Любовь со щепоткой волшебства

Чимин аккуратно срезает верхушку тыквы, и по его лицу расплывается довольная улыбка. На часах едва пробило шесть, за окном мутная серость раннего утра и дождь, а он уже работает в своем кафе, чувствуя себя полным сил и вдохновения. А аромат ванильного латте по-эльфийски, по особому рецепту его бабушки, щекочет обоняние сладостью и приятной горечью особых кофейных зёрен. Осень — любимая пора Чимина. Он, конечно, любит и зиму с её пушистыми снежными шапками и морозными солнечными днями, когда каждое оконное стёклышко украшено узорами. И весну с её нежно-розовыми лепестками вишни, которые, словно конфетти, устилают всю улицу Солар, где и находится его уютный двухэтажный домик. Нравится ему и лето с его буйством красок, сочной зеленью травы в парке и сладковатыми ароматами спелых ягод. Но больше всего Пак Чимину по душе осеннее время. Он каждый раз с нетерпением ждёт, когда деревья за окном сменят свои зелёные одеяния на ту самую волшебную красно-оранжевую палитру, а воздух по вечерам наполнится той особой, освежающей прохладой. И дело не только в том, что его день рождения приходится именно на эту пору. Чимин уверен, что именно осенью мир словно затаивает дыхание и медленно замирает. Природа готовится к долгой спячке, чтобы потом, набравшись сил, воспрянуть вновь. Для него это время домашнего тепла от потрескивающих в камине берёзовых поленьев, уюта толстых вязаных пледов, согревающего чая с терпким имбирём и сладостью ягод. Это возможность в тишине провести прекрасный вечер на мягком диване, утонув в захватывающем сюжете любимой книги, пока по дому разливается аромат только что испечённого тыквенного пирога. А ещё Чимин обожает праздники, которыми так богата осень. Первый день учёбы у студентов небольшой магической академии в их городке; праздник урожая, который с размахом отмечают все жители, и, конечно же, День мёртвых. День, когда грань между реальным миром и загробным истончается. Этот праздник Чимин особенно любит и всегда старательно украшает своё кафе. Зажигает повсюду свечи, расставляет тыквы с вырезанными рожицами и развешивает венки из красно-жёлтых листьев, чтобы подарить посетителям возможность на мгновение почувствовать особенную атмосферу этого праздника. Вообще-то, в их мире магия — обычное дело. Волшебные существа и люди давно живут в согласии. Соседствуют, вместе работают, учатся и создают семьи, а на городских праздниках за большими столами можно увидеть, как ведьма весело танцует с почтальоном-человеком, а юный маг играет в салочки с детьми домового. Собственно, бабушка самого Чимина — фея, которая полюбила человека без магии в крови. И, на удивление всех, именно в её младшем внуке, маленьком омежке Чимине, в пять лет проснулась та самая волшебная четвертинка. Его дар — тихая, почти незаметная магия настроения. Стоит Чимину начать напевать себе под нос, пока он готовит кафе к открытию, как в воздухе рождаются лёгкие, светящиеся искорки. Они оседают на столиках, на мягких подушках, на листьях осенних венков, наполняя пространство тёплым, живым сиянием. И каждый, кто заходит в кафе, невольно улыбается. Кто-то чувствует внезапный прилив радости даже после тяжелого дня. Кто-то глубокое, спокойное умиротворение. В этом и есть его магия. Она не лечит раны и не защищает от опасности, но она дарит людям то, чего всем порой не хватает — капельку тепла, уюта и безмятежного счастья. И для Чимина это самое настоящее, самое любимое волшебство на свете. — Утречка, Чимини! Ким Тэхён, темноволосый немного нескладный юный домовой и по совместительству лучший друг омеги, врывается в кафе вместе с прохладным ветерком и звоном колокольчика на двери. — Тэхёни! Ты сегодня почти не проспал! — лукаво говорит Чимин, не отрывая взгляда от вырезания рожицы на тыкве. — Папа вчера опять ругался, — фыркает Тэхён. — Говорит, какой из тебя домовой, если ты постоянно ленишься и приходишь в дом, который взял под свою опеку, позже хозяина? — Так я и живу тут. Мне что, только спуститься с лестницы вниз, и я уже на работе, а тебе бежать с соседней улицы. — Папа говорит, что это не дело. Зудит и нудит мне каждый вечер. Мол, Чимин твой друг, но пользоваться этим не следует. Надо выполнять работу хорошо. Тэхён делает суровое лицо и слегка меняет тон голоса, добавляя строгости, пытаясь изобразить своего папу-омегу. — Не переживай! Я всем доволен и, более