладко, как хотелось бы, пускай с семьей все по-прежнему плохо. Однако это не так страшно. Рано или поздно наболевшее пройдет, работа найдется, и тогда все будет идеально. Но сейчас идеально и не нужно. Сейчас слишком хорошо, чтобы даже думать о проблемах. — О чем задумался? — непринужденно спросил Олег, разливая вино по бокалам. — Да о глупостях всяких, — слабо улыбнувшись, начал Разумовский. — Просто... Я очень рад, что мы все-таки приехали сюда и теперь у нас все будет хорошо. — Обязательно будет. Разумовский давно осознал свои чувства к Олегу и не раз их озвучивал вслух, но почему-то именно сейчас его словно осенило. Мысль о том, что это действительно настоящая любовь, пришла внезапно и не спешила его покидать. Он счастлив. Боже, как же он счастлив.

***

Незаметно пролетели шесть месяцев. Полгода счастья и любви. За все это время совместной жизни у них появились привычки, как: вместе ужинать, по субботам ходить на базарчик возле дома за продуктами, смотреть фильмы на выходных и встречать закаты и рассветы, сидя на кровати общей спальни. Холодильник на их кухне оброс магнитами и открытками, а на книжных полках появилось множество фотографий. Кружки с надписями "I love my boyfriend" стояли в ящике с посудой, а одинаковые пижамы лежали в шкафу. Иногда они ругались. Но быстро мирились поцелуями и веселыми ночами. Засыпали под шум волн, бьющихся о берег. И им казалось, что так будет всегда. Счастье стало не роскошью, а привычкой. Нежностью и любовью, отражаясь в их глазах. Но в один день все треснуло, обрывая им кислород. Телефон зазвонил в четыре часа дня, тридцать две минуты, одиннадцатого февраля. Номер был неизвестным, и, казалось бы, трубку можно не брать, ведь звонят, вероятно, мошенники. Но от чего-то Разумовский не смог сбросить звонок. — Алло? — сказал рыжий юноша, прижав смартфон к уху. — Сереж... — послышался знакомый женский голос, на мгновение показалось, что женщина плакала. — Кто это? — Сереж, это мама. Знаю, ты, наверное, не захочешь меня слушать... Но я подумала, что ты должен это знать. — Что случилось? — в горле Разумовского встал ком, не позволяющий дышать. Нехорошие мысли закрались в голову. — Папы... Твоего отца сегодня не стало. Сердце Сергея почти остановилось, в груди все заболело и сжалось. Воздуха катастрофически не хватало, по спине покатился холодный пот. В ушах стоял звон, не позволяющий услышать слова женщины. — ...П-причина смерти? — спустя долгую паузу спросил парень дрогнувшим голосом. Отца он никогда не любил. По крайней мере, думал, что не любил. Но отчего же тогда он не может сейчас сделать даже небольшой глоток воздуха? От чего же тогда его руки дрожат? От чего же ему так плохо? Мужчина не был хорошим человеком,да и родитель из него не лучший, но... Сереже хотелось встретить его еще хотя бы раз. Поговорить, рассказать, чего смог достигнуть. Последний их разговор закончился ссорой и уходом Сережи из дома. Не так, совсем не так он представлял их последнюю встречу. А теперь его нет. И ничего больше не изменить и не исправить. — Инфаркт, — ответила женщина, всхлипнув. — Сердце у него было слабое и не выдержало. — Когда похороны? Я успеваю приехать? — Нет, Сереж, ты только не приезжай. Тебя здесь никто видеть не хочет. Он сам... Сам говорил, что если что-то случится, тебя не подпускать. Ты, сыночек, живи свою жизнь, хорошо? А нас с отцом забудь. — Но, мама! — Сережа, — оборвала его мать, став вдруг грубее. — Твой выбор был уйти и жить по-своему. Больше видеть тебя никто в семье не хочет. Пожалуйста, не нужно притворяться, что тебе есть дело! — Мама, я... Из динамика вдруг послышались гудки. Женщина сбросила трубку, ясно дав понять, что разговор окончен. Последующие попытки перезвонить не увенчались успехом — его номер был заблокирован. Глаза наполнились влагой. Ватные ноги перестали держать его, и юноша повалился на пол, больно ударяясь коленками. Но физическая боль была ничем в сравнении с моральной. Как же он мог? Может, все это было неправильным с самого начала? Рыдания слышались во всей квартире. Парень рвал на себе волосы, царапал кожу и задыхался от собственного крика. Ничего уже не исправить. Ничего уже никогда не станет как прежде.

