Samhain night

      — Наше сегодняшнее собрание…       — Собрание? Это разве не очередная наша субботняя ночёвка?       — Чимин, можно попросить тебя об одолжении? Помолчи хотя бы сейчас – я неделю речь писала не для того, чтобы ты меня перебивал!       — Что? Я же прав! Это же просто наша ночёвка. Что в ней такого особенного?       — Чимин.       — Ночёвка как ночёвка. Зачем к ней ещё какие-то официозные речи писать?..       — Чимин.       — Ладно-ладно, всё, замолкаю!       — Ещё одно такое вмешательство в мой монолог, и будешь переться домой в пижаме.       — Ты ведь шутишь, да? Шутишь ведь?       — Ещё и сезон дождей так удачно начался.       — Ты такая безжалостная, Сон МинДжи.       — Ребят, мы так и продолжим спорить всю ночь или всё же начнём уже наконец? — Молчавший всё это время Тэхён больше не выдержал бесконечных препирательств друзей, решив вовремя вмешаться, пока эти двое не довели споры до чего-то более серьёзного. Его вмешательство сделало своё дело.       — Да, сейчас, Тэхён, — мигом ответила МинДжи. Она скрутила листок с подготовленной речью, сжала бумагу в кулаках, прислонила её ко лбу, несколько раз потыкала ею себя и сделала протяжный выдох, чтобы немного остыть и привести в порядок мысли. На её действия Чимин пустил издевательский смешок, за который в следующую же секунду получил бумажкой. — Ты доигрался. О глинтвейне с печеньками можешь не мечтать!       — Глинтвейн с печеньками? — глаза Чимина загорелись восторгом. — Джи, ну прости меня, прости, пожалуйста! Я больше рта не открою, клянусь! — В доказательство своих же слов парень тут же сомкнул уста, сжав губы в неровную линию. Зрелище это было забавное, но МинДжи не могла так быстро простить ему его выходки.       — Я всё сказала. А теперь, будьте добры, дайте мне время, я настроюсь заново.       Спорившие минуту назад за секунду успокоились и замолкли.       — Наше сегодняшнее собрание, — снова начала МинДжи, намеренно поменяв интонацию на последнем слове и посмотрев в глаза Чимину, что всё еще сидел со смешно зажатыми пухлыми губами, — очень особенное. В этом году каждому из нас исполняется по девятнадцать лет. А знаете, что это в свою очередь означает? — Поскольку Чимин до сих пор держал свой обет не раскрывать рта, МинДжи пришлось дать ему разрешение на слово.       — Это означает, что нам можно официально пить алкоголь? — начал Чимин с самого элементарного.       — Чим, — устало выдохнув укороченный вариант имени друга и пожалев, что позволила раскрыть ему рот, МинДжи всеми силами старалась не раздражаться из-за вновь полившихся глупостей. Ей сейчас не стоило выходить из себя. — Вот не поверю, что ты алкоголь попробовал ровно в день своего совершеннолетия.       — Так ведь именно поэтому я и сказал слово «официально».       — Хорошо, твой ответ засчитан, но он не тот, которого я ждала. У тебя есть ещё какие-нибудь предположения?       — Конечно! У нас также появилась возможность покупать презир-… — Он не успел докончить слово, как снова получил бумажкой по растянутым в улыбке губам, только на этот раз побольнее.       — Чимин! — Только МинДжи могла так часто звать Чимина по имени, вкладывая в него море недовольства и гнева, и при этом же дружить с этим невыносимым человеком вот уже который год. — Фу такое говорить!       — Ой, да, точно. Прости, я подзабыл, что у кое-кого девственно чувствительные уши, — извинился парень с напускным сожалением.       — Мы никогда не начнём, — как будто стенам сказал наблюдавший за всем происходящим Тэхён, устало откинувшись правым боком на свой матрас.       Моментально остудившись и потеряв интерес к предположениям Чимина, к сказанным им словам и ему самому, МинДжи обратилась к уже подуставшему участнику их собрания:       — Тэхён, а как ты думаешь, почему наше сегодняшнее собрание особенное?       — Сейчас, — почесал парень указательным пальцем свою бровь, обведя взглядом комнату. — Возможно, потому что оно праздничное? У тебя комната чуток приукрасилась, — задумчиво поделился замечанием Ким.       Это действительно было так.       С первого взгляда нельзя было догадаться, что комната украшена, потому что бросающихся на глаза украшений нигде не висело, однако стоило закрыть глаза, погрузить рассудок в пустынный мрак сознания, вдохнуть грудью поглубже парящий в комнате аромат, то сразу становилось ясно чем отсюда веет. Тягучим, древесным, немного пряным и в меру сладковатым Самайном.       Из-за слов Тэхёна до этого времени не обращавший внимания на своё окружение Чимин тоже прошёлся взглядом по комнате.       — Вроде бы ничего не поменялось, — он обратил вопросительный взгляд на подругу, которая растянула лыбу на всё лицо.       — Тэхён заметил, а ты — нет, — только и ответила она.       — Да что я умудрился не заметить? — недоумевал Чимин. — Комната всё та же, — он ещё раз осмотрел весь периметр, ничего нового не заметив, а когда вернулся снова к фигуре МинДжи, то выдал следующее: — Это только ты сегодня чуток другая.       — Не пытайся таким методом компенсировать свою невнимательность.       — Даже не пытался, — немного обидевшись от слов подруги, Чимин решил не продолжать дальше. МинДжи сразу же почувствовала, что сегодня она и вправду перегибает палку со своими нравоучениями, замечаниями и затыканиями, и она спохватилась за искупление сегодняшнего своего занудства.       — Делись уже, что там ты необычного во мне заметил, — попросила она приказным тоном с нотками смущения и обиды.       — Не-а, — коротко, одним словом поставил точку Чимин, про себя удивляясь, как у этой особы всегда получалось совмещать столько всего противоречивого в свои предложения. — Продолжай уже собрание, а не то твой Тэхён сейчас от скуки либо уснёт, либо умрёт. Чимин был прав. Тэхëн и правда был на грани двух этих состояний, поэтому МинДжи решила сразу же перейти к сути дела.       — Шабаш.       Одного слова было вполне достаточно, чтобы Чимин перестал дуться, а Тэхён широко раскрыл свои сонные глаза.       — Точно… — выпустил задумчивый хмык куда-то в сторону Чимин. — В этом году мы же в нём участвуем.       — И зачем же ты сделала шабаш сегодняшней темой нашего собрания? — хмуро заметил Тэхён. Он явно позабыл о сне, когда услышал, что речь должна пойти о шабаше, и очень жалел, что не успел уснуть. В таком случае бы они не трогали эту болезненную для него тему. Годы пролетали в мгновения ока, время текло как сквозь пальцы, но пустота в сердце оставалась прежней. — Чтобы меня разозлить?       У МинДжи всё нутро сжалось от его сухого, безжизненного тона. Она смотрела на недовольного друга вылупленными глазами и совершенно не верила ни своим глазам, ни своим ушам.       — Тэхён… Я просто хотела…       — МинДжи, — грубо прервал подругу Тэхён, резко забрав у неё листок с речью.       — Я думала, тебе станет легче, если ты выговоришься…       Быстро-быстро пробегаясь глазами по строчкам, Тэхён застыл, когда дочитал последнее предложение, после чего скомкал бумагу и пульнул получившийся комок прямиком в урну.       — МинДжи, — в его голосе последние три с лишним года постоянно звучала усталость, но именно сейчас эта усталость казалась невыносимо ощутимой. — Ребят, я устал и хочу спать, — сказал Тэхён, отворачиваясь спиной к сидящим. — Продолжите без меня? — напоследок задал полувопрос-полуприказ.       — МинДжи, — Чимин сразу же начал заговорщически шептать: — Я минуты три уже молчу. Печеньки когда получу?       