того, счастлив, что ты согласился помогать мне в кафе. Не знаю, как бы я справился без тебя в этом новом городе два года назад. Этот двухэтажный дом с резными ставнями Чимин получил в наследство от двоюродного дедушки. Вся его семья осталась в столице, а Пак, который всегда любил тишину и покой, но мечтал о приключениях, с ощущением, что это и есть его судьба, перебрался в Тихозорье. Принял наследство и стал заведовать кафе «Рыжий кот», которое располагалось на первом этаже, а жить — в небольшой квартирке под крышей. Конечно, пришлось немного обновить интерьер: поменять совсем старую мебель, докупить немного так любимых Чимином разноцветных подушек и удобных кресел, а ещё перекрасить стены — но результат превзошел даже самые смелые мечты Чимина. Да и жители городка оценили нововведения. Столичные десерты и особые рецепты кофе пользовались большой популярностью. Впрочем, магия омеги и особая атмосфера, которая появилась с его приездом в этом городке, тоже сыграли свою роль. Как и помощь Тэхёна — юного омеги-домового, только-только окончившего обучение. Они с Чимином сошлись так легко и быстро, словно были знакомы всю жизнь. И в работе, и в дружбе у них царило полное взаимопонимание. И пусть Тэхён был большим любителем поспать и нередко опаздывал, зато в делах был незаменимым помощником. А какое у него получалось тесто на пирожки с малиной — пальчики оближешь! — День мёртвых почти на носу. Сегодня в меню всё с тыквой? — спрашивает Тэхён, снимая легкую курточку и вешая её на крючок у входа. — Да. Только пирожки твои оставим. Боюсь, если они пропадут, кафе будут брать штурмом недовольные посетители, — Чимин отрывается на мгновение от вырезания очередной тыквы, чтобы подтянуть наверх рукава мягкого шерстяного свитера. — У тебя таких не бывает! — хмыкает Тэхён и проскальзывает в кухню, чтобы начать свой рабочий день. — Бывает! Просто редко! — кричит вдогонку Чимин. — Ага, рассказывай! — Тэхён выглядывает из-за створчатых дверей, которые разделяют основное и подсобное помещения. — Даже когда к тебе заходит старик Минхёк, вся его ворчливость словно испаряется. Ты знаешь, что его дочь специально забегает сюда каждый день за десертом, чтобы задобрить отца? Она говорила моему папе, что только это заставляет его улыбаться. — Её забота заставляет его улыбаться, а не наши пирожные! — настойчиво возражает Чимин. — Всё бы тебе отрицать свои таланты. — Пффф, — фыркает Чимин и прячет улыбку за ярко-оранжевыми волосами, которые спадают на лицо, стоит ему опустить голову.

***

— Добрый день, господин Сон! — Чимин приветливо улыбается новому посетителю и проводит чуть влажными руками по персиковому фартуку, крепко повязанному на тонкой талии. — Добрый… Добрый. Мне простой кофе, леденцы и кусочек вашего медово-тыквенного пирога. — Возьмёте с собой? Или предпочтёте тут? — спрашивает Чимин, а руки уже привычно записывают заказ в журнал. — С собой. Хотел бы остаться, но малыш Сону заболел. Хочу его и мужа порадовать. — Надеюсь, ничего серьезного? — Чимин озабоченно хмурит рыжие брови вспоминая яркого солнечного мальчишку, который частенько забегает к ним за сладостями. — Нет-нет, просто простыл, пока бегал с друзьями вечером без тёплой кофты. Лекарь уже был: сказал, что два-три дня, и будет снова шалить и заставлять Минсока нервничать. — Тогда положу ему самый сладкий и самый большой леденец! Пусть скорее поправляется!

***

— Добрый день, госпожа Ким! Вам как обычно, или хотите попробовать наши новинки? Сегодня в меню особое тыквенно-ореховое пирожное с воздушным кремом из брусники. — О! Чимини! Ты знаешь, как я люблю что-то новенькое! — пожилая ведьма поправляет шляпу и улыбается. — Беру пирожное. Два. У меня сегодня встреча со старым другом! — Просто друг? — лукаво растягивает полные губы в улыбке Чимин, складывая заказ в бумажный пакет. — Или кто-то особенный? — Шельмец! — заливается румянцем ведьма и добавляет шёпотом: — Надеюсь, сегодня ты готовил в хорошем настроении и напевал свои песенки? Немного твоего особого волшебства мне понадобится! — О! — важно кивает Чимин. — Всё действительно серьёзно! Тогда возьмите ещё вон ту маленькую тыковку! Я вырезал её с особым усердием! — И сколько с меня? — За пирожные всего два серебряных, а тыква — в подарок. Надеюсь, вы обязательно расскажете в следующий раз, как всё прошло. И, надеюсь, новости будут хорошими! — Непременно, Чимини!