***

Вечером с работы вернулся Олег. Дома было тихо и темно, лишь на кухне горел свет. — Я дома, — крикнул Волков, снимая обувь. Ответа не последовало. Должно быть, Разумовский опять в наушниках и ничего не слышит. Не обратив должного внимания на игнорирование, брюнет зашел в ванную, вымыл руки и лицо. Зашел в комнату и переоделся в домашнюю футболку и шорты. И только затем заглянул на кухню. Картина, которую Олег увидел там, не на шутку встревожила его. За столом сидел, согнувшись, Сергей. Растрепанные волосы закрывали лицо, одежда была помята, на руках царапины от ногтей. Страшнее всего было видеть разбросанные на полу пустые банки пива, полную на две трети бутылку коньяка и красное вино в руках у юноши. Для человека, равнодушного к алкоголю, это все было очень странно. Не сразу обратив внимание на вошедшего брюнета, Сережа приложился к бутылке в руках и лишь после этого заторможенно, будто он не полностью в сознании, посмотрел на партнера. — Олег? — выцветшим голосом прошептал Разумовский. — Что произошло? Что у тебя с руками? — взволнованно спросил Волков, подбегая к юноше. Его сердце от страха за возлюбленного забилось в десять раз сильнее обычного. Что-то плохое точно случилось, иначе состояние рыжего не объяснить. Первым делом Олег попытался отобрать у Разумовского так крепко сжимаемую им бутылку, но парень сжал ее лишь сильнее и оттолкнул Волкова свободной рукой. — Что ты, блять, делаешь? — изумленно прикрикнул Олег, повторяя свою попытку. — Тебе нельзя столько пить, ты понимаешь? В ответ донеслось лишь неразборчивое мычание, но бутылку отобрать все же вышло, что можно было считать маленькой победой Олега. — Ты можешь объяснить, что случилось, Сереж? Я хочу помочь. — Ты не поможешь, — слабо ответил рыжий юноша, отвернувшись и тем самым спрятав красное и опухшее от долгих рыданий лицо. — Эй, ну ты чего? — заправив растрепанные длинные пряди непослушных волос парню за уши, Олег положил свои руки ему на щеки и посмотрел в любимые глаза. — Родной мой, я люблю тебя и потому хочу знать, что тебя так тревожит. И я уверен, что смогу помочь. Все силы приложу, но помогу. Я не могу видеть, как тебе больно и плохо. Подняв мутный взгляд голубых как небо глаз на стоящего напротив Волкова, Сережа разомкнул губы в попытке что-то сказать, но язык не мог отлипнуть от неба. Казалось, что речь покинула его и больше никогда он не произнесет ни слова. — Папы... — наконец смог сказать он охрипшим голосом. — Сегодня не стало. А мама сказала, чтоб я забыл о них. Олег, я надеялся поговорить с ним еще хотя бы раз... А теперь его нет. Олег не сразу смог найти ответ. Его словно ударили по голове. Он знал лишь то, что сейчас нельзя давить на парня с лишними вопросами, нельзя спорить с его болью от утраты. Нужно просто быть рядом. — Иди сюда, — прошептал он наконец и, не дожидаясь разрешения, притянул Сережу к себе. Тот почти сразу обмяк, словно из него выпустили все силы, и повис у него на груди, цепляясь слабыми, дрожащими пальцами за край его футболки. Слезы покатились по его щекам так, словно он не плакал несколько часов. Дрожь в теле не успокаивалась, а пальцы сжимали ткань до побелевших костяшек. — Я не успел, — прошептал Сережа спустя какое-то время. Голос его был обреченный и пустой.