Голос Чимина, как отрезвительная пощёчина, вывел МинДжи из состояния транса, в который она попала из-за страха перед Тэхёном.       — Идём, — девушка схватила Чимина рукав и потянула его к выходу из комнаты, заставив следовать за собой. Мелкими, но быстрыми шажками дойдя до кухни, МинДжи выпустила Чимина и подошла к подоконнику, на котором покоилась пачка сигарет. Шуршание пачки и два-три чирканья зажигалки, и долгожданный густой дым проник внутрь. Только после этого МинДжи смогла спокойно задышать.       — Вот это я и заметил, — Чимин, оставшийся позади и увидевший эту картину, ни капли не удивился, начав искать честно заработанные печеньки.       — Что?.. — не поняв смысла слов друга, МинДжи вздёрнула брови кверху, как бы спрашивая о чём это он.       — Ты куришь, — пояснил Чимин, доставая из духовки тарелку мини тыковок и с довольным видом устраиваясь за стол. — Могу утвердить, что начала совсем недавно, — поделился парень предположениями, не отвлекаясь от поедания сладостей. — Держишься за трубочку как самый настоящий новичок, — задумчиво пробубнил, указывая откусанной печенюшкой на руку с сигаретой. — Значит, дело серьёзное.       МинДжи отвернулась к окну, за которым лил дождь, чтобы Чимин не мог больше считывать её эмоции. Каждый раз с трудом верилось, что этот человек способен понять других. Он всегда был таким беззаботным болтуном, что в свою очередь создавало образ человека, которому нет дела до других. Иначе говоря, самого обычного эгоиста. Он был эгоистом. Или, может, сам им себя считал? Но тем не менее даже будучи эгоистом он не был лишён чувства сострадания.       МинДжи глубоко затянулась, выдохнула дым в открытое окно и лишь тогда ответила:       — Так и знала, что не стоит больше об этом говорить. Всё пошло не так, как я задумывала, — цыкнула себе под нос девушка.       — Вот это ты загнула, подруга, — Чимин отломил кусочек печенья и медленно и задумчиво его прожевал. — По мне, всё идёт как обычно. Ты пытаешься всех организовать, я пытаюсь всё испортить, а Тэхён пытается не взорваться. Разве не обыденная классика?       — Чимин…       — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, хоть девушка и была спиной к нему. — Я уже понял, что ты серьёзно.       — Более чем, — выдохнула МинДжи вместе с дымом.       — Кстати, — начал Чимин, на минутку прекратив жевать, но держа печеньку наготове, — что ты там такого в своём листочке понаписала, что даже титаническое терпение Тэхёна не выдержало? Неужели план расследования? — Получив на свой бездумный тык в небо безнадёжный вздох, он, чтобы Тэхён ничего не услышал, шёпотом воскликнул: — Что?! Серьёзно? МинДжи, ты серьёзно написала план для поиска без вести пропавшего человека?       МинДжи обречённо кивнула и снова затянулась.       — И что из себя представляет твой план? Проникновение в тайное мероприятие и детальное наблюдение за тем, что там творится? Думаешь, это поможет найти его девушку?       МинДжи на это ни кивнула, ни вздохнула. Только потушила сигарету и повернулась к другу. В её глазах блестели слёзы.       — Да емае!.. Джи! — Мигом бросив печеньку обратно в тарелку, Чимин поднялся, чтобы заключить девушку в утешающие объятия. Успокаивающие поглаживания по голове и спине чуток помогли затихнуть. — Хорошо, я тебе помогу, — пообещал он, положив ладонь на тёмную макушку подруги, которая полностью выключила звук и только сильнее сжала в объятиях Чимина. Почувствовав, что МинДжи уже в шаге к хорошему настроению, парень включил свой обычный режим: — Только не за бесплатно. Ты будешь обязана готовить мне такие печенюшки всю оставшуюся жизнь. А ещё бросишь курить, — похлопал по плечу он. — А ещё… — Он хотел ещё чего-нибудь добавить, но не успел выговорить, как получил удар в живот.       — Бери печенье и идём к Тэхёну.