***

— Добрый день, маленький господин Чон! — Чимини-хён! — шепчет громким заговорческим тоном маленький омега, заставляя Пака склониться над прилавком ниже. — А можно мне что-нибудь, чтобы у Минджуна случилось несварение? — Сондже! — восклицает Чимин, но, видя расстроенное лицо мальчика, говорит: — Опять обижал тебя? — Да! Он вредничал и разбрасывал мои тетрадки, а потом хихикал со своими друзьями, пока я всё собирал. — Ух, негодник какой этот Минджун. Но… пирожных для несварения у меня нет, а если бы были, то меня уже точно навестили бы из КОТЛОВАРа и закрыли кафе. Но я могу предложить тебе решение! — Какое? — распахивает глаза омежка. — Думаю, всё дело в том, что ты нравишься Минджуну. Просто он ещё маленький и не умеет ухаживать за омежками. Поэтому нет ничего лучше… — Чем стукнуть его по голове, — предлагает Сондже. — Ох! Нет! Угостить его чем-нибудь вкусненьким и предложить подружиться! А если и это не сработает, то скажи Минджуну, что я его больше не пущу на порог моего кафе, пока он не перестанет обижать таких прелестных омежек как ты. — Ладно… — с сомнением тянет Сондже. — Попробую! Спасибо, Чимини-хён! Чимин провожает взглядом Сондже и устраивается на высоком стуле за прилавком. В кафе царит приятная тишина, которая иногда прерывается негромким смехом парочки студентов, допивающих свои тыквенные латте. Улыбка сама собой наползает на его губы, стоит вспомнить возмущенное личико маленького омежки. Если бы Чимин и вправду был способен на тёмное колдовство, охотники из КОТЛОВАРа давно прикрыли бы его заведение. Комитет по Отлову Тёмных Личностей и Опасных Вредителей Аномального Регистра такие вещи не спускал. Впрочем, Чимин грустно вздыхает, одного охотника он был бы рад видеть у себя хоть каждый день. Мин Юнги. Новый начальник отдела ПООП — отдела по поиску особо опасных преступников — где-то месяц назад впервые заглянул в «Рыжего кота». И Чимин влюбился, как мальчишка. Он не ожидал, что в свои солидные двадцать пять так внезапно проникнется глубокой симпатией к почти незнакомому человеку. Ведь всё, что он знает о Юнги — это его должность, и то благодаря Тэхёну, чей отец работает в КОТЛОВАРе. А ещё о том, какие невероятно широкие плечи у альфы. Плечи, на которых так идеально сидит форменный плащ. Какие у него красивые руки с длинными, чуть узловатыми пальцами, обхватывающими чашку с обычным кофе. И улыбка. Та самая, невозможно тёплая улыбка, которую Чимину посчастливилось увидеть, когда Юнги впервые попробовал его мясной пирог с южными травами. С тех пор альфа заходит раз или два в неделю, и Чимин, хотя никогда и не признается в этом вслух, считает именно такие вечера самыми лучшими. Смелости пофлиртовать или ещё как-то привлечь к себе внимание альфы Пак не находит. Наоборот, отчего-то именно рядом с Юнги омега теряется, и слова, которые обычно так и льются рекой с другими посетителями, застревают в горле, а движения становятся неловкими. Как в тот последний раз. Юнги заходит в кафе и привычным движением пытается снять с головы форменную шляпу охотника. Но пальцы лишь дотрагиваются до полей и тут же опускаются. Чимин, опять же от Тэхёна, знает, что снимать её охотникам нельзя, пока они не будут дома. Именно в ней находятся защитные чары, вплетённые в ткань волшебниками, работающими в КОТЛОВАРе. Вместо этого Юнги с недовольным видом лишь слегка сдвигает её на затылок, каждым движением выдавая тихое, но стойкое раздражение. И, как всегда в такие моменты, у Чимина всё идёт наперекосяк. Он роняет ручку, которая с грохотом катится за прилавок, а принимая деньги от другого клиента, рассыпает все монеты. Щёки омеги пылают. — Простите, я сейчас… — бормочет Чимин, чувствуя себя полным неумехой. — Ничего страшного, — спокойно и благодушно улыбается Юнги. — Не беспокойтесь, Чимин. С кухни доносится сдавленный хихикающий звук. Тэхён, конечно же, наблюдает за представлением. И Чимин знает, что позже домовой обязательно немного поехидничает. Не со зла — просто у них, домовых, это в крови. — Давно хотел сказать, — внезапно говорит Юнги, пока Чимин пытается прийти в себя. — Только у вас после тяжелого дня получается по-настоящему расслабиться. Альфа привычно выбирает столик в глубине, и вскоре Чимин, чуть дрожащими руками, уже несёт ему тарелку с только утром приготовленным яблочно-коричным пирогом. Что удивительно, Юнги каждый раз заказывает выпечку, которую делает только сам омега. Кажется, словно он каким-то необъяснимым образом всегда чувствует разницу между той, что сделана Тэхёном, и той, что делает сам хозяин «Рыжего кота», хотя, они её никак на витрине не разделяют. Уже вернувшись за прилавок, Чимин, как и каждый раз до этого, украдкой наблюдает, как альфа отламывает вилкой кусочек хрустящего теста. И ловит каждую редкую и такую желанную улыбку Юнги. В этот момент вся неловкость и смущение от очередной встречи исчезают, уступая место тихой, светлой радости. Ради этого не так страшно ронять ручки и краснеть.