***

Прошел месяц. Месяц, утопленный в вечной тревоге, ругани и алкоголе. Разумовский пил, очень много пил. А Олег верил, что все наладится и станет как прежде. Но вечно пьяный Сергей раздражал с каждым днем все сильнее. Первую неделю Олег терпел. Думал, что сейчас юноше это действительно нужно и позже он придет в себя. Вторую неделю Олег пытался поговорить с парнем и прятать алкоголь. В третью неделю они начали ругаться. Не помогали ни разговоры, ни отсутствие напитков дома. Днем, когда Олега не было дома, Сергей бегал в магазин возле дома и покупал самые дешевые напитки. В огромном количестве, не рассчитанном на одного человека. Каждый раз, когда Олег приходил домой, он видел одну и ту же картину перед собой: пьяный в хлам Разумовский, мило улыбающийся ему и радостный, как ребенок в день рождения. Видеть его таким было невыносимо больно. Но способ заставить Сережу прекратить Волков найти не мог, как бы ни пытался. Когда Сергей вырубался, Олег бережно нес его в спальню и укладывал в постель, напоследок целуя в щеку. Затем лишь сам шел убирать беспорядок на кухне, состоящий из пустых бутылок и пролитого на пол алкоголя. Ссоры стали обыденностью и новой привычкой. Олег пытался достучаться, пытался забрать напитки и вернуть Сергея в прежнее состояние, а Сергей, напротив, доказывал Олегу, что ему это необходимо и лишь сильнее прикладывался к бутылке. Так продолжаться не могло.Волков даже не помнил, когда в последний раз видел Сережу трезвым. Не помнил, когда они в последний раз нормально разговаривали. Алкоголь губил его замечательного любимого человека, и он видел это. Но сам рыжий юноша отказывался верить и слушаться. Последней каплей стал момент, когда Сережа попросил у Олега сигареты. Те самые, от которых сам же заставил его отказаться. В тот вечер Олег не выдержал и сорвался.Эта ссора была сильнее прежних, и после нее Разумовский ушел из дома на несколько суток. Несколько суток переживаний Олега. Несколько суток сброшенных звонков и поисков его по всему городу. После того дня Разумовский все реже стал появляться дома. Вечно где-то пропадал, возвращался лишь переночевать и с Олегом почти не говорил. Но брюнет не сдавался.В редкие моменты их встреч пытался поговорить, наладить отношения. Но разговор не шел, а мысли путались. Волков злился. Сильно злился. Но не настолько же сильно, как любил. Он боялся потерять любимого человека. Они стояли на краю пропасти. Один неверный шаг — и их точно ждала бы неминуемая смерть. Конец их любви, конец их счастья. И этого Олег боялся больше, чем чего-либо. Так прошли три месяца. Три месяца страданий и забвения. Страха и побегов от реальности. Но даже черная полоса в жизни рано или поздно кончается. Наступило лето, и Разумовский стал чаще появляться дома. Перестал пить, и табаком больше не пах. Но с Олегом он по-прежнему не говорил. Большую часть времени он запирался в комнате наедине с собой или спал. Но это было уже гораздо лучше, чем прежде. И Олег поверил в шанс все наладить. Поверил и цеплялся за него, как за последний глоток воздуха. Он старался выводить юношу на разговор, приглашал на романтические ужины, водил по магазинам. Понемногу Сергей привыкал к прежней жизни вновь, и их разговоры становились длиннее. Но холод и безразличие все еще отражались в глазах и голосе рыжего юноши. Но и с этим Волков мог мириться. Все обязательно ещё наладится и станет совсем хорошо. По крайней мере, брюнет верил в это.