***

      — Итак. Еще раз. Чимин, повтори ещё раз наш ход действий.       — Да запомнил я уже всё. Там нечего и повторять.       — Я уверена, в самый ответственный момент ты обо всём забудешь.       — МинДжи, так делают только девств-…       — Ладно. Тогда держи корзинку и пошли скорей за Тэхёном. Скоро начнётся шабаш.       Дорога до дома Тэхёна не забирала много времени, потому совсем скоро Чимин и МинДжи стояли возле его ворот, а минуты через двадцать после присоединения Тэхёна, их троица вовсе добралась до яблоневого сада, где ежегодно устраивались шабаши.       Сад их встретил густым ароматом ярко горящего костра посреди деревьев, влажным воздухом и мелкой, едва заметной изморозью, которая ежесекундно перебивалась жаром от огня. Помимо костра и луны больше не было источников света. Но и этого было достаточно, чтобы заметить толпище людей. Некоторые из них, держась за руки, кружили вокруг дымящего костра, некоторые жадно впихивали в себя еду, а некоторые просто сидели на брёвнах и заворожённо глядели на колыхающий огонь.       Прибывшая троица последовала примеру последних и присела на свободные места. Происходящее вокруг их дезориентировало, и они не понимали, что делать и куда деваться. Их, как новеньких, ознакомили со всеми этапами шабаша. Застолье, пляски вокруг костра, преподношение и разъезд.       Долго пришлось им так сидеть и наблюдать за вереницей однообразных действий. Почти каждый член шабаша проходил один и тот же маршрут: сначала поглощал несколько тарелок еды, запивал всё это добротным количеством алкоголя и шёл кружить вокруг огня. Когда МинДжи хотела посчитать в какой раз они проходили этот круг, кто-то поднялся из сидящих на брёвнах поднялся.       — Можно начинать, — он кивнул кому-то из толпы, который мигом подал поднявшемуся огромную чашу.       — Сейчас мы встанем вокруг костра и по очереди сделаем глоток из этой чаши, — пояснила женщина, которая стояла ближе всех к троице.       — А зачем это? — озвучил Чимин вопрос, что волновал не только его.       — Чтобы решить кого выбирать, — пусто ответила женщина.       Чимин хотел завалить ещё несколькими волнующими его вопросами, но он не успел. Очередь делать глоток дошла до женщины. Её руки, тянущиеся к деревянной чаше, мелко задрожали. Вся трясясь, она наконец-то сделала свой глоток мутной жижи и передала чашу Чимину.       — Чим, можешь по запаху понять, что это такое? — шепнула МинДжи.       — Яблочный сок? — вопросительно поделился парень.       — Ты у меня спрашиваешь? — подивилась девушка.       — Подожди, я сделаю глоток и проверю, — отвязался от подруги Пак и поднёс чашу к лицу. На запах и правда смахивало на яблочный сок. После глотка Чимин убедился, что не ошибся. — Яблочный сок, — подтвердил свою проверку вслух, передавая чашу МинДжи.       Она также сделала глоток и передала Тэхёну. После того, как присутствующие сделали по глотку, а огонь костра внезапно потух, раздался чей-то крик:       — Быстрее возьмитесь за руки!       У новеньких возникало столько мыслей и вопросов насчёт происходящего, но очевидно никто им не собирался отвечать. Женщину, которая хоть как-то помогла что-то им понять, сейчас лихорадочно трясло. Остальным вообще было не до них.       Из края погасшего костра, что был ближе к трясущейся женщине, вспыхнуло какое-то сияние. Дрожь женщины стала еще ощутимее, а после послышалось жалобное рыдание. В сию секунду круг разомкнулся. Несколько людей начали красться к женщине, которая в миг почувствовав себя в опасности, бросилась в бегство. Но не успела она выбежать из круга огня, как упала наземь. Дрожи больше не было. Рыданий тоже. В принципе не было движений.       — Что с ней такое? — МинДжи дёрнулась, чтобы пойти и узнать, что сейчас такое случилось, но крепкая хватка Чимина не позволила никуда двинуться.       — Снова беритесь за руки! — раздался опять тот голос.       Снова замыкание круга и снова появление того загадочного сияния. Прямо напротив Чимина.       Чимин опомниться не успел, как рука МинДжи исчезла, а сам уже был приволочен к центру сада, где росла старая яблоня. Он понять не успел, как что-то обвило его тело и сдавило дыхание.       — Чимин!       Это было последнее, что он услышал перед тем, как всё померкло.

***

      — Чимин, Чимин! Где? Где он?! Тэхён, ты видишь где-нибудь Чимина? Тэхён, не стой же ты столбом! Куда он исчез?!       — Джи, тихо, успокойся!       — Он здесь исчез, я видела!       — Джи, успокойся, пожалуйста.       — Нет. Он здесь.       Упав на колени перед старой яблоней, МинДжи забарабанила руками по стволу дерева. Она сбила костяшки в кровь, сломала ногти, а всю ладонь покрыла царапинами.       — Я так и знала, — она прислонилась лбом к стволу. — Так и знала, что ты не запомнил мой план...