***

На часах восемь вечера, кафе закрывается через час, а Чимин снова не может найти себе места. Он в десятый раз протирает уже сияющий прилавок, поправляет на витрине идеально стоящие тарелочки с десертами и даже заглядывает на кухню к Тэхёну — чего обычно никогда не делает в рабочее время. А причина его беспокойства сидит за своим любимым столиком в углу рядом с кладовой и, кажется, даже не догадывается, что нарушает душевный покой одного омеги. Чимин себе обещал. Под мягким, но настойчивым принуждением Тэхёна, которому за последний месяц изрядно надоели вздохи о «чудесном альфе», он всё же дал слово. Попробовать узнать Юнги ближе. Пригласить куда-нибудь прогуляться или просто поболтать. Для себя Чимин решил, что если откажут, то, значит, не судьба, и он с достоинством примет это. Но даже чтобы услышать это возможное «нет», нужно подойти и заговорить, а его ноги словно прилипли к полу. Впрочем, и слов он никак не может подобрать. Что спросить? Банально поинтересоваться, как дела? Или спросить о десерте — понравился ли? Или начать говорить о погоде? А может лучше сразу в лоб? Пригласить встретиться и прогуляться после закрытия кафе? Вопросы вертятся в голове Чимина нескончаемым потоком, но, когда он вновь поворачивает голову к Юнги, — столик пуст. Точнее, не совсем пуст: на нём стоит почти полная кружка кофе и тарелочка с недоеденным черничным маффином, а вот самого альфы нет. Сердце Чимина на мгновение замирает. Первая мысль, горькая и обидная, что альфе не понравился десерт, который омега с утра выпекал с мыслями о предмете своей влюбленности. А следом приходит понимание как это не похоже на Юнги. До этого самого момента тот всегда аккуратно относил посуду на специальный столик у кухни и никогда не оставлял после себя беспорядок. «Наверное, срочно вызвали по делам отдела», — уже с грустью предполагает Чимин и, вздохнув, направляется прибраться сам. Мысленно ругая себя за нерешительность, он подходит к столику и уже тянется, чтобы подхватить тарелку, как происходит что-то странное. Крепкой хваткой кто-то дёргает Чимина за руку и утягивает в полумрак небольшой кладовки, прежде чем он успевает что-либо понять. От неожиданности Чимин вскрикивает и тут же чувствует, как к его губам прижимается теплая ладонь, заглушая звук. Он дёргается, пытаясь вырваться, ударяясь плечом о полку, а сердце бешено колотится в груди от страха. — Тш-ш-ш, Чимин, прошу, не кричи, — слышит он сдавленный знакомый голос прямо у уха. — Это я, Мин Юнги. Прости, что так резко, но не надо шуметь. Пожалуйста. Дыхание Чимина замирает на мгновение. В тусклом свете, пробивающемся из-под двери, он различает смутные очертания лица, а главное — ту самую, вечно раздражающую Юнги шляпу охотника. — Ю… Юнги? — немного подрагивающим от пережитого испуга голосом переспрашивает Чимин. — Да. Прости ещё раз, что… затащил тебя сюда… так. — Но зачем? — брови Чимина изгибаются в недоумении. Юнги убирает руку и делает крошечный шаг назад. Раздаётся негромкий звон стекла, и Чимин думает, что это наверняка сиропы, которые привезли только утром, а разобрать он их не успел. Сердце всё ещё колотится в груди, но страха нет. На смену ему приходит неловкость и осознание, насколько близко они с альфой сейчас прижаты друг к другу. Эта кладовая совсем крошечная и используется только для самого необходимого, что может пригодиться во время работы. В узком пространстве между невысокими полками они с Юнги с трудом умещаются. Чимину хорошо и плохо одновременно, а к щекам приливает жар. И он не может не радоваться тому, что уже несколько дней ни у него, ни у Тэхёна всё никак не доходили руки, чтобы заменить тут лампочку, и теперь свет не может выдать его смущение. — За столиком у окна сидит колдун. В чёрном балахоне, — говорит негромко Юнги и двигает рукой, словно хочет показать где именно, забывая, что дверь закрыта. — Ага, — немного заторможенно отвечает Чимин, чувствуя прикосновение чужой руки к своей. Он с трудом припоминает посетителя, который