***

Жаркий август подходил к концу. Жизнь стала потихоньку налаживаться и цвести, как раньше. Сегодняшний вечер должен был окончательно наладить и сгладить все, что произошло между ними. Теплый, пахнущий морской солью ветер приятно гладил кожу. Юноши шли вдоль берега, так близко к воде, что волны нередко касались их ступней. Лицо Разумовского не выражало никаких эмоций, впрочем, как и всегда. Он шел невесомо, глядя вдаль, и был подобен фарфоровой статуэтке. В последнее время в их отношениях все было непросто. Очень непросто. Но даже несмотря на это, сегодня Олег планировал сделать огромный шаг к их светлому будущему, которое они обязаны были дождаться. Остановившись вдруг, брюнет взял за руку Сережу, который, казалось, шел бы и дальше, не заметив пропажи спутника. Повернувшись, рыжий равнодушно посмотрел на парня, что так крепко держал его, словно боялся, что тот испарится. Слабо улыбнувшись, Волков отпустил чужую руку. Дыхание почти остановилось, и он встал на одно колено. В то же мгновение на усыпанном веснушками личике заиграли смешанные эмоции изумления, страха и чего-то Олегу неизвестного. Все же, поборов себя, брюнет медленно достал из кармана своей джинсовой куртки маленькую фиолетовую коробочку, любимого цвета его возлюбленного. Так же не торопясь, словно от страха, он открыл ее трясущимися руками, и внутри красовалось кольцо с небольшим, но блестящим под светом серебряной луны камнем. — Сереж... — начал он, — знаю, у нас все далеко не так радужно, как раньше. В последнее время все навалилось, но... Помнишь, мы ведь уже справлялись с трудностями. Вместе справлялись, именно поэтому сейчас я стою перед тобой на берегу моря... Я хочу и дальше справляться со всем вместе. Я люблю тебя и буду любить всегда. Ты — весь мой мир. Моя вселенная. Моя любовь, поэтому... — сердце бешено колотилось в его груди, а горло сжалось. Последняя фраза в его речи оказалась самой сложной. — ты.. ты выйдешь... — Не нужно, — перебил его вдруг юноша. — Поднимайся, Олег. — Но почему? — ужас парализовал. Все тело дрожало в предвкушении чего-то очень плохого. — Олег... Я искренне рад и благодарен, что ты решился на такой шаг, но... — в уголках глаз Разумовского заблестела влага, незаметная сейчас для перепуганного брюнета. — Я... Я больше... больше не люблю тебя. Все кончено. Было заметно, что страшные слова давались самому Серёже с трудом. Было заметно, как его руки сжались в кулаки. Было заметно, как дрожали его тонкие, искусные губы. Заметно, но только не Волкову, у которого земля ушла из-под ног. — Что? — выцветшим голосом, на грани слышимости, спросил брюнет. Казалось, мир рухнул. Волны бились о скалы вдали. Их шум доносился и до слуха перепуганного и разбитого Олега. Утонуть в этих волнах сейчас казалось высшим благом. — Я поступил в Москву. В консерваторию. И я хочу уехать и начать жизнь с чистого листа, — язык отказывался правильно двигаться, и слова с трудом вырывались из его уст. Все тело пробирала дрожь, но парень изо всех сил пытался не показывать виду. — Прости меня. Ты хороший парень, и я уверен, что ты обязательно найдешь ещё своего человека, который будет с тобой и в горе и в радости. Который будет делать тебя счастливым, но... — закусив нижнюю губу, Сережа попытался скрыть дрожь. — Но это буду уже н-не я. Прости меня. Развернувшись, Разумовский быстрым шагом ушел, лишь его силуэт вдали темного пляжа был виден Олегу. Брюнета трясло. Не выдержав тяжести собственного тела, он упал на оба колена и зарылся пальцами в мокрый песок. Коробочка с кольцом упала где-то рядом, но она сейчас была совсем не важна. Слезы брызнули из глаз терпеливого и сильного обычно Олега. Впервые за очень много лет он заплакал. Град соленых капель падал на песок и его дрожащие руки. Всхлипы и вой, словно у брошенной хозяином собаки, заглушались шумом прибоя. Никогда ещё юноша не испытывал такую боль, как сейчас. Висевший у него на шее кулон с клыком волка болтался перед глазами, и стало только хуже. Перед глазами встало воспоминание о том, как Разумовский, стеснительный и совсем ещё юный, дарил ему этот кулон на день рождения. Это был первый и самый важный для Олега подарок от него. Этот кулон брюнет берег как зеницу ока и боялся потерять. Но сейчас он потерял нечто более важное,чем кулон. Он потерял самого важного человека в его жизни, которой не было бы без рыжего юноши с очаровательными веснушками и блестящими голубыми глазками. Сережа уедет, и они больше никогда не встретятся. Сережа уедет, и они не будут больше жить вместе. Сережа уедет, и они не смогут вновь исполнить любимые песни. Сережи больше не будет рядом.