пришел чуть позже Юнги. — Он тут впервые. — Мой отдел ищет его уже две недели. — Ох! Преступник в моем кафе? — Чимин распахивает глаза, дёргается и ненамеренно прижимается ближе к альфе. — Тебе нечего бояться, Чимин. Вряд ли Сон Мунхи решит сделать что-то в людном месте. Тем более, он знает, что его разыскивают. — Но… ты уверен, что это он, Юнги? Если этот господин Сон знает, что его ищут, то почему вообще вышел? Почему пришел в кафе, где столько людей? — Я не знаю. Но это огромная удача. Правда, есть загвоздка. — Какая? — спрашивает Чимин. — И почему ты прячешься у меня в кладовой? Он чувствует внутри странную смесь ужаса и восторга. С одной стороны, присутствие тёмного колдуна в его кафе звучит пугающе, а с другой — ему, возможно, удастся увидеть альфу за выполнением своего долга, и это будоражит. — Потому что… О! Боги! Эта дурацкая шляпа словно кричит, что я работаю в КОТЛОВАРе. Просто чудо, что Мунхи меня не заметил. А ведь я говорил начальнику Киму, что нужно накладывать чары на плащ, — бормочет с лёгким раздражением Юнги. — А он всё заладил: «Надо защищать голову, Мин! Голова — это самое ценное в охотниках!». Юнги смешно пародирует чей-то голос, и Чимин, как-то совершенно естественно уткнувшись макушкой в плечо альфы, хихикает. Омегу веселит, что его догадка о раздражении Юнги по отношению к этому симпатичному головному убору ему не привиделась. Да и шалящие нервы дают о себе знать. — Прости, что прошу об этом, но мне нужна будет твоя помощь, Чимин, — Юнги говорит негромко и слегка обхватывает руками плечи омеги. — Какая? — вскидывает голову Чимин и задевает носом подбородок и губы альфы. Пак замирает, чувствуя, как по щекам вновь разливается жар. Юнги тоже застывает, а его дыхание на мгновение сбивается. В тесном пространстве кладовой на минуту становится оглушающе тихо. — Мне нужно, чтобы ты помог вывести людей, — наконец, немного хрипло говорит Юнги. — Начни с тех, у кого дети. Скажи, что сегодня скидка на вынос или… что угодно. Только сделай это спокойно. Я уже вызвал подкрепление по специальной связи для охотников, но им понадобится время, чтобы добраться сюда. — Я… я могу попробовать его отвлечь, — шепчет Чимин, облизывая пересохшие губы. — Моя магия… Я могу сделать десерт немного сонливым. Точнее, попробовать сделать. — Нет, — сразу отвечает Юнги и машет головой. — Это слишком опасно. Сон Мунхи — не просто колдун. Он обманным путем забирает у людей их чары и продаёт коллекционерам. Оставляя их… пустыми. Я не могу позволить тебе рисковать. Но, чем больше говорит Юнги, тем решительнее себя чувствует Чимин. Мысль о том, что кто-то может вот так запросто красть суть волшебных существ, заставляет его сжать кулаки. — Именно поэтому я и должен помочь, — настаивает он, прикасаясь кончиками пальцев к груди Юнги. — Я постараюсь сделать это незаметно. Моя магия… она почти не ощущается. Юнги колеблется. Его пальцы нежно пробегаются по лямкам фартука Чимина, чуть касаясь кожи на шее. Это почти незаметное прикосновение обжигает. По спине Чимина бегут мурашки, а в горле застревает короткий судорожный вздох. Омега спешно ловит его, сжимая губы, стараясь не выдать, как перехватывает дыхание от этого простого, но такого волнующего жеста. — Если ты почувствуешь хоть малейшую опасность… — начинает Юнги. — Я сразу отступлю, — быстро соглашается Чимин, подаваясь ближе к альфе. Внезапно Юнги мягко касается его щеки. — Ладно, — альфа выдыхает, и его лоб ненадолго касается лба Чимина. — Но будь осторожен. Пожалуйста. Это лёгкое прикосновение говорит больше, чем любые слова. Чимин кивает, а его губы растягиваются в дрожащей, но счастливой улыбке. — Тогда я… я пойду готовить добавку шоколадного торта с вишней. С двойной порцией… настроения. Чимин осторожно отодвигается, чувствуя, как холодок заменяет тепло альфы. Пальцы Чимина наощупь находят ручку двери. Он делает глубокий вдох, готовясь выйти из их временного убежища обратно в кафе, и выскальзывает в зал. Щурится от неяркого света свечей, которые расставлены везде, и закрывает дверь кладовки. Ноги немного дрожат от пережитых эмоций и немного от страха, но он решительно направляется к кухне. А с губ не сходит нежная и мягкая улыбка. — Что-то случилось, Чимини? — тут же поднимает голову домовёнок, уловив мечтательное выражение лица друга. — Ты выглядишь так, будто тебе только что предложили руку и сердце и напугали одновременно. — Всё в порядке, Тэхён-а, — отмахивается Чимин, доставая из холодильного погреба шоколадный торт с вишней. Ставит его перед собой и тихо, почти беззвучно, начинает напевать старую колыбельную, которую ему пела бабушка. Крошечные искры, словно крупинки золотой пыли, подчиняясь его высокому чистому голосу обволакивают десерт, медленно опускаясь на шоколадную сладость. Он напевает и улыбается, перебирая в мыслях воспоминания о прикосновениях Юнги. Отрезав щедрый кусок, Чимин аккуратно кладёт его на тарелку и выносит в зал под всё ещё такой же удивленный взгляд Тэхёна. — Прошу прощения за беспокойство, — говорит Чимин, подходя к столику колдуна. Его голос звучит нежно и спокойно, хотя внутри всё сжимается от напряжения. — Я заметил с каким удовольствием вы едите наш торт. Как хозяин, я просто не могу не предложить вам ещё один кусочек. За счёт заведения. И, может быть, ещё чашечку брусничного чая? Сон Мунхи смотрит на омегу с лёгким удивлением, но кивает и кривит губы в подобии улыбки. — Очень мило с вашей стороны. Сердце Чимина бешено колотится, но он медленно и спокойно возвращается за стойку. Теперь главное — вывести семью Ли и семью Чон, которые по обычаю зашли в «Рыжего кота» вечером. Идеи, как это сделать, вертятся в голове, но он отбрасывает одну за другой. Всё необходимо сделать максимально осторожно и тихо. И тут на глаза Чимину попадается их новый десерт. Абрикосовый зефир на палочках. Тот самый, что уже неделю пользуется огромным спросом у половины малышни их города. Пак улыбается, радуясь собственной находчивости и прихватив несколько штук направляется к столику, где сидят его маленькие гости. — Маленький господин Ли! — негромко говорит Пак, приседая рядом с альфочкой. — Я слышал о твоей отличной отметке в школе. Поэтому решил, что небольшой презент от меня будет кстати! Чимин протягивает зефир мальчику, наблюдая, как его глаза сразу загораются радостью. И пока ребенок отвлекается, омега наклоняется к госпоже Ли. Скользит взглядом по залу, останавливаясь на мгновение на колдуне, который уже неторопливо доедает подаренный кусок торта. — Простите за беспокойство, — шепчет он госпоже Ли, стараясь, чтобы его улыбка оставалась спокойной. — Пожалуйста, собирайтесь потихоньку и покиньте кафе. Не спеша, как будто просто уходите домой. Невысокая полненькая ведьмочка смотрит на него с удивлением, но, увидев серьёзное выражение глаз Пака, лишь кивает и начинает аккуратно собирать вещи. Чимин чувствует, как по спине пробегает холодок, но он снова улыбается альфочке и отходит к следующему столу. Дочь семьи Ким он хвалит за отличное поведение и вновь вручает зефир. Точно так же тихо шепчет предупреждение родителям девочки и сразу после возвращается за стойку. Достаёт из мойки стаканы, принимаясь их натирать до блеска, а сам то и дело поглядывает на закрытую дверь кладовки и на Сон Мунхи. Теперь всё зависит только от его магии и от того, насколько быстро подоспеет подмога. Когда дверной колокольчик звякает, не провожая гостей, а наоборот встречая новых, Чимин едва заметно вздрагивает. И пока двое охотников в мокрых плащах и всеми узнаваемых шляпах заходят внутрь, Пак торопливо продолжает собирать посуду с одного из столов. И пусть облегчение медленно растекается внутри, ему хочется всё же поскорее оказаться в безопасности за стойкой. — Сон Мунхи, не делай глупостей, — говорит один из охотников, направляя свой арбалет на колдуна, пока Юнги выскакивает из кладовки, тоже направляя своё оружие. Но тот лишь усмехается и пальцами выписывают в воздухе быстрый знак. Из них вырывается зеленоватое сияние, которое