***

Последующие годы проходили для Олега подобно кошмару. Очень быстро вещи Разумовского исчезли из общей квартиры, как и след их счастливого прошлого. Ровно на год Волков выпал из реальности. Почти не выходил из дома, на работе появлялся редко. Все перестало приносить ему удовольствие, и он погрузился в тяжелую депрессию. Из этого состояния самостоятельно он выйти не мог. Да и не пытался. В какой-то момент он решил, что нужно пойти служить. Подписал контракт на пару лет и отправился в путь. Надежда была лишь в легкой смерти во время боя. Однако его ненавистная теперь волчья удача помогла избежать смерти, когда он был на волоске от нее. В отряде он,к счастью, смог найти друзей, что помогли ему вернуться к жизни из пепла, подобно фениксу. Вадима по кличке Дракон, того, что, как позже оказалось, был на их с Сережей последнем выступлении в клубе в Санкт-Петербурге. Мужчина оказался приятным человеком, хоть и своеобразным, но вместе с ним Волков чувствовал уверенность. Джессику Родригес, мексиканку, сбежавшую от мафии. Девушка была горяча и энергична, можно считать — душа компании. И Джошуа Донато, о котором мало что можно было узнать из-за его контракта с какой-то организацией. После службы Волков уже стал другим человеком и смог найти в себе силы жить дальше. Он вернулся в Питер и наладил отношения со своей семьей. О Разумовском он вспоминал крайне редко, но иногда слышал о нем по телевизору, ведь тот стал известным певцом и пианистом. И Олег был искренне рад за него. Был рад, что его первая любовь смог достигнуть успеха и живет, ни в чем не нуждаясь. Когда брюнет встретил однажды русую, зеленоглазую девушку по имени Полина, с которой спустя два года связал свою жизнь браком, его раны зажили окончательно. С Полиной Олег расцвел.А когда у них появились двое детей, которых молодожёны назвали Аней и Лешей, все стало просто замечательно. Дети и жена стали для Олега главным в жизни счастьем, и кроме них ему никто и ничто было не нужно. Он работал на высокооплачиваемой работе, имел машину, каждый год возил семью заграницу и проживал свою лучшую жизнь. О прошлом ему напоминала лишь старая гитара на чердаке и дочка, любившая до фанатизма творчество Сергея Разумовского. Но брюнет и не думал раскрывать своей новой семье связь со столь известной личностью. В один из дней мужчина смотрел телевизор, слушая её любимые песни Серёжи, но передачу концерта быстро сменили новости. Печальные новости. В них было сказано о том, что известный музыкант скончался сегодняшним утром. Причина смерти: самоубийство. Разумовского нашли повесившимся в собственном доме. Обстоятельства, по которым певец совершил такой ужасный поступок, пока неизвестны. В тот момент в сердце Олега что-то дрогнуло. Лишь на мгновение. После этого наступило спокойствие и смирение. Прошло пятнадцать лет, у него есть замечательная жена, которая прямо сейчас звала его к обеду, и прекрасные детки, которые сидели на кухне с арбузом в руках. Он уже не тот мальчик, что плакал на берегу моря. Он уже не тот мальчик, который любил Разумовского до потери пульса. Олег давно отпустил. Жаль,конечно, жаль, что некогда близкий человек окончил свою жизнь, но уже не настолько, чтобы плакать и скучать. — Царство тебе небесное, Сережа Разумовский, — прошептал Волков и направился к своей семье.