словно лассо обвивается вокруг запястья омеги, и резко дёргает того к своему столу. Чимин громко вскрикивает, спотыкается о ножку кресла и почти падает. Но магия обвивает его за талию и упрямо тащит в сторону Сон Мунхи, и спустя всего пару мгновений, скованный ею полностью, он оказывается прижатым к колдуну. — Это вы опустите оружие. Слышишь, Мин Юнги? Опусти, — раздаётся спокойный голос колдуна прямо над ухом Чимина. — И прикажи своим людям последовать твоему примеру. Вам придётся меня отпустить на этот раз, или маленькой пташке, которая так приглянулась главе отдела ПООП, будет очень больно. Сердце Чимина бешено колотится где-то в горле. Он видит, как мышцы на лице Юнги напрягаются, а в тёмных глазах вспыхивает ярость. Но альфа медленно, не отрывая взгляда от Чимина, опускает свой арбалет и делает знак рукой своим подчинённым. «Нет…» — хочет крикнуть Чимин, но слова застревают в горле. Именно в этот момент Юнги смотрит прямо на него, и взгляд альфы смягчается. Он едва заметно улыбается. Улыбается тёплой, ободряющей улыбкой, которая словно обещает, что всё будет хорошо. Осознание яркой молнией проносится в голове Чимина: Юнги сдаётся. Ради него. Альфа готов позволить тёмному колдуну уйти, лишь бы Чимин не пострадал. И от этой мысли в груди у омеги, вопреки страху и растерянности, вспыхивает тёплая радость. Чимин мысленно вновь клянётся себе, что если он выберется отсюда живым, то обязательно признается Юнги в чувствах. Охотники, омега и колдун замирают в молчаливом противостоянии. Воздух почти звенит от напряжения, разливающегося в «Рыжем коте». Никто не решается пошевелиться. Ни Сон Мунхи, который недоверчиво смотрит на альф, пока те настороженно ждут первого движения колдуна. Ни Чимин, который сжимается сильнее, чувствуя, как лассо туже обхватывает его тело. Ни парочка пожилых эльфов, которые не успели покинуть кафе. И никто из них не обращает внимания на тихий шорох, который доносится с кухни. Как никто не замечает и смазанное движение почти полностью прозрачного Тэхёна в разноцветных носках. Крошечными, бесшумными шажками домовёнок пробирается между столиками, стараясь не задеть ни одну из многочисленных декоративных подвесок. Он проскальзывает ближе к Сон Мунхи, призывая все свои силы, чтобы оставаться невидимым. А подобравшись на расстояние замаха, Тэхён вкладывает всю злость и бьёт колдуна тяжёлой чугунной сковородой. Глухое, металлическое «БА-А-М!» разрывает тишину кафе. Зелёное лассо мгновенно гаснет. Сон Мунхи закатывает глаза и безжизненно оседает на пол. А Чимин, почувствовав, как хватка ослабевает, по инерции делает шаг вперёд и чуть не падает, но сильные руки Юнги тут же подхватывают его. — Ты в порядке? — тихо спрашивает альфа, прижимая омегу к себе. Его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Он тебе не навредил? Чимин, всё ещё дрожа, обнимает в ответ, утыкаясь лицом в грудь Юнги. Он слышит, как Тэхён, став снова видимым, тяжело дышит рядом, всё ещё сжимая в руках злополучную сковородку. — Прости, у меня не получилось его заколдовать, — выдавливает из себя Пак, и в его голосе слышится грусть. — Это уже неважно! — спешно заверяет Юнги. — Твой друг нам очень помог! — Чимини… — растерянно говорит Тэхён. — У меня получилось! Впервые получилось! — Да, удар у тебя, домовёнок, что надо! — со смешком в голосе замечает один из охотников. — Да, что там удар, — зардевшись от похвалы говорит Тэхён. — У меня, наконец-то, получилось стать невидимым! — Тэхёни! Как я рад! И твои родные точно сегодня устроят праздничный ужин в честь такого события! Чимин чувствует, как тепло от объятий Юнги растекается по всему телу, растворяя остатки напряжения. Его голова удобно лежит на груди альфы, а ритмичное биение сердца под ухом создает умиротворяющую мелодию. Он смотрит на Тэхёна, который стоит рядом всё ещё со сковородкой в руках. В тёмных глазах домовёнка нет привычного ехидства, только тёплое, одобрительное понимание. Уголки его губ подрагивают в сдержанной, но искренней улыбке. И Чимин отвечает ему тем же. Улыбается, стараясь высказать всю благодарность за спасение и понимание момента. — Спасибо! — шепчет почти беззвучно Чимин. — Спасибо за всё! *** — Добрый день, госпожа Ким! — радостно улыбаясь, приветствует Чимин пожилую ведьму. — Сегодня у нас особенные маффины с клубнично-сливочным джемом! Желаете попробовать? Возможно, вашему старому другу они тоже придутся по вкусу. — Ты искуситель, Чимини! — улыбаясь, говорит госпожа Ким. — Ещё какой! —слышится сдавленный смешок с кухни от Тэхёна. — Тэхёни! — возмущенно бросает, обернувшись назад, Чимин. — О! Так я и думала, что неспроста твои десерты последнее время имеют особое… хм… настроение! — пожилая ведьма подмигивает выглянувшему домовёнку и смотрит на Чимина. — Рассказывай! Не только же мне делиться своими приключениями на любовном фронте. — Да это так… ничего особенного! — смущенно краснея щеками, бормочет Чимин. — Ага, как же! — говорит Тэхён. — Чимини у нас теперь занятой омега. Глава ПООП украл всё его внимание и мысли. Тэхён продолжает рассказывать заговорческим шёпотом о любви Чимина, а Пак переводит взгляд на снегопад за окном, понимая, что друга уже не остановить. По крайней мере, пока весь город не будет в курсе его любви. Но омеге не жалко. Он действительно счастлив. Серьёзный, собранный и такой строгий на работе Юнги с Чимином рядом совершенно меняется. Альфа внимательный, заботливый и так невероятно красиво ухаживающий, что если бы сердце омеги уже не принадлежало этому охотнику, то он обязательно бы отдал его. Чимин влюблен. Окончательно. Бесповоротно. И абсолютно точно взаимно. Теперь его вечера наполнены разговорами с Юнги обо всём. Прогулками по заснеженным улицам города. Тихими уютными минутами у камина с чашечкой чая для себя и кофе для альфы. Сладостью свежеиспечённых ванильных блинов с брусничным вареньем по утрам. Тёплым пледом — одним на двоих. И поцелуями. Нежными и ласковыми. Страстными и пылкими. А ещё прикосновениями. Взгляд Чимина затуманивается, когда воспоминания уносят его во вчерашний вечер. Юнги, как обычно, зашёл после работы, ласково улыбнулся, шутливо потребовал себе самый вкусный десерт и кофе, дожидаясь, пока все посетители уйдут. А после целовал. Так одуряюще хорошо, что Чимину не хотелось останавливаться ни на минуту. И даже воздух не казался таким уж необходимым, только бы не отрываться от крепких упругих губ Юнги. Только бы позволять тёплым рукам и дальше пробираться под мягкий свитер, прикасаться к его коже, пуская россыпь мурашек по всему телу и сладостную дрожь. Юнги сам оборвал всё это. Мягко, осторожно. А после, опустившись на одно колено и склонив голову, словно верный страж, ожидал заветного «Да!». Впрочем, как Чимин мог не согласиться? Он всей душой, всем сердцем чувствовал, что это его альфа. Тот самый, с которым и в горе, и в радости. Тот самый, с которым каждый день становится удивительным. Тот самый, который словно создан для Чимина. А после они впервые провели вместе ночь. И то, как трепетно и нежно Юнги его ласкал, как жарко его горячие губы неторопливо исследовали каждый участок тела Чимина, даря мучительно приятное наслаждение. Как Юнги прислушивался к каждому отклику, чутко реагировал на любое мимолетное движение, которое разрасталось внутри омеги предвкушением большего, словно огненный ком, концентрируясь где-то чуть ниже пупка. Как реагировал на громкие всхлипы, хныкание, высокие стоны, не отказывая услышать и свои, немного хриплые и сдавленные, словно альфа чувствовал, что именно это Чимину и нужно. Как смотрел в глаза, плавно двигался, крепко держа Чимина за бедра, и дарил неизвестное прежде наслаждение, делая первую близость омеги безболезненной и до дрожи прекрасной. Всё это и многое другое, что Чимин успел узнать за эти месяцы рядом, лишь доказывало в очередной раз, что он не ошибся. Что его первая влюбленность в незнакомца, о котором он почти ничего не знал, стала той самой. Самой заветной. Той о которой мечтают все омеги с раннего детства.